Город, где чинят людей

Соб­ра­лись де­вуш­ки в лес за тра­вами. На­бежа­ла ту­ча с вос­то­ка, и по­шёл дождь. Де­вуш­ки сбе­жались к ба­оба­бу, заб­ра­лись в дуп­ло, а злой дух за­печа­тал вход. Дождь кон­чился, и злой дух ве­лел, что­бы каж­дая из де­вушек от­да­ла ему своё оже­релье и на­кид­ку, ина­че он не вы­пус­тит их. Все пос­лу­шались, кро­ме од­ной. Ос­та­лась она в дуп­ле, а под­ру­ги пош­ли до­мой.

Вер­ну­лись де­вуш­ки до­мой, рас­ска­зали обо всём ма­тери сво­ей ос­тавшей­ся под­ру­ги, и мать сбе­гала пос­мотреть на де­рево из­да­ли. Уви­дела она, что над боль­шим дуп­лом есть ещё од­но, по­мень­ше. По­том вер­ну­лась до­мой, при­гото­вила еды и ве­чером приш­ла к де­реву.

— Доч­ка, — го­ворит она, — про­тяни ру­ку, я при­нес­ла по­есть.

Про­суну­ла она еду в ма­лень­кое дуп­ло, де­вуш­ка взя­ла и ста­ла есть, а мать вер­ну­лась до­мой.

Слу­чилось так, что их слы­шала Ги­ена. По­дож­да­ла Ги­ена, по­ка мать уй­дёт, по­том приш­ла к де­реву и го­ворит:

— Доч­ка, про­тяни ру­ку, я при­нес­ла по­есть.

А та от­ве­ча­ет:

— Это не ма­мин го­лос, — и не про­тяну­ла ру­ку.

Пош­ла Ги­ена к куз­не­цу и го­ворит:

— Вы­куй мне но­вый го­лос, что­бы был как че­лове­чес­кий.

Куз­нец сог­ла­сил­ся, но пре­дуп­ре­дил:

— Ес­ли ты съ­ешь ко­го-ни­будь, то го­лос опять зве­риным ста­нет.

— Не съ­ем, — по­обе­щала Ги­ена.

Вы­ковал ей куз­нец но­вый го­лос, и по­бежа­ла Ги­ена к дуп­листо­му ба­оба­бу. Вдруг по до­роге уви­дела мно­гонож­ку, не удер­жа­лась и съ­ела. По­том приш­ла Ги­ена под дуп­ло и го­ворит:

— Доч­ка, про­тяни ру­ку, я при­нес­ла по­есть.

А де­вуш­ка от­ве­ча­ет:

— Это не ма­мин го­лос.

Рас­серди­лась Ги­ена, вер­ну­лась к куз­не­цу и хо­тела его съ­есть, но тот ска­зал:

— Стой! По­чему ты хо­чешь ме­ня съ­есть?

И Ги­ена от­ве­тила:

— По­тому что ты не из­ме­нил мне го­лос, как на­до.

Тог­да куз­нец го­ворит:

— Не ешь ме­ня, сей­час из­ме­ню, как на­до.

Он пе­реко­вал Ги­ене го­лос, та вер­ну­лась к де­реву, где си­дела де­вуш­ка, и го­ворит:

— Доч­ка, про­тяни ру­ку, я при­нес­ла по­есть.

В этот раз де­вуш­ка вы­суну­ла ру­ку. Ги­ена в неё вце­пилась, вы­тащи­ла де­вуш­ку из де­рева и съ­ела — толь­ко кос­точки ос­та­лись. И уш­ла.

Ве­чером приш­ла к де­реву мать с едой, уви­дела до­чери­ны кос­ти и горь­ко рас­пла­калась. Сло­жила она кос­ти в кор­зинку и от­пра­вилась в го­род, где чи­нят лю­дей.

Шла она, шла и ви­дит: сто­ит при до­роге очаг, а на нём ва­рит­ся пох­лёбка.

— Пох­лёбка, пох­лёбка, — го­ворит жен­щи­на, — по­кажи мне до­рогу в го­род, где чи­нят лю­дей.

