Песнь об Ашамезе

Сла­вен тха­мада наш бла­город­ный,
Длин­но­боро­дый сла­вен Нас­рен!
Ся­дет в сед­ло он — лю­дям на ди­во —
Кон­ская гри­ва под бо­родой,
Гор­дый ска­кун, слов­но бур­кой цен­ной,
Се­реб­ро­пен­ной пок­рыт вол­ной.
Едет тха­мада — шу­ба вна­кид­ку,
Си­лы из­бытку мир по­дивись!
Бле­щут на сол­нце звенья коль­чу­ги, —
В це­лой ок­ру­ге не­ту та­кой.
Ре­жут ба­ранов жир­ных Нас­ре­ну,
Все бес­прес­танно ищут Нас­ре­на.
Ес­ли ох­ра­на Тле­бицы слаб­нет —
Тот­час его из­вестят о том.
По­веле­ва­ет Нас­рен-Тха­мада
Пе­ших и кон­ных скли­кать на бой.
Кло­нят­ся тра­вы ни­же и ни­же:
Око­ло Псы­жа, на бе­регу,
Встал го­лов­ной от­ряд, а пос­ледний
Воз­ле Ха­рамы-го­ры сто­ит.
Длин­но­боро­дый ко­ня сед­ла­ет,
Длин­но­боро­дый зве­нит ме­чом.
Едет Нас­рен в го­лов­ном от­ря­де,
Как по­доба­ет тха­маде — смел.

Спе­шились нар­ты воз­ле Ин­ды­ла,
Лоз на­руби­ли для ша­лаша.
Мол­ви­ли нар­ты тха­маде-дру­гу:
«Про­сим ус­лу­гу нам ока­зать:
Аши нас­ледни­ка, Аша­меза,
Дай нам уви­деть в сво­их ря­дах».
Длин­но­боро­дый зо­вет Арык­шу,
За Аша­мезом ве­лит ска­кать.
Едет Арык­шу, ска­чет Арык­шу,
Вот он въ­ез­жа­ет в зна­комый двор.
Выш­ли навс­тре­чу: «Ми­лос­ти про­сим,
Будь на­шим гос­тем». — А он в от­вет:
«Нет, я с ко­ня, сво­его не сле­зу,
Я к Аша­мезу, где Аша­мез?»
«У Аша­меза та­кой обы­чай:
Рвет он из бычь­ей ко­жи рем­ни
И вы­леза­ет из ко­лыбе­ли,—
В аль­чи­ки он убе­жал иг­рать».
«Ста­ло быть, это ма­лень­кий маль­чик;
В аль­чи­ки ста­нет ли нарт иг­рать?!»
К вой­ску Арык­шу вер­нулся вско­ре:
«Го­ре се­динам тво­им, Нас­рен!
Ты пред людь­ми ме­ня обес­сла­вил —
Ехать зас­та­вил за со­сун­ком!»
* * *
Чуть Аша­мез на ль­ду по­явил­ся,—
Все от со­пер­ни­ка прочь бе­гом.
Толь­ко Куй­цук его не бо­ит­ся.
«Хо­чешь сра­зить­ся со мной, Куй­цук?»
«Лад­но, но ес­ли кто про­иг­ра­ет,
Не от­би­ра­ет на­зад кос­тей».
Уго­вори­лись. Куй­цук нев­зрач­ный
Хоть не­задач­лив в иг­ре, а хи­тер…
Но уго­вор за­быт Аша­мезом:
Про­иг­рыш хо­чет на­зад вер­нуть.
«Нет, по­забудь ты о том и ду­мать,
Да по­разит ме­ня бог не­бес!»
Тут Аша­мез взял оле­ний аль­чик,
Лов­ко Куй­цу­ка по лбу хва­тил,
За но­ги по ль­ду его во­лочит.
«Ес­ли ты ви­тязем стал су­ровым,
Ты бы за ги­бель от­ца отом­стил!»
И по­белел Аша­мез от гне­ва,
Аль­чи­ки бро­сил и го­ворит:
«Бла­года­рю за пря­мое сло­во,
Дол­го­го ве­ка те­бе, жи­ви,
Но на­зови мне от­ца убий­цу,
О, на­зови убий­цу от­ца!
Аль­чи­ки все ос­тавлю те­бе,
Семь­де­сят пять при­бав­лю те­бе,
Да еще три олень­их возь­мешь,
Лишь на­зовешь убий­цу от­ца».

