Буйволова дева

Жи­ла-бы­ла де­воч­ка, и на всём бе­лом све­те не бы­ло у неё ни­кого, кро­ме дя­ди и тё­ти. Дя­дя лю­бил и жа­лел си­роту, но тёт­ка об­ра­щалась с ней очень жес­то­ко. На са­мом де­ле же­на дя­ди бы­ла злой кол­дунь­ей, но ник­то об этом не знал. Од­нажды тёт­ка ска­зала му­жу:

— Про­гони дев­чонку, я боль­ше не в си­лах сно­сить её уп­рямс­тво. Но спер­ва схо­ди к ста­рому муд­ре­цу, что жи­вёт в ле­су, пусть он ска­жет, как те­бе пос­ту­пить.

Муж по­шёл в лес, не зная, что же­на за­ранее по­дучи­ла муд­ре­ца, как от­ве­тить. Вот муд­рец и ска­зал:

— От­ве­ди де­воч­ку в лес и ос­тавь её там од­ну.

Прав­да, он тут же по­жалел о ска­зан­ном и при­бавил:

— Сде­лав так, ты при­несёшь ей счастье, хоть и мно­го лет прой­дёт пе­ред тем.

Опе­чален­ный воз­вра­тил­ся дя­дя до­мой. Взяв пол­ный ка­лебас мо­лока и нес­коль­ко ку­куруз­ных по­чат­ков, он ве­лел пле­мян­ни­це сле­довать за ним в лес. Дол­го-дол­го шли они и при­сели на­конец от­дохнуть. Де­воч­ка так ус­та­ла, что её тут же смо­рил сон. Тог­да дя­дя по­тихонь­ку по­ложил ря­дом с ней ка­лебас с мо­локом и ку­куру­зу и го­рес­тно поб­рёл до­мой. Ког­да де­воч­ка прос­ну­лась, на лес уже опус­ти­лась ноч­ная те­мень. Та­инс­твен­ные и зло­вещие зву­ки на­пол­ни­ли стра­хом её сер­дце — ведь ди­кие зве­ри мог­ли явить­ся сю­да и рас­терзать её на клоч­ки. Вдруг с де­рева, под ко­торым она си­дела, раз­дался чей-то скри­пучий го­лос:

— По­лезай-ка сю­да, ты здесь най­дёшь удоб­ную пос­тель­ку.

Де­воч­ка вска­раб­ка­лась до то­го мес­та, где ствол, раз­два­ива­ясь, об­ра­зовы­вал у­ют­ную ко­лыбель, ус­тлан­ную су­хой лис­твой, там она свер­ну­лась ка­лачи­ком и креп­ко зас­ну­ла. Ут­ром, прос­нувшись, она уви­дела не­боль­шое ста­до ди­ких буй­во­лов, от­ды­хав­ших под де­ревом. Она бы­ла очень го­лод­на и по­тому ре­шила: «Спу­щусь-ка вниз и поп­ро­шу буй­во­лицу дать мне нем­но­го мо­лока».

Буй­во­лы сжа­лились над де­воч­кой, та­кой сла­бой и оди­нокой, и ска­зали:

— Ты мо­жешь по­гиб­нуть с го­лоду, ес­ли ос­та­нешь­ся од­на. Иди жить в на­ше стой­би­ще в джун­глях, и тог­да у те­бя бу­дет вдо­воль мо­лока каж­дый день, мы пос­тро­им те­бе ма­лень­кую хи­жину, где ты смо­жешь но­чевать.

Де­воч­ка заб­ра­лась на спи­ну ста­рой ба­буш­ке-буй­во­лице, и по­еха­ли они по­тихонь­ку к стой­би­щу, за­терян­но­му в неп­ро­ходи­мых джун­глях. Спер­ва де­воч­ка силь­но грус­ти­ла по до­му, по дя­де сво­ему и по друзь­ям-под­ружкам из род­ной де­рев­ни. И ста­рой ба­буш­ке-буй­во­лице ни­как не уда­валось её уте­шить.

Тог­да во­жак буй­во­лов соз­вал всех зве­рей на со­вет и ска­зал:

— Мы дол­жны ре­шить, как сде­лать счас­тли­вой де­воч­ку, при­шед­шую в лес жить вмес­те с на­ми.

По­ка зве­ри дер­жа­ли со­вет, де­воч­ка си­дела по­одаль и горь­ко пла­кала от тос­ки по до­му и оди­ночес­тва. Тут прос­ну­лась спав­шая мно­го лет ста­рая че­репа­ха и, во­лоча ла­пы, при­пол­зла на со­вет.

