Как Бадыноко спас своего отца

С не­кото­рого вре­мени нар­ты со­бира­лись на Ха­су в до­ме, при­над­ле­жав­шем ро­ду Алид­жа. Тха­мадой был у них Ба­дын.

Не­задол­го до от­кры­тия Ха­сы коз­не­люби­вый Тле­бица-Ко­ротыш, жаж­давший влас­ти, ска­зал нар­там:

— Ба­дын зна­ет, что мы умер­тви­ли его ма­лень ко­го сы­на, и со­бира­ет­ся нас унич­то­жить. Что­бы не дос­тиг он этой це­ли, да­вай­те унич­то­жим его. Си­ла Ба­дына ве­лика, по­это­му унич­то­жим его не си­лой, а хит­ростью.

Сре­ди нар­тов бы­ло мно­го до­вер­чи­вых, не­мало и за­вис­тли­вых. Слу­чилось так, что Ко­ротыш су­мел иных об­ма­нуть, иным поль­стить, а иные у­еха­ли: они не хо­тели быть со­учас­тни­ками дур­но­го де­ла.

У нар­тов бы­ло в обы­чае: пе­ред от­кры­ти­ем Ха­сы под­но­сить тха­маде рог свет­ло­го са­но. Ре­шили зло­жела­тели впус­тить в этот рог семь ма­лень­ких ядо­витых змей, — от­ра­вить Ба­дына.

Но один из нар­тов, — го­ворят, что то был Ба­тараз, — при­шел тай­но к Ба­дыну и ска­зал:

— Не­доб­рые де­ла со­вер­ша­ют­ся вок­руг те­бя. Ско­ро от­кро­ет­ся Ха­са, но ты не при­ходи: по­гиб­нешь. Будь моя во­ля, зап­ре­тил бы я те­бе при­ходить на Ха­су.

Нас­тал срок, и за­говор­щи­ки соб­ра­лись на Ха­су. По обы­чаю, на­до бы­ло пос­лать лю­дей за тха­мадой. Вы­бор пал на Со­сыма, но тот от­ка­зал­ся:

— Уз­нал, на­вер­но, Ба­дын, о за­гово­ре. При­ду — убь­ет ме­ня. Да и де­ло это дур­ное. Нет, не пой­ду!

— Кто же пой­дет? — спро­сил, ра­зоз­лившись, Тле­бица.

— От­правь­те ме­ня, — пред­ло­жил Жа­мада, ро­дич Тле­бицы. Жа­мада был зол и глуп. Тле­бица ска­зал ему:

— Пой­ди, но не го­вори ни­чего лиш­не­го.

— Что же я дол­жен ска­зать?

— Ска­жи: «Ба­дын, нар­ты соб­ра­лись на Ха­су и ждут те­бя». К это­му не до­бав­ляй ни сло­ва.

— Хо­рошо, — ска­зал Жа­мада, а сам по­думал: «Я ска­жу эти сло­ва, но ска­жу и те, ко­торые най­ду умес­тны­ми».

Жа­мада при­был к Ба­дыну, при­вязал ко­ня к ко­новя­зи, во­шел в дом. Же­на Ба­дына спря­талась за дверью. Сам Ба­дын, об­ло­котив­шись на по­душ­ку, ле­жал в ожи­дании приг­ла­шения. Он не хо­тел по­верить то­му, что нар­ты со­бира­ют­ся его от­ра­вить, и ре­шил от­пра­вить­ся на Ха­су, ког­да его по­зовут. Уви­дев Жа­маду, он ска­зал ему:

— Са­дись.

— Я не из тех, ко­торые сра­зу са­дят­ся, чуть толь­ко им ска­жут: «Са­дись», — ска­зал Жа­мада. Я не из тех, над ко­торы­ми сме­ют­ся. Я не ся­ду, но, ес­ли по зво­лишь, ска­жу, за­чем при­шел.

— Го­вори, — ска­зал Ба­дын.

— Ес­ли го­ворить, то нар­ты в сбо­ре и про­сят те­бя при­быть, что­бы ты от­крыл Ха­су. Но я ви­жу — ты ле жишь, а мы не зна­ли о тво­ей бо­лез­ни.

— Да, я бо­лен: объ­ел­ся, вид­но. Мне еще ху­же бу­дет, ес­ли я ся­ду на свою бе­лоно­гую ло­шадь. На этот раз я не при­еду на Ха­су.