«Не на­зову я те­бе убий­цу,
Име­ни я не мо­гу наз­вать,
Пусть те­бе мать на­зовет убий­цу,
Прав­ды до­бить­ся ты мо­жешь так:
Ты по­лов­чее боль­ным при­кинь­ся,
Буд­то бо­лит у те­бя жи­вот,
Жа­реный, мол, яч­мень по­мога­ет,
Дай, мол, ско­рее мне яч­ме­ня
И от му­чений спа­си ме­ня.
Тре­буй, но с блю­да
Ты не бе­ри,
Уго­вори
Горс­тку взять в ру­ки,
А как возь­мет
Да под­не­сет,—
Буд­то от му­ки
Стис­ни ей ру­ки —
Имя убий­цы мать на­зовет».
И по­летел Аша­мез, как пти­ца,
До­ма ло­жит­ся, пла­чет, кри­чит,
Буд­то жи­вот ему сво­дят кор­чи,
Гор­ше и гор­ше ры­да­ет он.
Мать у со­седей в тот час си­дела,
Крик ус­лы­хала — бе­жит до­мой.

«Ой, сы­ночек мой,
Нарт мой тон­костан­ный,
Что с то­бой стряс­лось,
Что с то­бой слу­чилось?
Сде­лай ми­лость, сын,
Ма­тери от­крой­ся!»
«Ой, моя род­ная,
Что со мной, не знаю,
Му­чит боль, — нев­мочь!»
«Ой, сы­ночек мой,
Нарт мой тон­костан­ный,
Чем те­бе прмочь?»

«Мать моя род­ная,
Есть ле­карс­тво, знаю.
Юной жиз­ни жаль мне,
Яч­ме­ня под­жарь мне!»
«Ой, сы­ночек мой,
Нарт мой тон­костан­ный,
Ой, же­лан­ный мой
Пер­ве­нец лю­бимый!
Это не твое,
А чу­жое сло­во,
Кто те­бя учил
Хит­рости по­доб­ной?»

«Ой, моя род­ная,
Ни­кого не знаю,
Тут не на­ущенье —
Не стер­плю му­ченья!
Дай, ме­ня жа­лея,
Яч­ме­ня ско­рее,
По­моги же сы­ну,—
Бе­лый свет по­кину!»
«Ой, сы­ночек мой,
Нарт мой тон­костан­ный,
Вот те­бе яч­мень,
Жа­реный, го­рячий».

Пла­чет Аша­мез,
Не бе­рет он с блю­да
Жар­ких зе­рен гру­ду,
Вы­бил он из рук
Гли­няное блю­до.
«Ой, сы­ночек мой,
Пер­ве­нец же­лан­ный,
Не пой­му ни­как
Что же те­бе нуж­но?»
«Ой, моя род­ная,
Яч­ме­ня же­лаю
Я из рук ро­димых,
Лас­ко­вых, лю­бимых!»
«Ой, сы­ночек мой,
Нарт мой тон­костан­ный,
Ой, же­лан­ный мой,
Обож­гу я ру­ки».

Все ж яч­мень взя­ла, —
На сво­их ла­донях,
Хоть па­лит огонь их,
Сы­ну по­дала.
Тот вско­чил и ру­ки
Креп­ко ей сжи­ма­ет,
Об­жи­га­ет ру­ки
Ма­тери дос­той­ной.
«Ой, сы­ночек мой,
Жжет яч­мень ла­дони! —
Ти­хо сто­нет мать. —
Го­ре мое, го­ре!»
«Мать моя, гу­аша,
Жжет мне сер­дце пла­мень,
Да­вит грудь мне ка­мень!
По­моги, род­ная…
Как мне жить, не зная,
Кто от­ца убий­ца,
С кем я дол­жен бить­ся.
Ты род­ная мать мне,
Ты дол­жна ска­зать мне,
Кем убит ро­димый,
Нар­та­ми лю­бимый».

«Ой, сы­ночек мой,
Пер­ве­нец мой сме­лый,
Что ни де­лай ты —
Не дос­тать зло­дея.
Сам Нас­рен сей­час,
Му­чимый не­дугом,
С нарт­ским вой­ском встал
У ре­ки Ин­ды­ла.
Знай: от­ца убий­ца
Злой Тле­бица-зверь.
Он те­перь да­леко,
Меж­ду двух мо­рей.
По­дой­дешь к вол­не —
Сы­щешь смерть на дне».

