Как Шауей встретился с Тотрешем

Сын Кан­жа, единс­твен­ный сын На­риб­геи, стал прос­лавлен­ным нар­том. Он пре­вос­хо­дил всех ви­тязей му­жес­твом и от­ва­гой, но поп­режне­му оде­вал­ся в лох­мотья и ел не сле­зая с ко­ня.

Разъ­ез­жая по стра­не нар­тов, Ша­уей од­нажды встре­тил­ся с Тот­ре­шем, сы­ном Ал­бе­ча. Тот­реш был та­ков: ко­го ни встре­тит, неп­ре­мен­но изобь­ет и ог­ра­бит.

Уви­дев Ша­уея, Тот­реш был оза­дачен: «С обор­ванца не­чего взять, и конь его ни­куда не го­дит­ся, — по­думал Тот­реш. — Но хоть изобью маль­чиш­ку как сле­ду­ет и от­ни­му у не­го меч». И вмес­то то­го что­бы по­желать всад­ни­ку доб­ро­го пу­ти, Тот­реш ки­нул­ся на не­го с под­ня­тыми ку­лака­ми.

— Я те­бя не тро­гаю, не тро­гай и ты ме­ня, — от стра­нил­ся Ша­уей. Но Тот­реш дер­зко схва­тил его за ши­ворот.

— От­дай меч, ина­че от те­бя и тво­ей кля­чи ос­та­нет­ся лишь мок­рое мес­то!

— Кто от­да­ет меч, па­дет от ме­ча, — су­рово от ве­тил Ша­уей. — Я но­шу меч не для то­го, что­бы от­дать его пер­во­му встреч­но­му! По­ез­жай сво­ей до­рогой, не за­дер­жи­вай ме­ня!

— Кто не от­да­ет, у то­го от­ни­ма­ют! — крик­нул Тот­реш, и конь его тол­кнул Джа­миде­жа.

— От­да­ющий ору­жие — трус! Поп­ро­буй от­нять си­лой, а луч­ше пос­то­ронись, — ска­зал Ша­уей. Но Тот­реш ки­нул­ся на не­го и стал осы­пать уда­рами.

Раз­гне­вал­ся Ша­уей:

— Ес­ли хо­роше­го не по­нима­ешь, пой­мешь ху­дое! — Он ста­щил Тот­ре­ша с ко­ня, су­нул раз­бой­ни­ка под ре­мень сво­его стре­мени и от­пра­вил­ся даль­ше.

Так он ехал дол­го. На­конец Ша­уей от­вел но­гу, и из-под стре­мени упал на зем­лю по­лужи­вой Тот­реш. Ша­уей по­ехал даль­ше, а Тот­реш вско­чил на но­ги и ки­нул­ся вдо­гон­ку.

— Прос­ти ме­ня, мо­гучий ви­тязь, я те­бя ос­корбил! — кри­чал он, до­гоняя Ша­уея. — Я хо­тел бы с то бой по­род­нить­ся, ес­ли ты мною не гну­ша­ешь­ся!

— Я по­ка что родс­тва не ищу. От­пустил те­бя и будь до­волен. Сту­пай сво­ей до­рогой, — от­ве­тил Ша­уей.

Но Тот­реш не от­ста­вал:

— Я ос­корбил те­бя, а ты ос­та­вил ме­ня в жи­вых! Доб­рый ви­тязь, по­род­нись со мною, будь мо­им дру гом. Я все же стар­ше те­бя, сни­зой­ди к мо­ей прось­бе!

Ша­уей ос­та­новил­ся и ска­зал:

— Я Ша­уей, сын Кан­жа, единс­твен­ный сын На­риб­геи. На­зови се­бя.

— Я Тот­реш, сын Ал­бе­ча. Ока­жи честь мне, по се­ти мой дом. У ме­ня есть сес­тра — тон­костан­ная Да­нах. Я с ра­достью от­дам ее те­бе в же­ны.

— Лад­но, при­еду, — обе­щал Ша­уей.

К ве­черу Тот­реш доб­рался до до­му. Мать Тот­ре­ша, Ба­рым­бух, уви­дев его блед­ным и уг­рю­мым, до­гада­лась, что с ним слу­чилось не­доб­рое, и спро­сила:

— Чем ты встре­вожен? Что прик­лю­чилось? С кем ты повс­тре­чал­ся?

— Пусть враг мой встре­тит­ся с тем, с кем повс­тре­чал­ся я! Но чем по­пус­ту тол­ко­вать, при­готовь-ка бо­гатое уго­щение и как сле­ду­ет при­бери ку­нац­кую. Да ска­жи сес­тре мо­ей Да­нах, что­бы она при­оде­лась по луч­ше, — хму­ро от­ве­тил Тот­реш.

