Два брата

Жил-был один че­ловек, и бы­ло у не­го две же­ны. Поч­ти в один и тот же день обе жен­щи­ны ро­дили по маль­чи­ку, ко­торых при рож­де­нии на­рек­ли оди­нако­вым име­нем — Ки­кони. Ког­да им ис­полни­лось по две­над­цать лет, мать од­но­го из них умер­ла. Те­перь дру­гой жен­щи­не приш­лось прис­матри­вать за обо­ими деть­ми. Она, од­на­ко, нев­злю­била вто­рого Ки­кони, пря­мо-та­ки воз­не­нави­дела его. Что бы он ни сде­лал — всё раз­дра­жало и зли­ло ма­чеху. Час­тень­ко она би­ла его, а кор­ми­ла пло­хо и ма­ло. Вто­рому Ки­кони при­ходи­лось вы­пол­нять са­мую тя­жёлую ра­боту по до­му. И так про­дол­жа­лось до то­го дня, ког­да ма­чеха за­мыс­ли­ла из­ба­вить­ся от пос­ты­лого па­сын­ка раз и нав­сегда. По­ка де­ти весь день пас­ли скот — ко­ров, овец и коз, она вы­рыла в по­лу хи­жины глу­бокую яму и прик­ры­ла её ци­нов­кой так, что­бы яма под ней бы­ла не­замет­ной. На дру­гое ут­ро она отос­ла­ла род­но­го сы­на прис­матри­вать за ско­том, а вто­рого Ки­кони за­дер­жа­ла до­ма. Как толь­ко пос­ле ухо­да пер­во­го Ки­кони прош­ло дос­та­точ­но вре­мени, злая жен­щи­на поз­ва­ла па­сын­ка и поп­ро­сила его прит­ворно лас­ко­вым то­ном:

— Сы­нок, будь добр, при­неси мне от­ту­да ко­тёл, — и ука­зала на ко­тёл, сто­яв­ший с дру­гого края ци­нов­ки. Не по­доз­ре­вая ни­чего, маль­чик сту­пил на ци­нов­ку и про­валил­ся. Он да­же не ус­пел поз­вать на по­мощь. Ма­чеха быс­тро заб­ро­сала яму зем­лей, приб­ра­лась вок­руг, а свер­ху пос­та­вила жер­нов, что­бы ник­то не об­на­ружил яму.

В пол­день, ког­да пер­вый Ки­кони вер­нулся до­мой, он спро­сил о сво­ём лю­бимом бра­те, но мать гру­бо обор­ва­ла его, от­ве­тив, что не име­ет по­нятия, ку­да по­девал­ся не­пос­лушный маль­чиш­ка. Прош­ло нес­коль­ко дней, и пер­вый Ки­кони стал бес­по­ко­ить­ся о судь­бе бра­та. Од­нажды он при­шёл до­мой чуть рань­ше обыч­но­го. В хи­жине ни­кого не бы­ло. Он стал на­певать:

Ки­кони, бра­тик, где же ты?

Не­ожи­дан­но он ус­лы­шал сла­бый го­лос:

Ки­кони, бра­тик, я под жер­но­вом ле­жу.

Не сра­зу до­гадал­ся пер­вый Ки­кони, от­ку­да до­носит­ся го­лос, но ког­да он пов­то­рил свой воп­рос нес­коль­ко раз и по­лучил та­кой же от­вет, то по­нял, что го­лос про­ника­ет из-под по­ла хи­жины. Он взял мо­тыгу и на­чал ко­пать зем­лю. Вско­ре, к сво­ему удив­ле­нию, он уви­дел бра­та — вто­рого Ки­кони. Тот нас­толь­ко ос­лаб и ото­щал за дол­гий срок, про­ведён­ный под зем­лей, что без пос­то­рон­ней по­мощи не мог ни пе­ред­ви­гать­ся, ни ку­шать. Ког­да он рас­ска­зал бра­ту всю ис­то­рию, как он был зав­ле­чён об­ма­ном в ло­вуш­ку злой ма­чехой, пер­вый Ки­кони нас­толь­ко раз­гне­вал­ся на свою мать, что ре­шил прог­нать зло­дей­ку из до­ма. Так он и пос­ту­пил. Как толь­ко мать вер­ну­лась из ле­са, где со­бира­ла хво­рост для оча­га, он при­казал ей нав­сегда по­кинуть дом.