«Ой, моя род­ная,
Стра­ха я не знаю.
Что мне меж­ду­морье?
Это мне с пол-го­ря!
Где най­ти мне сно­ва
Ска­куна от­цо­ва?»
«Ой, сы­ночек мой,
Бе­лый альп в ко­нюш­не,
Бед­нень­ко­му скуч­но,—
Не­ухо­жен он.
Пе­ред дверью там
Лег ва­лун ог­ромный,
Не­покор­ный конь
Гро­зен и уп­рям.
Зас­то­ял­ся он,
Веч­но на за­поре.
Го­ре мое, го­ре,
Он те­бя убь­ет!»

«Ой, моя род­ная,
Ся­ду на ко­ня я,
Мол­ви толь­ко сло­во:
Где сед­ло от­цо­во?»
«Ой, сы­ночек мой!
Что кос­тер на­гор­ный,
В чер­ном сун­ду­ке
То сед­ло от­цо­во».

Доб­рые ру­ки сын от­пуска­ет,
Он дос­та­ет от­цо­во сед­ло,
За по­яс — три ки­зило­вых пал­ки,
Ка­мень от­талки­ва­ет но­гой,
Вхо­дит в ко­нюш­ню не­тер­пе­ливо,
Тро­га­ет гри­ву, уши ко­ня:
«Ес­ли ме­ня ты не ста­нешь слу­шать —
Се­рые вол­ки те­бя съ­едят!»
Вски­нул сед­ло, за­тянул под­пру­гу,
По­ясом ту­го стя­нул свой стан
И — на ко­ня! Се­рый конь со спесью, —
Он в под­не­бесье нар­та не­сет;
За об­ла­ками нарт быс­тро­ногий,
Пал­ки о спи­ну нарт об­ло­мал,
Но обуз­дал ска­куна ли­хого…
Ос­трым об­ломком ему гро­зит.
Бег свой уме­рил ска­кун бесс­траш­ный
И се­доку сво­ему ска­зал:
«Ес­ли ты бу­дешь нар­том при­мер­ным, —
Бу­ду я вер­ным те­бе ко­нем!»

Тут Аша­мез на зем­лю спус­тился,
Спрыг­нул с объ­ез­женно­го ко­ня,
В дом воз­вра­тил­ся и сна­рядил­ся,
Вре­мя нас­та­ло ит­ти в по­ход.
Слав­но­го Аши на­дел дос­пе­хи,—
Прочь все по­мехи: он нар­том стал!
Се­рого аль­па опять сед­ла­ет,
Лов­ко взле­та­ет в сед­ло опять.
«Мать, — го­ворит, — до счас­тли­вой встре­чи,
Еду да­лече!» И едет он.
Над ру­ко­ятью орел мо­гучий,
Гон­чие — ту­чей вслед за ко­нем.
По по­лю юно­ша едет-ска­чет —
На­чат его дос­тослав­ный путь!
Об­ла­ком лег­ким на лег­ком аль­пе
Он над род­ною зем­лею ле­тит,
Вот над лес­ной опуш­кой мчит­ся.
«Что там за пти­ца?» — Это фа­зан.
Ми­гом фа­зана орел хва­та­ет,
Пти­цу хо­зя­ину от­да­ет.
Всад­ник к сед­лу при­вязал фа­зана.
Вот и по­ляна — при­вал, ноч­лег.
Нарт огонь­ку до­был из кре­сала,
И за­пыла­ло пла­мя кос­тра.
Дым под­ни­ма­ет­ся пря­мо в не­бо:
Ста­ло быть, зав­тра по­гожий день!

…С бе­рега смот­рит Длин­но­боро­дый:
«Что это там за ды­мок вда­ли?
Кто это вы­ше на­шего ста­на,
Кто не­воз­бран­но ту­да за­шел?»
Длин­но­боро­дый с Сос­ру­ко вмес­те
Де­сять на­ез­дни­ков шлет ту­да.
Едут гон­цы на ды­мок над ле­сом,
Ос­та­нови­лись вбли­зи кос­тра:
Что там за юно­ша не­понят­ный?
Едут об­ратно к сво­им вой­скам.
«Ви­дели юно­шу, по­диви­лись,
Но не ре­шились за­гово­рить».