Ког­да все бы­ло го­тово, он ска­зал ма­тери:

— Те­перь за­зывай к нам всех про­хожих и про­ез­жих, не раз­би­рая, ху­до ли, хо­рошо ли одет гость. Пусть каж­дый ест и пь­ет вво­лю. Я жду ви­тязя, оде­того в лох­мотья. Ему обе­щал я в же­ны кра­сави­цу Да­нах.

С это­го дня Ба­рым­бух приг­ла­шала в дом всех про­хожих и про­ез­жих. Прош­ло мно­го вре­мени, а Ша­уей все не по­яв­лялся. Тот­реш от­пра­вил­ся в по­ход.

Как толь­ко у­ехал Тот­реш, явил­ся Ша­уей. Ког­да он во­шел в дом, кра­сави­ца Да­нах си­дела за вы­шива­ни­ем и да­же не взгля­нула на обор­ванца.

Ви­дя, что на не­го не об­ра­ща­ют вни­мания, Ша­уей снял со сте­ны пши­ну Тот­ре­ша и, пе­реби­рая стру­ны, за­пел:

Где Ал­бе­ча сын Тот­реш,
Чье копье прон­за­ет ска­лы?
Я в твой дом явил­ся гос­тем,
А те­бя и до­ма нет!
Здесь обы­чая не зна­ют, —
Не встре­ча­ют на по­роге,
В ро­ге са­но не под­но­сят
И не про­сят угос­тить­ся.
А Да­нах, твоя сес­три­ца,
Тон­костан­ная не­вес­та,
Да­же с мес­та не прив­ста­ла
И при­сесть не поп­ро­сила
Гос­тя, зван­но­го то­бой!

Ус­лы­шав эту пес­ню, Ба­рым­бух до­гада­лась, что при­ехав­ший обор­ва­нец и есть ви­тязь, о ко­тором го­ворил Тот­реш. Она уса­дила гос­тя, прид­ви­нула к не­му стол с на­пит­ка­ми и уго­щени­ями и ти­хонь­ко ска­зала до­чери:

— При­ехал ви­тязь, за ко­торо­го Тот­реш вы­да­ет те­бя за­муж. Вый­ди при­одень­ся.

Да­нах выш­ла, нас­пех при­наря­дилась, на­дела но­вые чу­вяки и вер­ну­лась к гос­тю, чуть прих­ра­мывая.

За­метив это, Ша­уей сно­ва взял пши­ну и за­пел:

Хо­роша твоя об­новка,
Да сту­па­ешь ты не­лов­ко:
То ли от­ро­ду хро­мая,
То ль иг­ра­ешь, оболь­щая?

А Да­нах прих­ра­мыва­ла от­то­го, что, на­девая вто­ропях чу­вяки, не за­мети­ла в од­ном из них лиш­нюю стель­ку. Ба­рым­бух до­гада­лась об этом и ти­хонь­ко ска­зала до­чери. Та выш­ла, выб­ро­сила стель­ку и вер­ну­лась.

Ша­уей, взгля­нув на де­вуш­ку, за­пел:

Хоть кра­сив и све­тел дом,
Да кри­ва тру­ба на нем!

А Ба­рым­бух в от­вет:

Хоть кри­ва тру­ба на нем,
Квер­ху дым идет стол­бом!

Кра­сави­ца Да­нах на один глаз чуть ко­сила. Сло­ва Ша­уея оз­на­чали: «Хоть Да­нах и кра­сави­ца, а все-та­ки на один глаз ко­сит». От­вет Ба­рым­бух оз­на­чал: «Хоть Да­нах и ко­сит на один глаз, а все-та­ки она кра­сави­ца».

Так си­дели они втро­ем дол­го, а Тот­реш все не воз­вра­щал­ся. Ша­уей ре­шил, что ждать его не сто­ит, взял пши­ну и за­пел:

Ес­ли ви­тязь пос­коль­знул­ся,
Дол­го он ле­жать не ста­нет.
Не си­делось до­ма бра­ту, —
В дев­ках по­сидит сес­тра!

По­весив пши­ну на мес­то, Ша­уей вы­шел, сел на ко­ня и ус­ка­кал.

Ког­да Тот­реш вер­нулся, ког­да уз­нал обо всем, что без не­го слу­чилось, он по­нял, что не удас­тся ему за­полу­чить в зятья Ша­уея, сы­на Кан­жа, единс­твен­но­го сы­на На­риб­геи.