Как Батараз убил дракона

Од­нажды один из нар­тов выс­ва­тал не­вес­ту из даль­них, чу­жих кра­ев. Стар­шие нар­ты зна­ли, что до­рога в этот край опас­на, и же­лали, что­бы сва­тов, от­прав­лявших­ся за кра­сави­цей, соп­ро­вож­дал прос­лавлен­ный Ба­тараз, но не ре­шились поз­вать его: не со все­ми нар­та­ми Ба­тараз был в друж­бе.

Бла­гопо­луч­но доб­равшись, от­пи­ровав, сколь­ко по­ложе­но, пос­ланные уса­дили в по­воз­ку не­вес­ту и пус­ти­лись в об­ратный путь. Пос­ле трех дней и трех но­чей они сде­лали при­вал в ши­рокой до­лине, ко­торая вся по­рос­ла вы­сокой гус­той тра­вой. Сре­ди до­лины тек­ла ши­рокая бур­ная ре­ка. От­дохнув, всад­ни­ки се­ли на ко­ней, но вдруг за­мети­ли: ту­ман не ту­ман, а что-то стран­ное ре­яло и клу­билось в воз­ду­хе. Выс­ланные впе­ред всад­ни­ки уви­дели на ре­ке ди­ковин­ное зре­лище: ог­ромное чу­дови­ще за­пол­ни­ло все рус­ло ре­ки, втя­гива­ло в се­бя во­ду, а по­том из­ры­гало ее, и брыз­жу­щие струи во­ды ка­зались ту­маном. Чу­дови­ще об­да­ло сво­им ды­хань­ем и стру­ями во­ды всад­ни­ков, и они сва­лились с ко­нями на зем­лю.

В это вре­мя к ним под­пол­зла чер­ная змея и ска­зала че­лове­чес­ким го­лосом:

— Ес­ли вы, нар­ты, не от­да­дите в жер­тву Дра ко­ну ва­шу кра­сави­цу-не­вес­ту, то по­гиб­не­те в этой до­лине. От­да­дите, — по­ез­жай­те сво­бод­но.

Вско­чили всад­ни­ки и, при­ехав к сво­им, рас­ска­зали о ви­ден­ном и слы­шан­ном. Нар­ты ис­пу­гались — не одо­леть им чу­дови­ща, и ре­шили так: чем всем по­гибать, пусть луч­ше дос­та­нет­ся чу­дови­щу од­на не­вес­та.

Сва­деб­ный обоз без не­вес­ты вер­нулся в Стра­ну Нар­тов. Ста­рики-нар­ты, сок­ру­ша­ясь, что их род пок­рыт по­зором, от­пра­вились к му­жес­твен­но­му Ба­тара­зу с моль­бой — вы­ручить де­вуш­ку.

— Те, кто опо­зори­ли нарт­ское пле­мя, са­ми дол жны смыть пят­но бес­честья! — су­рово от­ве­тил Ба­та раз. — Мно­гие из вас пох­ва­ля­ют­ся сво­ей си­лой и храб­ростью, пусть они и едут, а мне не­ког­да, — я дол­жен ит­ти в по­ход.

Опе­чали­лись ста­рики, а Ба­тараз от­пра­вил­ся в по­ход, дол­го ска­кал на сво­ем вер­ном Ка­рап­це и при­ехал в край меж­ду­морья, в бо­гатую, цве­тущую зем­лю.

Сре­ди мо­гучих трав, чу­дес­ных цве­тов и пло­дов бро­дило мно­жес­тво зве­рей, но не бы­ло вид­но ни од­но­го че­лове­ка. И толь­ко че­рез три дня и три но­чи, под­нявшись на кур­ган, схо­жий с вы­сокой ба­рань­ей шап­кой, Ба­тараз встре­тил пас­ту­шон­ка со ста­дом коз.

— Здравс­твуй, маль­чик, не­уж­то кро­ме те­бя здесь боль­ше ни­кого нет?