Ох, и раз­гне­вал­ся тут тха­мада:
«Что за прег­ра­да? — сел на ко­ня,
Сел, на­тянул те­тиву ту­гую.—
Мо­жет, к вра­гу я еду на бой?»
Едет тха­мада; ска­чет тха­мада,
Близ­ко подъ­ехал к юно­ше он:
«Эй, пусть ноч­лег твой бу­дет счас­тли­вым!»
«Ты ж спра­вед­ли­вым тха­мадой будь!
Ми­лос­ти про­сим к нам, коль охо­та».
«Кто ты? От­ку­да ве­дешь свой род?»
«Се­добо­род, а пыт­лив не в ме­ру,
Как ни зо­вусь, — те­бя при­ючу».
«Нет, не хо­чу, ты свар­лив, как ста­рец»,—
И по­вер­нул об­ратно Нас­рен.
Юно­ша крик­нул: «Доб­рый тха­мада,
Не оби­жай­ся, — я на­зовусь:
Зна­ешь ты слав­ное пле­мя на­ше,
Аша — отец мой, я — Аша­мез».
Кру­то ко­ня по­вер­нул тха­мада,
Юно­шу взгля­дом оки­нул он,—
Люб ему юно­ша сме­лый, стат­ный…
К вой­ску об­ратно едут вдво­ем.
Ви­тязи роп­щут: се­дово­лосый
Мо­локо­соса к нар­там при­вез!
У­азыр­ме­су мол­вил тха­мада:
«На­до из­ме­рить реч­ную глубь».
«Ты уто­пить ме­ня хо­чешь, вер­но!» —
Гнев­но от­ве­тил У­азыр­мес.
Нар­ту Сос­ру­ко ска­зал тха­мада:
«На­до из­ме­рить реч­ную глубь».
«Эй, близ­не­цы, — зак­ри­чал Сос­ру­ко,—
Ну-ка из­мерь­те реч­ную глубь!
Во­ин Арык­шу, ли­хой на­ез­дник,
В без­дне ре­ки оты­щи-ка дно!»
Не сог­ла­сил­ся Арык­шу то­же…
«Ты по­моло­же нас, Аша­мез!»
На­пере­рез те­ченью реч­но­му
Быс­тро плы­вут Аша­мез и конь.
Дви­нулись нар­ты за Аша­мезом,
Чуть пос­пе­вая за ним в вол­нах.
Нар­ты вы­ходят с тру­дом на бе­рег,
Са­ми не ве­ря сво­им гла­зам.
Едут они глу­боким ущель­ем —
Вот и Тле­бицы ли­хой та­бун, —
Всех ко­былиц они зах­ва­тили,
Лишь ус­ка­кал во­роной ска­кун.
Мчит­ся за ним Аша­мез бесс­траш­но.
Мчит­ся, как ве­тер, нарт-уда­лец!
Вот, на­конец, ко­ня до­гоня­ет
И уда­ря­ет сво­им ме­чом.
Ху­до приш­лось ко­ню в этой схват­ке:
Обе ло­пат­ки рас­се­чены.
Юно­ша взвил­ся, как ура­ган,
И на Тле­бицы взле­тел кур­ган,
Зор­ки гла­за Би­дох-ча­ров­ни­цы.
«Слы­шишь, Тле­бица, — мол­вит она, —
Враг твой та­бун сей­час уго­ня­ет».
Гне­вом вски­па­ет злой Ко­ротыш:
«Кто это сме­ет здесь в меж­ду­морье,
С ги­белью спо­ря, тро­гать ме­ня?!.»
Вдруг его конь во­роной вбе­га­ет,
Весь ис­те­ка­ет кровью ска­кун,
Вид­но, бе­жал до­мой без ог­лядки,
Обе ло­пат­ки рас­се­чены.
«Ты мне род­но­го от­ца до­роже,
Кто ж это, кто же те­бя сгу­бил?»
Быс­тро Би­дох во двор при­бежа­ла
И об­да­ла ды­хань­ем ко­ня,
Ра­ны смер­тель­ные из­ле­чила
И воз­вра­тила си­лы ко­ню.
Сно­ва Тле­бица ко­ня сед­ла­ет
И вы­ез­жа­ет прочь со дво­ра.
Юно­шу встре­тив, злясь не­помер­но,
Вы­соко­мер­но ему кри­чит:
«Эй, го­ворят, мой та­бун ум­ча­ли,
Ты не встре­чал ли ко­го, ска­жи!»
«Злой Ко­ротыш, раз­ве я не в си­лах
Сам твой та­бун у те­бя от­нять?»
«Ты не шу­ти со мной, не­дорос­ток,
И из тер­пенья не вы­води!»
«Сам ты ме­ня из тер­пенья вы­вел,
Ги­бель от­цу мо­ему при­нес…»
«Кто ты та­ков, ка­кого ты ро­да,
Что ты бол­та­ешь, го­лово­рез?»
«Я — Аша­мез, а отец мой Аша,
Еже­ли спра­шива­ешь ме­ня».
«Род не­навис­тный, не­ис­треб­ленный,
Ты лишь зе­леный его по­бег!»