— Де­воч­ка ста­нет счас­тли­вой, ес­ли ли­шить её сер­дца, — ска­зала она. — Ибо имен­но в сер­дце жен­щи­ны та­ят­ся кор­ни всех бед на све­те, глав­ная из ко­торых — лю­бовь. Ес­ли де­воч­ка не смо­жет лю­бить, она не бу­дет знать го­ря, ес­ли у неё не бу­дет сер­дца, она ста­нет впол­не счас­тли­вой.

Вы­реза­ли зве­ри у де­воч­ки сер­дце и, за­вер­нув его в паль­мо­вые листья, под­ве­сили на вы­соком кед­ре. А под тем кед­ром пос­тро­или хи­жину, где она ста­ла жить счас­тли­во и по­кой­но, ни­ког­да не грус­тя и не пла­ча. Сер­дце ви­село вы­соко-вы­соко, так, что ник­то не мог доб­рать­ся до не­го.

С той по­ры де­воч­ку слов­но под­ме­нили. Ба­буш­ка-буй­во­лица спер­ва об­ра­дова­лась, что ма­лют­ка пе­рес­та­ла тос­ко­вать, но вско­ре её уди­вило стран­ное по­веде­ние де­воч­ки. Что ни день она со­вер­ша­ла дур­ные пос­тупки и сме­ялась, ес­ли при­чиня­ла ко­му-ни­будь зло. Она стал­ки­вала мел­ких зверь­ков в во­ду, ког­да те при­ходи­ли к ре­ке на­пить­ся, или за­бира­лась на де­ревья и вы­киды­вала из гнёзд не­опе­рив­шихся птен­цов, сме­ясь при этом над го­рем их ма­терей.

Лишь один зверь не был на лес­ном со­вете — за­яц. На­ходил­ся он в ту по­ру в даль­них кра­ях.

Ког­да за­яц вер­нулся и зве­ри ему обо всём рас­ска­зали, он очень огор­чился, ведь за­яц знал лю­дей луч­ше, чем дру­гие зве­ри, — он час­то бе­гал вбли­зи де­ревень и по­нимал че­лове­чес­кий язык. Он наб­лю­дал за де­воч­кой и с каж­дым днём всё боль­ше и боль­ше хму­рил­ся.

Прош­ли го­ды, де­воч­ка вы­рос­ла и ста­ла нас­то­ящая кра­сави­ца, но не бы­ло у неё в ле­су дру­зей, по­тому что все зве­ри бо­ялись её и ник­то не лю­бил. А ес­ли они осуж­да­ли её, она дер­зко смот­ре­ла на них, и они пя­тились, пу­га­ясь её взгля­да.

Од­нажды муж­чи­ны из Се­кибо­бо от­пра­вились охо­тить­ся на буй­во­лов, и один из них пус­тился прес­ле­довать в джун­глях ра­нено­го зве­ря. Вдруг он уви­дел, что навс­тре­чу ему по лес­ной тро­пе идёт пре­лес­тная де­вуш­ка. Уви­дев ра­нено­го буй­во­ла, она ве­село рас­сме­ялась и по­вер­ну­ла об­ратно. Охот­ник так ото­ропел, что то­же по­вер­нул на­зад и рас­ска­зал все дру­гим охот­ни­кам, а те до­ложи­ли вож­дю. Вождь пос­лал в лес от­ряд лю­дей, и они пош­ли по сле­дам охот­ни­ков и выш­ли к буй­во­лово­му стой­би­щу, где уви­дели прек­расную де­вуш­ку. Она до­ила буй­во­лицу и на­пева­ла:

Я — Буй­во­лова Де­ва,
Мне до­мом стал кра­аль;
Я в джун­глях — ко­роле­ва,
И сла­бых мне не жаль.
Мне сол­нце не­навис­тно
За жар его лу­чей,
А лун­ный свет я не люб­лю
За хо­лодок но­чей.
Все зве­ри и все пти­цы
Пу­га­ют­ся ме­ня.
Су­рова я, как ль­ви­ца,
И зла я, как змея.

Не от­ва­жились за­гово­рить с ней охот­ни­ки, по­вер­ну­лись ти­хонь­ко и уш­ли.