— Здравс­твуй, пут­ник! — пок­ло­нил­ся пас­ту­шо нок. — Для этих мест на­роду хва­тит, а вот те­бя за­чем сю­да при­нес­ло? На ги­бель свою ты сю­да явил­ся.

— Я ни­кому не де­лаю зла, по­чему же я по гиб­ну? — уди­вил­ся Ба­тараз. — Ска­жи, ес­ли я по­еду даль­ше, ко­го я встре­чу?

— Ес­ли уда­ришь плетью сво­его ко­ня, — встре тишь ко­го на­до.

Пос­лу­шал­ся Ба­тараз пас­ту­шон­ка, уда­рил ко­ня и вско­ре прис­ка­кал к вет­хой, пок­ры­той со­ломой хи­жине.

Навс­тре­чу ему выш­ла ста­руха.

— Ма­туш­ка, — спро­сил Ба­тараз, — по­чему так ти­хо и без­людно в ва­ших кра­ях?

— Не так здесь ти­хо и без­людно, как те­бе ка жет­ся, сы­нок, — ус­мехну­лась ста­руха. — Мно­го та­ких, как ты, при­ез­жа­ло сю­да и не воз­вра­щалось об­ратно. Кто бы ни яв­лялся за на­шей кра­сави­цей, жи­вущей в баш­не-кре­пос­ти, — не мог вы­пол­нить ее ус­ло­вий, не мог и по­бедить ее стра­ну. И зав­тра ожи­да­ет­ся пир­шес­тво: при­ехал ка­кой-то чу­жезе­мец, бу­дет со стя­зать­ся со стра­жей кра­сави­цы.

— А где те­перь этот чу­жезе­мец?

— Да где же, как не у ме­ня, — ска­зала ста ру­ха и поз­ва­ла Ба­тара­за в свою хи­жину.

Тут Ба­тараз встре­тил­ся с дру­гим при­ез­жим, ко­торый в от­ча­янии по­ведал ему:

— Я знаю, мне не одо­леть стра­жу кра­сави­цы, но сер­дце мое так пле­нено ею, что я не мо­гу вер­нуть­ся без нее, — луч­ше я здесь сло­жу свою го­лову.

— Слу­шай, — от­ве­тил ему Ба­тараз, — ме­ня ник­то не ви­дел: я пе­ре­оде­нусь в твою одеж­ду и бу­ду бить­ся вмес­то те­бя.

Чу­жезе­мец сог­ла­сил­ся, и на дру­гой день они оба пош­ли на боль­шое по­ле, где дол­жно бы­ло про­ис­хо­дить сос­тя­зание. Гла­шатай объ­явил на­чало сос­тя­заний. Бе­гун со сто­роны стра­жи кра­сави­цы и Ба­тараз, спе­шив­шись в ус­ловлен­ном мес­те, по­бежа­ли. Уже к по­луд­ню Ба­тараз, обог­нав бе­гуна и до­бежав до наз­на­чен­но­го мес­та, вер­нулся об­ратно, а тот вер­нулся толь­ко че­рез три дня и три но­чи и, обес­си­лен­ный, упал пе­ред са­мой баш­ней кра­сави­цы. По­том Ба­тараз дол­жен был по­мерять­ся си­лами с бор­цом-си­лачом, под­нять и за­кинуть ог­ромный ка­мень. Си­лач-бо­рец от­тол­кнул ка­мень все­го на нес­коль­ко ша­гов, а Ба­тараз по­дошел к вы­сокой ска­ле и так тол­кнул ее, что ска­ла со свис­том про­нес­лась над баш­ней и, сва­лив­шись в ущелье, рас­ко­лолась на мел­кие кус­ки.

Пе­репу­ган­ный си­лач, ох­ра­ня­ющий кра­сави­цу, поп­ро­бовал бы­ло сра­зить­ся с Ба­тара­зом, но был под­бро­шен им так вы­соко, что по­казал­ся ма­лень­кой пи­чуж­кой, а упав, раз­бился нас­мерть.