И на­тяну­лись креп­кие лу­ки,
Стре­лы мет­ну­ли лов­кие ру­ки,
А как ис­сяк в кол­ча­нах за­пас,
Ос­та­нови­лись спор­щи­ки враз.
«Эй, Аша­мез, — го­ворит Тле­бица, —
Быс­тро, как пти­ца, ле­ти до­мой,
Бой не ре­шен, а стрел нех­ва­та­ет».
Но Аша­мез ему от­ве­ча­ет:
«Дом мой да­лек. Ес­ли ты муж­чи­на,
Не­ту при­чины ме­ня го­нять,
Сам при­вези оружье для боя, —
Нуж­но с то­бою окон­чить бой».

И воз­вра­тил­ся до­мой Тле­бица,
Ра­ны его Би­дох-ча­ров­ни­ца
Теп­лым ды­хани­ем ис­це­лила,
Сно­ва вер­ну­лась си­ла к не­му.
Взял бы­ло стрел он с со­бою вво­лю,
Толь­ко на до­лю вра­га Би­дох
Стрел не поз­во­лила взять Тле­бице…
Вот он вер­нулся, чтоб сно­ва бить­ся, —
Бро­сил­ся на Аша­меза вновь.
Ки­нулась кровь в ли­цо Аша­мезу:

«Я те­бе ве­рил, я те­бя ждал,
Ты ж не при­вез мне то­го, что нуж­но,
Ты с бе­зоруж­ным бить­ся при­вык,
Так пос­ту­па­ет толь­ко трус­ли­вый,
Нес­пра­вед­ли­вый бес­чес­тный враг!»
Ни­зостью злой Ко­ротыш из­вестен,
Го­лосу чес­ти не внем­лет он:
Он бе­зоруж­но­го по­ража­ет,
Стре­лами пят­ки ему прон­за­ет,
Во­лося­ной ар­кан в них вде­ва­ет
И по зем­ле во­лочит его.

На по­воду ко­ня уда­лого
В ло­гово та­шит к се­бе зло­дей.
«Эй, пос­ко­рей, Би­дох, пог­ля­ди-ка,
Что я се­год­ня те­бе при­вез:
На­шего ро­да нед­руг ис­конный
Мною сра­жен­ный, пе­ред то­бой;
Нын­че при­шел ко­нец за­би­якам,
Нуж­но со­бакам его от­дать».
Смот­рит Би­дох: пе­ред ней ре­бенок,
Стро­ен и то­нок, из­ра­нен весь…
«Брось свою спесь, нет­рудное де­ло
Дет­ское те­ло так ис­терзать!»
На ру­ки взяв, ди­тя ос­мотре­ла
И от­несла в сто­рон­ку его.
Ночь опус­ка­ет­ся. Не­бо звез­дно.
Поз­дно оч­нулся нарт Аша­мез,
Го­лову под­нял, прив­стал, са­дит­ся…
А в это вре­мя Тле­бице снит­ся
Не­обы­чай­ный, не­доб­рый сон.
Он про­будил­ся, ох­ва­чен дрожью,
Шеп­чет на ло­же ему Би­дох:
«Что ты все ме­чешь­ся, что слу­чилось?»
«Ох, мне прис­ни­лось, буд­то вос­крес
Нарт Аша­мез и ме­ня при­кон­чил».
«Ма­лый мла­денец те­бя при­кон­чит?
Гон­чие съ­ели его дав­но».
Пе­ревер­нувшись на бок со вздо­хом,
Воз­ле Би­дох он сно­ва зас­нул.