— Сна­чала съ­ешь ме­ня, — от­ве­ча­ет пох­лебка.

— Не мо­гу я есть, — го­ворит жен­щи­на, — сов­сем нет у ме­ня ап­пе­тита.

Тог­да пох­лебка мол­ви­ла:

— Иди, иди пря­мо, по­том свер­ни нап­ра­во, а эту до­рогу ос­тавь сле­ва.

Жен­щи­на пос­лу­шалась и че­рез не­кото­рое вре­мя приш­ла на мес­то, где жа­рилось мя­со.

— Мя­со, мя­со, по­кажи мне до­рогу в го­род, где чи­нят лю­дей.

Мя­со го­ворит:

— Сна­чала съ­ешь ме­ня.

— Не мо­гу я те­бя есть, у ме­ня сов­сем нет ап­пе­тита.

— Прой­ди, сколь­ко смо­жешь, — ска­зало мя­со, — по­том свер­ни нап­ра­во, а эту до­рогу ос­тавь сле­ва.

Идёт жен­щи­на, идёт и вдруг ви­дит фу­фу, ко­торая са­ма се­бя по­меши­ва­ет в гор­шке. Го­ворит ей пут­ни­ца:

— Фу­фу, по­кажи мне до­рогу в го­род, где чи­нят лю­дей.

— Сна­чала съ­ешь ме­ня, — го­ворит фу­фу, а жен­щи­на от­ве­ча­ет:

— У ме­ня сов­сем нет ап­пе­тита, не хо­чу я те­бя есть.

Тог­да фу­фу го­ворит:

— Иди, по­ка не ус­та­нешь, по­том свер­ни нап­ра­во, а эту до­рогу ос­тавь сле­ва.

И вот на­конец приш­ла жен­щи­на в го­род, где чи­нят лю­дей. Её спро­сили:

— Что те­бя при­вело сю­да?

— Ги­ена съ­ела мою де­воч­ку, — от­ве­тила она.

— Где кос­ти? — спро­сили её.

Жен­щи­на опус­ти­ла кор­зинку на зем­лю и ска­зала:

— Тут.

— Хо­рошо, зав­тра по­чиним твою доч­ку, — по­обе­щали ей жи­тели это­го го­рода.

Ут­ром ве­лели жен­щи­не:

— Вы­паси наш скот.

Она пог­на­ла жи­вот­ных на ок­ра­ину го­рода, а те не же­ла­ют есть тра­ву, хо­тят толь­ко пло­ды ад­ду­вы. Жен­щи­на заб­ра­лась на де­рево, нар­ва­ла мно­го пло­дов, отоб­ра­ла для ско­тины са­мые спе­лые, а зе­лёные съ­ела са­ма. Так она кор­ми­ла жи­вот­ных весь день, а ве­чером, ког­да они вер­ну­лись до­мой и дош­ли до за­гона, бык, во­жак ста­да, про­мычал:

У этой жен­щи­ны доб­рое сер­дце,
Хо­рошень­ко по­чини­те её дочь.

Жи­тели го­рода по­чини­ли её дочь, и ста­ла она ещё кра­ше, чем бы­ла, и на дру­гое ут­ро обе от­пра­вились до­мой.

А у му­жа той жен­щи­ны бы­ла ещё од­на же­на, злая да вред­ная, и бы­ла у неё дочь-дур­нушка. Ког­да пер­вая мать вер­ну­лась со сво­ей по­хоро­шев­шей доч­кой до­мой, злая ска­зала, что са­ма убь­ёт свою де­воч­ку — пусть, мол, и её по­чинят в вол­шебном го­роде.

Бро­сила она дочь в сту­пу и ста­ла то­лочь. Де­вуш­ка ста­ла мо­лить о по­щаде, но та её и слу­шать не хо­чет, всё тол­чёт и тол­чёт, по­том вы­нула из сту­пы кос­ти, сло­жила их в кор­зинку и от­пра­вилась в го­род, где чи­нят лю­дей.

Она шла, шла и приш­ла на мес­то, где ва­рилась пох­лёбка.