Ба­дын го­ворил так с умыс­лом. Он хо­тел уз­нать, ка­кой от­вет пос­ле­ду­ет от Жа­мады. И тот вос­клик­нул:

— Ит­ти или не ит­ти — твое де­ло. Нар­ты в сбо­ре, а я ис­полнил свой долг. Ты не при­дешь на Ха­су, по то­му что объ­ел­ся? Нет, ты по­тому не при­дешь, что нет в те­бе му­жес­тва! Ты обоз­лил ме­ня, Ба­дын, ис­кры гне­ва в мо­их гла­зах, а в ру­ках у ме­ня боль­ше му­же ства, чем в тво­ей ду­ше!

С этим Жа­мада вы­шел. Сло­ва, ко­торые он, по сво­ей глу­пос­ти, до­бавил к сло­вам за­говор­щи­ков, еще раз от­кры­ли Ба­дыну не­доб­рую тай­ну, и Ба­дын за­думал­ся. Же­на Ба­дына, дож­давшись отъ­ез­да Жа­мады, вош­ла к му­жу. Вош­ла и ска­зала:

— Я ду­мала, что я — же­на муж­чи­ны, но се­год­ня по­няла, что ты пуг­лив, как ре­бенок. Как ты мог стер петь, ког­да трус­ли­вей­ший из нар­тов ска­зал те­бе, что в его ру­ках боль­ше му­жес­тва, чем в тво­ей ду­ше? Как мог ты ска­зать нар­ту, что бо­ле­ешь, как мог ты его об­ма­нуть? Как мог ты от­ка­зать­ся по­ехать на Ха­су, от крыть Ха­су Нар­тов, ты, тха­мада нар­тов? Муж мой, что с то­бой стряс­лось?

— Нар­ты за­мыс­ли­ли про­тив ме­ня дур­ное. Я и не ду­мал от­ка­зать­ся от приг­ла­шения, но хо­тел вы­ведать от гон­ца нар­тов, что они за­дума­ли. Ты, вид­но, хо чешь, что­бы я от­пра­вил­ся на Ха­су и был убит, а ты вый­дешь за­муж за дру­гого. Ты — дур­ная же­на.

— Не сер­дись, Ба­дын, дай мне сло­во ска­зать. Я — не дур­ная же­на. Мне до­рога твоя честь. Я не зна­ла, что есть та­кие нар­ты, ко­торые зло­умыш­ля­ют про­тив те­бя. Но ес­ли так, то все рав­но по­ез­жай на Ха­су. Пусть убь­ют те­бя, но не ска­жут, что ты ис­пу гал­ся, не при­был на Ха­су. Му­жес­тво силь­нее смер­ти!

Ба­дын при­нял сло­ва же­ны. Он сел на свою ко­были­цу — бе­лоно­гую ум­ни­цу — и пос­ка­кал на Ха­су.

Жа­мада при­был преж­де не­го. За­говор­щи­ки спро­сили гон­ца:

— Пе­редал ли ты на­ши сло­ва? Не ска­зал ли ты лиш­не­го?

— Ва­ши сло­ва пе­редал, — от­ве­тил Жа­мада, — а лиш­не­го ни­чего не ска­зал, толь­ко то, что на­шел уме стным. Но Ба­дын от­ка­зал­ся при­ехать на Ха­су.

— Знаю те­бя, на­бол­тал ты лиш­не­го, ра­зоз­лил Ба­дына, — ска­зал Тле­бица-Ко­ротыш. — Са­дись на де ре­во, наб­лю­дай, мо­жет быть, Ба­дын при­едет на Ха­су.

Жа­мада влез на де­рево и уви­дел оди­ноко­го всад­ни­ка. По то­му, как ска­кал всад­ник, Жа­мада уз­нал Ба­дына. Огонь, клу­бив­ший­ся из ноз­дрей ко­были­цы, об­жи­гал при­дорож­ную тра­ву, зем­ля, вы­бива­емая ко­пыта­ми, взле­тала и кру­жилась, как стая во­ронов. Жа­мада спрыг­нул с де­рева и по­бежал к нар­там. Выс­лу­шав его, Тле­бица ска­зал:

— Раз он ска­чет с та­кой яростью, на­до нам уми лос­ти­вить его, ина­че не удас­тся нам наш за­мысел. Что­бы ус­по­ко­ить Ба­дына, на­до нам выс­тлать всю до­рогу бур­ка­ми.

