Ветер

В на­чале боль­шой за­сухи вам, вер­но, слу­чалось ви­деть, как пти­цы ле­та­ют вы­соко-вы­соко в не­бе. Они опи­сыва­ют кру­ги, ду­ги, ус­трем­ля­ют­ся то впе­рёд, то вниз, то вверх, прес­ле­ду­ют друг дру­га, не раз­би­рая до­роги, не­уто­мимо, ис­ступ­лённо. По ут­рам они наз­на­ча­ют в не­бе сви­дания, про­гули­ва­ют­ся там це­лыми ста­ями, вов­сю ве­селят­ся, тре­щат на­пере­бой. Но сто­ит приг­ля­деть­ся вни­матель­нее, и вы пой­мё­те, что вов­се не са­ми пти­цы под­ня­ли этот вихрь крыль­ев, перь­ев, ог­лу­шитель­ных кри­ков, по­хожий на ярос­тную бит­ву. Во всём ви­новат ве­тер. Ве­тер под­хва­тыва­ет птиц и от­пуска­ет их, ве­тер на­дува­ет им крылья, вды­ха­ет в них жизнь, и он же ли­ша­ет её.

На зем­ле тво­рит­ся то же са­мое: этот стран­ный пред­мет, ко­торый не­сёт­ся, по­дымая столб пы­ли, этот стре­митель­ный шар, сос­то­ящий из тре­пещу­щих перь­ев, это не стра­ус, нет, это ве­тер.

Ве­тер жи­вёт на вер­хушке од­ной очень вы­сокой го­ры. Он жи­вёт в пе­щере. Но он ред­ко бы­ва­ет до­ма, по­тому что не лю­бит си­деть на од­ном мес­те. Он всег­да рвёт­ся на­ружу. Ког­да же он до­ма, го­лос его сот­ря­са­ет всю пе­щеру и раз­но­сит­ся да­леко, по­доб­но гро­му.

Но ес­ли вет­ру слу­чилось за­сидеть­ся до­ма два-три дня, ему не­об­хо­димо по­раз­мять­ся. Он ни с то­го ни с се­го при­нима­ет­ся пля­сать, ска­кать, рез­вить­ся. Под его но­гами кро­шит­ся ка­мень, от уда­ров его клю­ва сод­ро­га­ют­ся ска­лы, от хлоп­ков крыль­ями по две­ри дро­жит зем­ля, а утёс, в ко­тором он жи­вёт, пок­ры­ва­ет­ся тре­щина­ми. Но это вов­се не зна­чит, что ве­тер в ярос­ти, что он всерь­ёз про­бу­ет свои си­лы. Нет, это по­ка ещё толь­ко за­бава. Иг­ра.

Из-за сво­ей не­посед­ли­вос­ти ве­тер всег­да го­лоден. Вот по­чему он по­минут­но вска­кива­ет, вы­ходит, воз­вра­ща­ет­ся и сно­ва убе­га­ет. Взбал­мошность его силь­нее да­же ап­пе­тита. Он мчит­ся на край све­та и на­ходит там все­го лишь кро­шеч­ное зёр­нышко, да и его те­ря­ет, по­тому что по до­роге об­ру­шива­ет­ся на ка­кой-ни­будь блес­тя­щий ка­мешек, ко­торый ему то­же хо­чет­ся при­нес­ти до­мой. В до­ме у не­го пол­но вся­ких ра­кушек, галь­ки, все­воз­можных блес­тя­щих не­нуж­ных ве­щей, вро­де ста­рого кус­ка же­леза или ос­колка зер­ка­ла. А че­го-ни­будь вкус­нень­ко­го ни за что не най­дёшь. И вот он ры­щет пов­сю­ду: где мош­ку прог­ло­тит, где ба­нан съ­ест, там вы­ро­ет ко­решок ма­ни­ока, там пот­ря­сет де­рево, а оре­хи не со­берёт; иног­да но­сит­ся он по ри­совым и про­совым по­лям, ло­ма­ет ма­ис, сры­ва­ет и раз­бра­сыва­ет фа­соль и бо­бы.