— Пох­лёбка, по­кажи мне до­рогу в го­род, где чи­нят лю­дей, — поп­ро­сила она, а пох­лёбка от­ве­ча­ет:

— Сна­чала съ­ешь ме­ня.

А жен­щи­на и ра­да:

— Ме­ня не на­до про­сить дваж­ды, — го­ворит. Се­ла и съ­ела пох­лёбку.

Че­рез не­кото­рое вре­мя она приш­ла на мес­то, где жа­рилось мя­со, и поп­ро­сила:

— Мя­со, мя­со, по­кажи мне до­рогу в го­род, где чи­нят лю­дей.

Мя­со го­ворит:

— Сна­чала съ­ешь ме­ня.

— Ме­ня не на­до про­сить дваж­ды, — от­ве­ча­ет жен­щи­на, се­ла и съ­ела мя­со.

Идёт она даль­ше, идёт и уви­дела фу­фу, ко­торая са­ма се­бя по­меши­вала в гор­шке.

— Фу­фу, фу­фу, по­кажи мне до­рогу в го­род, где чи­нят лю­дей.

— Сна­чала съ­ешь ме­ня, — от­ве­ча­ет фу­фу.

— Ме­ня не на­до про­сить дваж­ды, — пов­то­рила жен­щи­на и вмиг рас­пра­вилась с фу­фу.

На­конец приш­ла она в го­род, где чи­нят лю­дей. Её спро­сили:

— Что те­бя при­вело сю­да?

Она от­ве­тила:

— Ги­ена съ­ела мою де­воч­ку.

— Где кос­ти? — спро­сили её.

Жен­щи­на опус­ти­ла кор­зинку на зем­лю и ска­зала:

— Тут.

— Хо­рошо, зав­тра мы по­чиним твою доч­ку, — по­обе­щали ей.

Ут­ром, как и пер­вую жен­щи­ну, пос­ла­ли её пас­ти скот. Пог­на­ла она ста­до кор­мить­ся. Заб­ра­лась на де­рево, нар­ва­ла пло­дов ад­ду­вы, отоб­ра­ла для се­бя са­мые спе­лые, а зе­лёные скор­ми­ла ско­тине. Так она кор­ми­ла жи­вот­ных весь день, а ве­чером, ког­да они воз­вра­щались до­мой и дош­ли до за­гона, во­жак ста­да про­мычал:

У этой жен­щи­ны злое сер­дце,
Кое-как по­чини­те дочь.

Спу­тала жен­щи­на скот и пош­ла в хи­жину, ко­торую от­ве­ли ей под ноч­лег. «Пе­рено­чуй, а зав­тра пой­дёшь до­мой», — ска­зали жи­тели вол­шебно­го го­рода.

На­ут­ро они сде­лали её дочь од­но­рукой, од­но­ногой, кри­вобо­кой. По­лови­ны но­са вов­се не бы­ло. По­том от­ве­ли де­вуш­ку к ма­тери и от­пусти­ли вос­во­яси. Ми­нова­ли они лес, и мать ска­зала:

— Я те­бе не мать! — И убе­жала впе­ред, за­бежа­ла в вы­сокую тра­ву и за­та­илась.

Но дочь-ка­лека шла за ней по сле­дам, наш­ла и ска­зала:

— Вста­вай, пош­ли даль­ше.

Тог­да мать крик­ну­ла:

— Уби­рай­ся, ты мне не дочь!

— Нет, это ты мне не мать, — от­ве­ча­ет де­вуш­ка.

Мать ещё раз убе­жала от неё, прим­ча­лась в по­сёлок и за­пер­лась в сво­ей хи­жине. Приш­ла дочь на по­рог и кли­чет:

— Ма­ма, это я приш­ла!

А мать мол­чит.

— Ма­ма, от­кры­вай, я приш­ла!

Не же­ла­ет мать от­пи­рать дверь ка­леке, а та взя­ла и са­ма от­кры­ла. Так и ста­ли они жить вмес­те, хоть и горь­ко бы­ло злой же­не ви­деть, что у дру­гой дочь кра­сави­ца.