За­говор­щи­ки ста­ли дву­мя ря­дами по кра­ям до­роги, пос­тла­ли пе­ред Ба­дыном свои бур­ки, дер­жа в ру­ках их кон­цы, дер­жа так­же в ру­ках на­пит­ки и яс­тва.

Ба­дын при­летел как бу­ря. Тле­бица ска­зал:

— Ус­по­кой­ся, Ба­дын, ос­та­нови свою ко­были­цу, ты не опоз­дал на Ха­су.

За­говор­щи­ки по­мог­ли Ба­дыну сой­ти с ко­были­цы, по­вели его по сво­им бур­кам, вве­ли в дом и по­сади­ли на по­чет­ное мес­то, при­над­ле­жав­шее ему по пра­ву. Ког­да все усе­лись, Тле­бица по­дошел к Ба­дыну с ро­гом и ска­зал:

— Осу­ши, наш тха­мада, рог по­чета и от­крой Ха­су.

Раз­да­лись кри­ки:

— Жи­ви дол­го, как го­ра! Осу­ши рог по­чета!

— Раз­ве я не знаю обы­ча­ев, раз­ве я впер­вые от­кры­ваю Ха­су? — ска­зал Ба­дын. Он при­нял рог и, не при­губив его, от­крыл Ха­су.

А в это вре­мя же­на Ба­дына вы­вела Ба­дыно­ко из под­зе­мелья и ска­зала ему:

— Твой отец — на Ха­се Нар­тов. Там его ждет смерть. Ес­ли ты пос­пе­шишь, то еще зас­та­нешь его в жи­вых. Сту­пай на Ха­су, при­веди от­ца до­мой. Ес­ли он убит — при­вези его те­ло.

Но Ба­дыно­ко, ко­торый ни ра­зу в жиз­ни не ви­дел сво­его от­ца, спро­сил:

— По ка­ким при­метам я най­ду его?

Мать от­ве­тила:

— Твой отец вы­ше всех, ши­ре всех и стар­ше всех, на­ходя­щих­ся на Ха­се. На нем бе­лая чер­кеска, а си дит он на са­мом по­чет­ном мес­те. Ни один конь не при вя­зан к ко­новя­зи ря­дом с его ко­были­цей, бе­лоно­гой ум­ни­цей.

Ба­дыно­ко ни ра­зу не был на Ха­се Нар­тов, он спро­сил:

— Ма­туш­ка, в ка­кую сто­рону мне нап­ра­вить­ся?

Мать от­ве­тила:

— По­едешь по бе­регу Те­на, пе­реп­ра­вишь­ся че­рез бур­ный Псыж, спро­сишь: «Где дом Алид­жа?» Там и Ха­са Нар­тов.

Ба­дыно­ко пус­тился в путь. При­ручен­ные им боль­шие ор­лы кру­жились над ним, со­баки его из по­роды са­миров то за­бега­ли впе­ред, то бе­жали ря­дом с гне­дым ко­нем. Вмес­те с всад­ни­ками пе­реп­ра­вились бор­зые че­рез бур­ный Псыж, вмес­те с всад­ни­ком про­лете­ли над ре­кой мощ­нокры­лые ор­лы.

Пе­ред гла­зами всад­ни­ка рас­ки­нул­ся зе­леный луг. На лу­гу пас­тух, сла­бый от ста­рос­ти, пас овец. Ба­дыно­ко спе­шил­ся, по­дошел к пас­ту­ху, про­тянул ему ру­ку и ска­зал:

— Да ум­но­жит­ся твое ста­до, да прод­лятся твои го­ды! Ска­жи мне, пас­тух: как ус­тро­ен дом, ко­торым вла­де­ет род Алид­жа?

— От­ку­да мне знать, как ус­тро­ены до­ма знат ных? Всю жизнь я был ча­баном. Ра­но ут­ром я вы­го няю овец, ночью — при­гоняю. Ни­ког­да я не был в этом до­ме, но вот что слы­хал от лю­дей: дом этот стар, мно­жес­тво стол­бов под­пи­ра­ет его, по­рог до­ма за­вален брев­на­ми, и вы­сота их дос­ти­га­ет гру­ди ко­ня.

