За добро плати добром

Ког­да-то, рас­ска­зыва­ют, жи­ла Ор­ли­ца. Ле­тала она, ле­тала и вот од­нажды уви­дела воз­ле ле­са ста­руху, у ко­торой но­га силь­но на­рыва­ла.

— Что, ста­рая, боль­но? — спро­сила Ор­ли­ца.

— Ох, боль­но! Ох, боль­но!

— По­мог­ла б я те­бе, — го­ворит Ор­ли­ца, — ес­ли б вы, лю­ди, не бы­ли так неб­ла­годар­ны. Се­год­ня сде­ла­ешь вам доб­ро, а зав­тра вы от­пла­тите злом.

— Но я не та­кая, — от­ве­ча­ет ста­руха.

— Ес­ли ты бу­дешь пом­нить доб­ро, я те­бе по­могу.

Выж­да­ла не­кото­рое вре­мя Ор­ли­ца, по­том при­казы­ва­ет:

— Заж­мурь гла­за пок­репче!

Ста­руха заж­му­рилась.

— А сей­час от­крой! Ну-ка, где твой на­рыв?

Ста­руха гля­нула на но­гу — от на­рыва и сле­да не ос­та­лось. Сно­ва ве­лела ей Ор­ли­ца заж­му­рить­ся, по­том ста­руха от­кры­ла гла­за — и ви­дит: лес про­пал, слов­но вов­се его не бы­ло. В тре­тий раз Ор­ли­ца го­ворит:

— Ещё раз зак­рой гла­за.

Ста­руха зак­ры­ла гла­за, от­кры­ла и уви­дела, что на мес­те ле­са сто­ят но­вые до­ма. И сно­ва Ор­ли­ца ве­лела заж­му­рить­ся. Ког­да ста­руха от­кры­ла гла­за, то дво­ры и ули­цы бы­ли пол­ны на­рода. Жизнь ки­пит!

— Это всё твоё, — го­ворит Ор­ли­ца.

— Спа­сибо те­бе, спа­сибо! — от­ве­ча­ет ста­руха. — Чем те­бя от­бла­года­рить?

— Ни­чего мне от те­бя не нуж­но, кро­ме вон то­го шер­стя­ного де­рева. Хо­чу на нем по­селить­ся.

— О ка­ком пус­тя­ке ты про­сишь! — вос­клик­ну­ла ста­руха. — Бе­ри его.

Ор­ли­ца по­лете­ла к де­реву, сви­ла на нём гнез­до и снес­ла два яй­ца. Вско­ре вы­лупи­лись из я­иц птен­цы, а Ор­ли­ца уле­тела за пи­щей для них.

Жи­ла со ста­рухой внуч­ка, ма­лень­кая де­воч­ка. Ког­да Ор­ли­ца уле­тела, внуч­ка рас­хны­калась: «Э-э, э-э…»

— От­че­го ты пла­чешь, моя ма­лень­кая? — спра­шива­ет ста­руха.

— Хо­чу съ­есть ор­лёнка, — го­ворит де­воч­ка.

— Где я те­бе возь­му ор­лёнка? — от­ве­ча­ет ба­буш­ка, а внуч­ка сно­ва за­водит: «Э-э, э-э».

— Что слу­чилось?

— Хо­чу ор­лёнка. Ес­ли я его не съ­ем, то ум­ру.

По­дума­ла ста­руха и го­ворит:

— Не­уже­ли из-за то­го, что я не дам сво­ей лю­бимой внуч­ке ор­лёнка, она пом­рёт? Эй, лю­ди! Бе­рите то­поры, сру­бите шер­стя­ное де­рево и при­неси­те сю­да ор­лят.

Со­седи от­пра­вились к де­реву, то­поры зас­ту­чали: «Тюк-тюк! Тюк-тюк!» А ког­да де­рево ста­ло ва­лить­ся на­бок, один из ор­лят вспрыг­нул на край гнез­да и стал звать мать:

Сан­го-пти­ца! Сан­го-пти­ца!
Зо­вет те­бя ор­лё­нок.
Сан­го-пти­ца!
Не ищи боль­ше пи­щу, вер­нись!
Сан­го-пти­ца!
Сан­го-о!

Мать ус­лы­шала птен­ца; гром­ко зах­ло­пали крылья: «Фа! Фа!» Она под­ле­тела и крик­ну­ла:

— Сан­гу­ри!

В тот же миг де­рево, хоть оно поч­ти сва­лилось, сра­зу вып­ря­милось, а лю­дей, ко­торые его ва­лили, пог­ло­тила зем­ля. Ор­ли­ца на­кор­ми­ла птен­цов, по­том поп­ро­щалась с ни­ми и ска­зала:

— Я уле­таю. Ес­ли ста­руха при­дёт за ва­ми, вы ей не ме­шай­те.

А ста­руха не мо­жет уго­монить­ся.

— Сту­пай­те сру­бите шер­стя­ное де­рево и при­неси­те мо­ей внуч­ке ор­лят, — ве­лит она опять.

Пош­ли лю­ди к де­реву. «Тюк-тюк! Тюк-тюк! Тюк-тюк!» — сту­чат то­поры. Вот де­рево ста­ло кло­нить­ся к зем­ле, и тог­да ор­лё­нок вспрыг­нул на край гнез­да и стал звать мать:

Сан­го-пти­ца! Сан­го-пти­ца!
Зо­вет те­бя ор­лё­нок.
Сан­го-пти­ца!
Не ищи боль­ше пи­щу, вер­нись!
Сан­го-пти­ца!
Сан­го-о!

Он звал её, звал, а от­ве­та всё нет, и тог­да де­рево уда­рилось о зем­лю и гром­ко вскрик­ну­ло:

— Кррак!

Лю­ди заб­ра­ли ор­лят из гнез­да, от­несли их ста­рухе, а один пте­нец выр­вался и вспор­хнул на де­рево ва­ва. Дру­гого птен­ца ста­руха за­жари­ла и от­да­ла внуч­ке, и та ста­ла уп­ле­тать его с пе­чёным ба­наном.

Прош­ло нем­но­го вре­мени, и при­лете­ла Ор­ли­ца. Ви­дит она — де­рево по­вале­но, а на нём си­дит её пте­нец. Рас­ска­зал он ей о том, что про­изош­ло, и Ор­ли­ца по­лете­ла в ста­рухи­ну де­рев­ню. При­лете­ла, а внуч­ка как раз до­еда­ет её птен­ца. Крик­ну­ла разъ­ярен­ная Ор­ли­ца:

— Поз­драв­ляю те­бя, ста­руха!

По­том она уле­тела прочь от её до­ма и на ок­ра­ине по­сёл­ка на­чала тво­рить вол­шебс­тво.

— Сан­гу­ри! — ска­зала Ор­ли­ца, и про­пали все лю­ди.

— Сан­гу­ри! — И по­руши­лись все до­ма, ни од­но­го не ос­та­лось.

— Сан­гу­ри! — И де­рев­ня сно­ва ста­ла ле­сом.

— Сан­гу­ри! — И сно­ва ста­ла на­рывать ста­рухи­на но­га.

А Ор­ли­ца го­ворит ей:

— Ви­дишь, я бы­ла пра­ва.

Вот по­чему ста­рики го­ворят: «Ес­ли те­бе сде­лали доб­ро, не пла­ти за не­го злом».