— А ес­ли ты опять бу­дешь за­мыш­лять что- ни­будь про­тив нас, я убью те­бя, — приг­ро­зил пер­вый Ки­кони.

Жен­щи­на ис­пу­галась и убе­жала, и боль­ше ник­то её не ви­дел в тех мес­тах.

Оба бра­та нес­коль­ко ме­сяцев про­жили до­ма, по­ка вто­рой Ки­кони не ок­реп и не наб­рался сил. По­том пер­вый Ки­кони за­явил бра­ту, что от­прав­ля­ет­ся на по­ис­ки жён для каж­до­го из них.

Пе­ред ухо­дом он вот­кнул нож в по­толок хи­жины и ска­зал бра­ту, ко­торо­му приш­лось ос­та­вать­ся до­ма:

— Ес­ли уви­дишь, что нож пок­рылся ржав­чи­ной и упал вниз, это бу­дет оз­на­чать, что моя жизнь в опас­ности. И тог­да ты пой­дёшь тем же пу­тём, что и я, и вы­ручишь ме­ня из бе­ды.

Ска­зав это, пер­вый Ки­кони взял копьё, нож, нем­но­го еды и от­пра­вил­ся на по­ис­ки жён для се­бя и сво­его бра­та. Дол­го странс­тво­вал он, по­ка не дос­тиг хи­жины, где жил ог­ромный змей. На его счастье, змея не бы­ло до­ма. Пер­вый Ки­кони по­дошёл к хи­жине и гром­ко про­из­нёс сло­ва при­ветс­твия. На них отоз­ва­лась де­вуш­ка не­обы­чай­ной кра­соты. Она очень уди­вилась при ви­де нез­на­ком­ца.

— Ухо­ди от­сю­да пос­ко­рее, — ска­зала она, — ина­че мой муж — змей вот-вот вер­нётся до­мой и убь­ёт те­бя.

Но Ки­кони не ис­пу­гал­ся. Он расс­про­сил кра­сави­цу, как она ста­ла же­ной чу­дови­ща, и та рас­ска­зала, что змей по­хитил её и си­лой при­нудил к за­мужес­тву.

— Не сог­ла­сишь­ся ли ты стать мо­ей же­ной, ес­ли мне удас­тся сра­зить змея нас­мерть? — спро­сил Ки­кони.

Де­вуш­ка от­ве­тила сог­ла­си­ем.

Ког­да страш­ное чу­дище вер­ну­лось до­мой, де­вуш­ка зап­ла­кала, бо­ясь, что змей убь­ёт их обо­их. Змей во­шёл в дом в страш­ном гне­ве и зак­ри­чал на де­вуш­ку:

— Кто здесь? Я ню­хом чувс­твую че­лове­чес­кую кровь!

В этот мо­мент Ки­кони вып­рыгнул из ук­ры­тия и на­пал на змея. Но не ус­пел Ки­кони от­ру­бить змею пасть, как на её мес­те вы­рос­ла дру­гая, ещё бо­лее страш­ная и омер­зи­тель­ная. От­хва­тил он вто­рую пасть, а на её мес­те опять по­яви­лась третья па­ра че­люс­тей. Так про­дол­жа­лось до тех пор, по­ка Ки­кони не от­ру­бил во­семь пас­тей, пос­ле че­го змей-чу­дище сва­лил­ся мёр­твым на зем­ля­ной пол. С это­го дня юно­ша и де­вуш­ка счас­тли­во за­жили вмес­те.