Ба­дыно­ко поб­ла­года­рил ста­рого пас­ту­ха и нап­ра­вил­ся к до­му ро­да Алид­жа. Всад­ни­ка за­мети­ли до­зор­ные, си­дев­шие на де­ревь­ях. Они слез­ли на зем­лю, по­бежа­ли к стар­шим и ска­зали:

— Приб­ли­жа­ет­ся всад­ник. По­сад­ка его нам не зна­кома. Нет сре­ди нар­тов та­кого ви­тязя.

Стар­шие при­каза­ли:

— На­до встре­тить его как по­доба­ет: не до­пу скай­те его на Ха­су.

За­говор­щи­ки зак­ры­ли во­рота и выс­та­вили ох­ра­ну. Но ког­да Ба­дыно­ко подъ­ехал, ох­ра­на, ис­пу­гав­шись, убе­жала, а гне­дой конь уда­ром гру­ди про­ломил во­рота. Ба­дыно­ко взял на пле­чи ог­ромные брев­на, ле­жав­шие у вхо­да, и, кос­нувшись их ру­ко­ятью сво­ей пле­ти, бро­сил пос­ре­ди дво­ра. По­том он спе­шил­ся, при­вязал ко­ня и нап­ра­вил­ся к ку­нац­кой. К не­му под­бе­жали джи­гиты и ска­зали:

— Не хо­ди ту­да, там си­дят по­жилые нар­ты. Иди к нам, мо­лодым.

— Мно­го ли я ус­лы­шу от бе­зусых? Пос­лу­шаю луч­ше по­жилых!

Ска­зав так, Ба­дыно­ко взо­шел на по­рог до­ма. Но дверь бы­ла креп­ко за­пер­та, скре­щен­ные копья прег­ражда­ли вход. Ба­дыно­ко крик­нул:

— Нар­ты, раз­ве дом, где вы пи­ру­ете, — кре пость?

— Для те­бя наш дом — кре­пость, — пос­лы­ша лось за дверью. — Ухо­ди!

— Ну, ес­ли ваш дом — кре­пость, то я возь­му ее! — вос­клик­нул Ба­дыно­ко. Он вы­нул меч, од­ним уда­ром раз­ру­бил оба копья, од­ним уда­ром вы­ломил дверь и во­шел.

Нар­ты сра­зу уз­на­ли не­ведо­мого всад­ни­ка, ис­тре­бив­ше­го чинт­ское вой­ско, и рас­сту­пились, что­бы дать ему мес­то сре­ди са­мых дос­той­ных. Но Ба­дыно­ко ос­тался в тол­пе, не приб­ли­зил­ся к скамь­ям по­чета.

Тле­бица-Ко­ротыш, ко­торый то­ропил­ся от­ра­вить Ба­дына, ска­зал:

— Что ты мед­лишь, до­рогой тха­мада? Не за­дер жи­вай ро­га, дру­гие нар­ты то­же хо­тят пить са­но!

Ба­дын, ог­ля­дев всех, мол­вил:

— Нар­ты жи­вут не в од­ной но­ре и пь­ют не из од­но­го ро­га. Вру­чите каж­до­му рог, и выпь­ем все ра­зом.

За­говор­щи­ки об­ра­дова­лись: те­перь-то уж семь ма­лень­ких ядо­витых змей от­ра­вят Ба­дына! А Ба­дын ска­зал:

— Преж­де, чем мы осу­шим на­ши ро­ги, пусть кто-ни­будь вста­нет и ска­жет, в чем я, тха­мада, ви но­вен пе­ред ним, ка­кую оби­ду я на­нес ему. Та­ков обы­чай.

— Я оби­жен! — крик­нул кто-то в тол­пе гром­ко и звон­ко.

— Не кри­чи из­да­ли, а по­дой­ди сю­да, — ска­зал Ба­дын. Тог­да Ба­дыно­ко про­шел сквозь тол­пу нар­тов и приб­ли­зил­ся к тха­маде. Ба­дын ска­зал:

— Мо­лодой друг, нарт-спод­вижник! Ска­жи, что­бы все слы­шали, чем ты оби­жен?

— Вот чем я оби­жен! — вос­клик­нул Ба­дыно­ко и вы­бил рог из рук тха­мады. Рог упал, вы­лилось свет­лое са­но и вы­пол­зли семь ма­лень­ких ядо­ви тых змей. Ба­дыно­ко вых­ва­тил меч из но­жен и раз­ру бил их.

— Тха­мада! — крик­нул он. — Те­бя хо­тели от­ра вить!