От­пра­вились тог­да муж­чи­ны из Се­кибо­бо в сто­лицу и рас­ска­зали обо всём вож­дям в Ко­ролев­ском Со­вете, и проз­на­ли от них ко­роль и его сы­новья, что жи­вёт оди­ноко в ча­ще ле­са прек­расная де­вуш­ка. Один из юно­шей, что пре­вос­хо­дил ос­таль­ных по храб­рости и доб­ро­те, по­жалел де­вуш­ку и, взяв с со­бой слу­гу, ушёл в даль­ний лес на её по­ис­ки. А встре­тив­ши де­вуш­ку, он тут же влю­бил­ся в неё без па­мяти, но она лишь сме­ялась и бро­сала в не­го кам­ня­ми. С каж­дым днём он под­вергал­ся всё но­вым уни­жени­ям. Од­нажды, ски­та­ясь в ле­су, юно­ша наб­рёл на оле­ниху, по­ранив­шую но­гу длин­ным ос­трым ши­пом. Он вы­тащил шип и до­нёс обес­си­лев­шее жи­вот­ное до до­му. Бла­годар­ная оле­ниха ска­зала:

— Ска­жи, чем от­пла­тить те­бе?

От­ве­чал ей ко­ролев­ский сын:

— На­учи, что сде­лать, что­бы де­вуш­ка, ко­торую я люб­лю, по­люби­ла ме­ня.

Опе­чали­лась оле­ниха.

— Эта де­вуш­ка зла и жес­то­ка и ни­ког­да те­бя не по­любит. Но я спро­шу дру­гих зве­рей — мо­жет, они да­дут мне со­вет.

Ког­да но­га у оле­нихи за­жила, она пош­ла к боль­шо­му се­рому сло­ну и спро­сила у не­го со­вета.

— Пе­редай юно­ше, — ска­зал боль­шой се­рый слон, — что де­вуш­ка жес­то­ка и зла — пусть луч­ше ищет се­бе же­ну в сто­лице.

Тог­да пош­ла оле­ниха ко ль­ву.

— Ес­ли юно­ша был так добр к те­бе, эта де­вуш­ка его не сто­ит, — ска­зал лев. — Она без­жа­лос­тна и жес­то­ка и ни­ког­да не проль­ёт ни сле­зин­ки в от­ли­чие от дру­гих жен­щин.

Все зве­ри бы­ли еди­нодуш­ны. На­конец оле­ниха встре­тила зай­ца и поп­ро­сила со­вета у не­го.

— Де­вуш­ка ни в чём не ви­нова­та, — ска­зал за­яц. — Её ещё в детс­тве ли­шили сер­дца. Как же мо­жет она, бес­сердеч­ная, быть доб­рой? Пусть ко­ролев­ский сын до­будет её сер­дце, тог­да она по­любит его. А что­бы дос­тать сер­дце, ему при­дёт­ся заб­рать­ся на са­мый вы­сокий кедр в ле­су, к то­му же в са­мую тём­ную ночь.

Оле­ниха рас­ска­зала всё юно­ше:

— Ты дол­жен по­хитить де­вичье сер­дце, что ви­сит на вы­соком кед­ре над её хи­жиной, и дол­жен сде­лать это ночью, один.

От­пра­вил­ся принц че­рез лес тём­ной ночью и при­шёл к буй­во­лово­му стой­би­щу. В блед­ном све­те по­луноч­ных звёзд прок­рался он меж дрем­лю­щими буй­во­лами к хи­жине де­вуш­ки, бес­шумно стал ка­раб­кать­ся по тол­сто­му ство­лу, и вот на­конец он уви­дел на са­мой ма­куш­ке под­ве­шен­ный свер­ток. Из­ловчил­ся он, до­тянул­ся до это­го свер­тка, и в тот же миг спя­щая в хи­жине де­вуш­ка прос­ну­лась, объ­ятая стра­хом.

— Кто-то кос­нулся мо­его сер­дца! — вскрик­ну­ла она.

Мяг­ко сту­пила к две­ри, дро­жащей ру­кой от­кры­ла её и, уви­дев юно­шу, упа­ла к его но­гам, ры­дая:

— О мой гос­по­дин, моё сер­дце в тво­их ру­ках, а зна­чит, и я твоя!

Увёз её ко­ролев­ский сын в сто­лицу, и они жи­ли счас­тли­во вмес­те дол­гие-дол­гие го­ды.

А боль­шой се­рый слон соз­вал лес­ной со­вет, на ко­тором зве­ри при­гово­рили ста­рую че­репа­ху к каз­ни за то, что она пред­ло­жила ли­шить де­воч­ку сер­дца. Та­ков за­кон в Ма­биран­ском ле­су — за дур­ной со­вет по­лага­ет­ся смерть. Пос­лал лес­ной со­вет гон­ца в сто­лицу с из­вести­ем о сво­ём ре­шении. Об­ра­довал­ся ко­ролев­ский сын, ибо, хо­тя в сер­дце жен­щи­ны та­ят­ся кор­ни всех бед на све­те, оно так­же и ис­точник всех ра­дос­тей, а жен­ские слё­зы по­доб­ны ве­сен­ним дож­дям, и зем­ля, омы­тая ими, — прек­расна.