Нас­ту­пило сос­тя­зание в стрель­бе из лу­ка. Ми­шенью бы­ли семь я­иц, пос­тавлен­ных в ряд на греб­не ска­лы. Ба­тараз сбил все семь я­иц семью стре­лами, а стре­лы дру­гого стрел­ка да­же и не до­лете­ли до ми­шени.

Кра­сави­ца ви­дела сос­тя­зание, до­сад­но бы­ло ей, что ее стра­жа так ос­ра­милась, но она ра­дова­лась, что, на­конец, на­шел­ся дос­той­ный ее ви­тязь.

Ба­тараз сно­ва пе­ре­одел­ся в свою одеж­ду, а чу­жезе­мец, ра­ди ко­торо­го он по­бедил во всех сос­тя­зани­ях, стал же­нихом сво­ей воз­люблен­ной.

Ког­да Ба­тараз воз­вра­тил­ся в Стра­ну Нар­тов, он встре­тил ар­бу, на ко­торой си­дели и пла­кали три де­вуш­ки, а по­гон­щик во­лов пе­чаль­но пел за­уныв­ную пес­ню-при­чита­ние.

— По­чему они пла­чут? — спро­сил Ба­тараз.

— От­ве­чу я те­бе или не от­ве­чу, — ска­зал по гон­щик во­лов, — де­ла не поп­ра­вишь, но раз ты спра ши­ва­ешь, ска­жу те­бе. Ре­ка, да­вав­шая нар­там вла­гу, ре­ка — ис­точник на­шего изо­билия, ду­ша на­ших вла де­ний — не те­чет боль­ше в на­шу сто­рону, по­тому что страш­ное чу­дови­ще, по­лонив­шее на­шу кра­сави­цу, за­горо­дило реч­ное рус­ло. Мы каж­дый день при­носим чу­дови­щу по три де­вуш­ки в жер­тву, но нич­то не по­мо га­ет. У нас уже и де­вушек не ос­та­лось, вот пос­лед ние, ко­торых я ве­зу ему. По­тому-то я и пою свою уны­лую пес­ню.

— По­вер­ни-ка, друг, свою ар­бу об­ратно, от­ве­зи де­вушек до­мой, а я уж что-ни­будь при­думаю, — про мол­вил Ба­тараз.

Ар­ба по­вер­ну­ла об­ратно, а Ба­тараз пос­ка­кал в нарт­ское се­ленье, стра­дав­шее от без­водья. Он при­казал жи­телям, на­пол­нить сто арб сно­пами тер­новни­ка и от­везти их в ущелье, где, зап­ру­див ре­ку, ле­жало чу­дови­ще, а сам храб­рый ви­тязь на сво­ем вер­ном Ка­рап­це пос­ка­кал на вер­ши­ну го­ры. Чу­дови­ще вби­рало в се­бя реч­ную во­ду и из­верга­ло струи, ко­торые оку­тыва­ли все вок­руг, по­доб­но ту­ману. Ба­тараз, стоя на вер­ши­не го­ры, выж­дал, ког­да во­да рас­се­ялась, и пус­тил в чу­дови­ще две стре­лы. Од­на стре­ла прон­зи­ла глаз и уш­ла в зем­лю, а дру­гая зас­тря­ла в дру­гом гла­зу дра­кона. Ос­леплен­ное чу­дови­ще не­ис­товс­тво­вало, би­ло хвос­том, и от ды­хания его вих­ри и во­допа­ды не да­вали нар­там по­дой­ти к не­му. Тог­да нар­ты ста­ли бро­сать сно­пы тер­новни­ка в его пасть, а Ба­тараз приб­ли­зил­ся и от­сек го­лову дра­кону.

Всех пле­нен­ных де­вушек ос­во­боди­ли, ре­ка вновь ста­ла ис­точни­ком изо­билия, и сно­ва нар­ты бла­гос­ловля­ли сво­его за­щит­ни­ка.