Не­пода­лёку от это­го мес­та сто­яла боль­шая хи­жина, где жил Ама-ир­ми. Каж­дый ве­чер в до­ме это­го чу­дища за­тева­лись пляс­ки, с по­мощью ко­торых юно­шей и де­вушек, лю­бящих по­тан­це­вать, зав­ле­кали в ло­гово лю­до­ед­ки. Очень нем­но­гим из них уда­лось выб­рать­ся из хи­жины Ама-ир­ми. Каж­дый год он съ­едал сот­ни лю­дей. Же­на Ки­кони от­го­вари­вала его хо­дить ту­да. Но Ки­кони, по­беди­тель змея, не бо­ял­ся те­перь ни­кого. Он взял копьё с но­жом и по­шёл к жи­лищу чу­дища. У хи­жины его встре­тили сы­новья Ама-ир­ми, поз­до­рова­лись с ним, но пре­дуп­ре­дили, что­бы он ос­та­вил ору­жие сна­ружи, око­ло сте­ны. Ки­кони сде­лал так, как его про­сили. Не ус­пел он вой­ти и приб­ли­зить­ся к Ама-ир­ми, как чу­дище живь­ём прог­ло­тило его.

В это вре­мя до­ма вто­рой Ки­кони за­метил, что нож на­чал ржа­веть, а на сле­ду­ющий день упал на зем­лю. Он по­нял, что жизнь бра­та в опас­ности. Он взял свои копьё и нож и от­пра­вил­ся ту­да, ку­да нес­коль­ко ме­сяцев то­му на­зад ушёл пер­вый Ки­кони. На­конец он доб­рался до хи­жины бра­та. Там он на­шёл си­дящую в оди­ночес­тве же­ну пер­во­го Ки­кони. Она по­нача­лу при­няла его за сво­его му­жа, так как братья бы­ли так по­хожи друг на дру­га, что их не­воз­можно бы­ло раз­ли­чить.

— Ты был в хи­жине Ама-ир­ми, — спро­сила она, — хо­тя я не со­вето­вала те­бе хо­дить к не­му?

Вто­рой Ки­кони при­кинул­ся её му­жем и из воп­ро­са тут же до­гадал­ся, где его брат и что с ним слу­чилось. Он сра­зу же по­шёл к боль­шой хи­жине Ама-ир­ми. Там он уз­нал ору­жие бра­та, ко­торое всё ещё сто­яло, прис­ло­нён­ное к сте­не.

Ки­кони так­же при­ветс­тво­вали у вхо­да и так­же поп­ро­сили ос­та­вить ору­жие сна­ружи, прис­ло­нив его к сте­не. Ки­кони так и сде­лал, но вмес­то ос­тавлен­но­го ору­жия взял копьё и нож бра­та и с ни­ми, не за­мечен­ный ни­кем, проб­рался в хи­жину. В хи­жине, не про­тяги­вая ру­ки Ама-ир­ми, он мет­нул в чу­дище копьё изо всей си­лы и на­нёс ему смер­тель­ную ра­ну. В пред­смертной аго­нии Ама-ир­ми поп­ро­сил юно­шу от­ре­зать один из его паль­цев. Но Ки­кони сна­чала убил всех сы­новей Ама-ир­ми. По­том он от­ре­зал па­лец чу­дища, и все жи­вот­ные и лю­ди, прог­ло­чен­ные Ама-ир­ми за всё вре­мя, выш­ли из те­ла жи­выми. Братья тот­час уз­на­ли друг дру­га и ра­дос­тно об­ня­лись. Преж­де чем по­кинуть хи­жину чу­дища, они заб­ра­ли всех овец, коз и ко­ров Ама-ир­ми, а за­тем вер­ну­лись в дом пер­во­го Ки­кони. Ког­да его же­на уви­дала дво­их муж­чин, как две кап­ли во­ды по­хожих на её собс­твен­но­го му­жа, она по­дума­ла, что спит, и на­чала те­реть гла­за. Но за­гад­ка вско­ре разъ­яс­ни­лась. Счас­тли­вое вре­мя нас­та­ло для них, а ког­да че­рез нес­коль­ко дней вто­рой Ки­кони встре­тил прек­расную де­вуш­ку и же­нил­ся на ней, их ра­дос­ти не бы­ло кон­ца. Все вмес­те, заб­рав с со­бой скот, они вер­ну­лись в род­ной дом брать­ев, где про­жили в ми­ре и сог­ла­сии всю жизнь.