…Вы­шел во Двор Аша­мез, хро­мая,
И отыс­кал про­ход под сте­ной, —
В мер­твой ноч­ной ти­ши ос­то­рож­но
К ло­жу Тле­бицы под­хо­дит он.
Мстя за от­ца, вра­га уби­ва­ет,
Вмес­то не­го на пос­тель ло­жит­ся.
Мнит­ся Би­дох, буд­то с ней Тле­бица.
И от ды­ханья ее жи­вого
К юно­ше сно­ва вер­ну­лись си­лы.
«Эй, под­ни­май­ся, хо­зяй­ка, жи­во!»
«Что там за ди­во? Че­го кри­чишь?»
«Вслед за маль­чиш­кой нарт­ско­го ро­да
Длин­но­боро­дый Нас­рен идет».
«Ой, ес­ли так — огонь раз­ве­ду я».
«Тот­час за­дую я твой огонь, —
Длин­но­боро­дый уви­дит пла­мя,
Близ­ко он кру­жит с вой­ском сво­им».
Сам же ар­бу он зап­ряг пос­пешно,
Спря­тал в нее в тем­но­те Би­дох,
Едет он ря­дом на се­ром аль­пе,
Чуть раз­ли­чим он в сво­ем сед­ле.
Все же Би­дох во мгле раз­гля­дела,
Кто ее сме­ло так об­ма­нул,
И от ис­пу­га зат­ре­пета­ла
И за­рыда­ла в ноч­ной ти­ши.
«Пол­но, кра­сави­ца, что ты пла­чешь?
Уж не прис­ка­чешь к то­му, кто мертв.
Едем на ро­дину нар­тов ны­не,
Не­бо там си­не, сол­нце свет­ло,
Доб­рых там мно­го, не­доб­рых — ма­ло…»
И пе­рес­та­ла ры­дать Би­дох.
* * *
Едут и едут они все да­ле,
Вот уви­дали они та­бун.
«Чей же та­бун это, эй, та­бун­щик?»
«У­азыр­ме­са-нар­та та­бун».
«Ну, а от­ку­да его ты го­нишь?»
«Из-за Ин­ды­ла его го­ню».
«Храб­рый хо­зя­ин твой всем из­вестен,
С доб­рою вестью спе­шу к не­му».
Тут он та­бун­щи­ка от­сы­ла­ет
И за­бира­ет та­бун с со­бой.
День они едут, ночь они едут,
Сно­ва встре­ча­ют чей-то та­бун.
«Чей тут та­бун гу­ля­ет средь лу­га?»
«Это Сос­ру­ко-нар­та та­бун».
«Стат­ные ко­ни, знат­ные ко­ни,—
Пусть он по­гоню пош­лет за мной».
Да­лее едут… Ко­го-то встре­тят?
Тре­тий та­бун повс­тре­чал­ся им:
«Не­ус­тра­шим вла­делец дос­той­ный,—
Пусть он спо­кой­но ждет ло­шадей».

Как ус­лы­хал обо всем Сос­ру­ко —
Сло­ва не вы­мол­вил, — про­мол­чал:
«Не одо­леть мне его, — по­думал,—
Луч­ше, мол, шу­ма не под­ни­мать».
Шаг у ко­ня Аша­меза твер­дый,
Вот и чет­вертый та­бун в ле­су.
«Не на­несу оби­ды Нас­ре­ну,
Слав­ный тха­мада ста­рый Нас­рен».
Все та­буны храб­рый ви­тязь от­дал,
Сам же по­одаль едет до­мой.
Вот он въ­ез­жа­ет в свое се­ленье —
Шум, вос­хва­ленья, счас­тли­вы все.
Нар­ты лю­бу­ют­ся та­буна­ми,
Он ода­ря­ет дру­зей ко­нями,
Роз­дал на­роду все та­буны.
Об­ра­щены к Аша­мезу взгля­ды.
Юно­ше ра­да и Са­таней.
Об ру­ку с ней Аша­мез са­жа­ет
Ди­ву ди­вящу­юся Би­дох.
Ра­дос­тный Хох не­бос­вод про­резал,—
В честь Аша­меза пир на весь мир!