Веч­но рас­се­ян­ный, с жад­но го­рящи­ми гла­зами, он ни­ког­да не ест до­сыта, лишь из­редка слу­ча­ет­ся ему че­го-ни­будь пе­реку­сить. Вот по­чему он всег­да го­лоден.

Ве­тер — су­щес­тво нас­толь­ко бес­толко­вое, что час­то за­быва­ет, за­чем вы­шел из до­ма, за­быва­ет да­же то, что го­лоден. Тог­да он се­бя спра­шива­ет:

— За­чем это я но­шусь по не­бу?

И он при­ходит в ярость, и при­нима­ет­ся опус­то­шать план­та­ции, и до смер­ти пу­га­ет пря­чущих­ся по де­рев­ням лю­дей. А ког­да ему уда­ёт­ся оп­ро­кинуть ка­кую-ни­будь хи­жину, он от ра­дос­ти взмы­ва­ет вы­соко в не­бо и дол­го па­рит там.

По во­де тог­да бе­жит лишь лёг­кая зыбь.

А за­меча­ли ли вы, что у вет­ра нет те­ни, да­же ког­да сре­ди бе­ла дня он блуж­да­ет вок­руг сол­нца?

Он — вол­шебник.

По­это­му он уме­ет ме­нять свой об­лик.

Он — сын Лу­ны и Сол­нца.

Вот по­чему он ни­ког­да не спит, и не про­буй уз­нать, ког­да он сно­ва нач­нёт вы­киды­вать свои штуч­ки, за­бав­лять­ся или злить­ся.

Вок­руг его до­ма уже ни­чего не рас­тёт: ведь он без кон­ца бе­га­ет ту­да-сю­да, воз­вра­ща­ет­ся и сно­ва ухо­дит. Толь­ко кам­ни, кам­ни, пе­сок и шат­кие кам­ни. Это страш­ная бес­край­няя пус­ты­ня, царс­тво зноя и жаж­ды. Вот где ве­тер рез­вится так, слов­но у не­го в до­ме це­лый вы­водок птен­цов. Но птен­цов у не­го нет. Он жи­вёт в пол­ном оди­ночес­тве. А все эти сле­ды на пес­ке, боль­шие и ма­лень­кие, ос­та­вил он сам, про­топ­тал сво­ими ла­пами, про­чер­тил кра­еш­ком крыль­ев, а ес­ли вы упа­дёте в яму, знай­те, что ве­тер на­роч­но про­дол­бил её сво­им клю­вом. А по­том ищи вет­ра в по­ле! Вам ка­жет­ся, что он в дю­нах, а он при­та­ил­ся в ов­ра­ге, вы ище­те его сре­ди хол­мов, а он си­дит на вер­ши­не. Ищи вет­ра в по­ле! Он сме­ёт­ся над ва­ми, под­сте­рега­ет в каж­дом про­ходе и за­ко­ул­ке, то он ря­дом, то да­леко, то вдруг зак­ру­жит­ся вих­рем. Ка­кой он фор­мы? Ес­ли вы поп­ро­бу­ете выс­ле­дить его в пес­ке, нат­кне­тёсь на че­репа­ху. А ве­тер спря­чет­ся внут­ри неё. Он хо­хочет, его хо­хот на­поми­на­ет бой ба­раба­на. Ес­ли вы ус­лы­шите, как кто-то сколь­зит в кам­нях, знай­те, это не яще­рица, это ве­тер, да-да, ве­тер.

Ког­да на­конец вет­ру ста­новит­ся слиш­ком жар­ко до­ма, он от­прав­ля­ет­ся к да­лёко­му-да­лёко­му мо­рю и ны­ря­ет в не­го. Вам ка­жет­ся, что это пры­га­ют ры­бёш­ки? Нет, это ве­тер. Кит? Нет, это ве­тер. Оп­ро­кину­лась лод­ка? Нет, это ве­тер. Кто-то ку­па­ет­ся? Нет, это ве­тер. Об­ла­ко?

Ну и ту­чи при­нес­ло!
Вре­мя за­сухи прош­ло!

И это то­же ве­тер!

Спа­сибо те­бе, ве­тер.