Он по­вер­нулся ли­цом к за­говор­щи­кам, но те раз­бе­жались. Пер­вым убе­жал Тле­бица-Ко­ротыш.

Ба­дын, пот­ря­сен­ный всем слу­чив­шимся, по­дошел к Ба­дыно­ко и, бла­годар­но взгля­нув на не­го, спро­сил:

— От­ку­да ты ро­дом, ви­тязь?

— Не спра­шивай, ста­рик, не те­ряй вре­мени, — ска­зал Ба­дыно­ко.. — Зло­жела­тели ищут тво­ей ги­бели. Тут те­бе де­лать не­чего. Ес­ли у те­бя есть дом — у­ез­жай.

Ба­дыно­ко от­вя­зал ко­были­цу Ба­дына — бе­лоно­гую ум­ни­цу, — под­вел ее к Ба­дыну и, дер­жа стре­мя в ле­вой ру­ке, по­мог ста­рику сесть в сед­ло. Ба­дын у­ехал. Уве­рив­шись в том, что за­говор­щи­ки раз­бе­жались, у­ехал вслед за ним и Ба­дыно­ко. Гне­дой конь его ле­тел, как мол­ния, и всад­ник при­был к ве­черу до­мой. Он ска­зал ма­тери:

— То, что ты при­каза­ла ис­полнить, я ис­полнил.

Мать уве­ла его в под­зе­мелье, а вмес­те с ним его ко­ня, его ор­лов, его со­бак.

На третьи сут­ки вер­нулся до­мой ста­рый Ба­дын. Он ехал мед­ленно: ду­ша его бы­ла пот­ря­сена. Он ду­мал о зло­жела­телях-нар­тах, о сво­ем чу­дес­ном из­ба­вите­ле, — об этом от­важном и поч­ти­тель­ном ви­тязе.

Ког­да Ба­дын спе­шил­ся на сво­ем дво­ре, же­на его при­ветс­тво­вала:

— С при­ез­дом, ста­рик!

— Да прод­лятся го­ды тво­ей жиз­ни! — ти­хим го ло­сом от­ве­тил ей Ба­дын.

— Что с то­бой слу­чилось се­год­ня, ста­рик, по­чему ты трез­вый? — спро­сила же­на. — Ты всег­да воз­вра щал­ся с Ха­сы ве­селым и хмель­ным.

Ста­рик от­ве­тил грус­тно:

— Я не трез­вый, я ве­селый, но я ус­тал с до­роги.

Но не так-то прос­то бы­ло от­де­лать­ся от расс­про­сов же­ны, и Ба­дын рас­ска­зал ей обо всем, что с ним слу­чилось: о зло­жела­теле Тле­бице, о се­ми ма­лень­ких ядо­витых зме­ях в ро­ге свет­ло­го са­но, о сво­ем спа­сите­ле — не­ведо­мом ви­тязе. И так зак­лю­чил свой рас­сказ Ба­дын:

— Мно­го лет я жи­ву на све­те, мно­го слав­ных и мо­гучих нар­тов повс­тре­чал я на сво­ем ве­ку, но та­кого ви­жу впер­вые!

— Муж мой, — спро­сила же­на, — кем бы ты хо тел наз­вать та­кого бесс­траш­но­го и силь­но­го ви­тязя: бра­том или сы­ном?

— Ска­жут о нем лю­ди: «Брат Ба­дына» — ма­ло мне сла­вы. Ска­жут о нем: «Сын Ба­дына» — боль­шая мне честь, — ска­зал Ба­дын.

— А уз­на­ешь ты его?

— Я уз­наю его да­же ночью!

Ус­лы­хав та­кие сло­ва му­жа, мать Ба­дыно­ко при­каза­ла вы­вес­ти из под­зе­мелья сы­на, вы­вес­ти вмес­те с ко­нем, ор­ла­ми и со­бака­ми. Ста­рик и ста­руха ис­полни­ли ее при­каз.

— Уз­на­ешь ты его? — спро­сила мать.

— Уз­наю, — ска­зал ста­рый Ба­дын.

— Это сын твой, — мол­ви­ла мать и от­кры­ла му­жу тай­ну.

Выс­лу­шал ее Ба­дын, об­нял Ба­дыно­ко, а мать ска­зала:

— Вот для та­кого дня я и вос­пи­тала его. Ис­полни­лось мое же­лание.

С это­го дня уз­на­ли нар­ты о слав­ном Ба­дыно­ко, гро­зе чин­тов.