Два близнеца и краса земли

Жи­ли-бы­ли ры­бак с же­ной. Од­нажды же­на ска­зала му­жу:

— Пос­лу­шай, муж, ты всег­да про­да­ешь всю ры­бу, ко­торую ло­вишь. А не мог бы ты хоть один ра­зочек при­нес­ти ее нам на ужин?

На сле­ду­ющее ут­ро от­пра­вил­ся ры­бак ры­бачить. Весь свой улов он ре­шил при­нес­ти до­мой. За­кинул ме­рёжу и сра­зу же вы­тащил очень боль­шую и хо­рошую ры­бу. Но ры­ба вдруг от­кры­ла рот и ска­зала ему че­ловечь­им го­лосом:

— Не тро­гай ме­ня, ры­бак, от­пусти на во­лю. Я не та ры­ба, ко­торая те­бе пред­назна­чена. Встань зав­тра по­рань­ше и от­прав­ляй­ся на бе­рег мо­ря. Пер­вая же ры­ба, ко­торую ты пой­ма­ешь, и бу­дет та са­мая, ко­торая те­бе пред­назна­чена.

Ры­бак пос­лу­шал ры­бу и бро­сил ее в во­ду. В тот день он боль­ше ни­чего не пой­мал и вер­нулся до­мой с пус­ты­ми ру­ками. А до­ма же­на уже жда­ла его воз­ле за­топ­ленно­го оча­га, на ко­тором сто­яла ско­воро­да, а на ско­воро­де ра­зог­ре­валось мас­ло. Же­на спро­сила ры­бака:

— По­чему ты ни­чего не при­нес на ужин, муж?

Тот от­ве­тил:

— По­думай толь­ко, что со мной про­изош­ло. Не ус­пел я заб­ро­сить ме­рёжу, как в нее по­палась хо­рошая ры­ба. Я ее вы­тащил, а она и го­ворит мне че­ловечь­им го­лосом: «От­пусти ме­ня, я пред­назна­чена не те­бе. Зав­тра ты пой­ма­ешь ту ры­бу, ко­торая пред­назна­чена те­бе». Ну, я ее и от­пустил.

Лег­ли они спать го­лод­ны­ми, а на сле­ду­ющее ут­ро ры­бак сно­ва по­шел на бе­рег мо­ря, заб­ро­сил ме­рёжу и пой­мал ог­ромную ры­бу. Ед­ва он вы­тащил ее на бе­рег, как она от­кры­ла рот и про­из­несла че­ловечь­им го­лосом:

— Как хо­рошо, что ты пой­мал ме­ня! Я и есть та са­мая ры­ба, ко­торая те­бе пред­назна­чена. А те­перь сде­лай вот что: раз­ру­би ме­ня на во­семь кус­ков. Два кус­ка за­копай у во­рот сво­его до­ма, два кус­ка от­дай ко­были­це, два со­баке, а два кус­ка пусть съ­ест твоя же­на.

Ры­бак при­шел до­мой, раз­ру­бил ры­бу на во­семь кус­ков и все сде­лал так, как она ему за­веща­ла. Прош­ло вре­мя, и воз­ле его во­рот вы­рос­ли два вы­соких ки­пари­са, ко­были­ца ро­дила двух ве­лико­леп­ных же­ребят, ка­ких до сих пор во­об­ще ник­то на све­те не ви­дывал, со­бака при­нес­ла двух не­обыч­но­го ви­да ль­вят, а его же­на ро­дила двух маль­чи­ков-близ­не­цов. Ми­нули го­ды, и вы­рос­ли их сы­новья храб­ры­ми и очень кра­сивы­ми.

В со­сед­ней с ни­ми де­рев­не жи­ла Кра­са зем­ли, и стар­ший сын ры­бака, уз­нав об этом, ре­шил от­пра­вить­ся в ту де­рев­ню и взять ее се­бе в же­ны. Че­го толь­ко отец с ма­терью не де­лали, как не убеж­да­ли его, пы­та­ясь об­ра­зумить и от­го­ворить от этой бе­зум­ной за­теи. Це­лыми дня­ми рас­ска­зыва­ли они ему, ка­кие опас­ности под­жи­дали тех, кто хо­дил ту­да, и сколь­ко прек­расных юно­шей уже сло­жили там свои го­ловы. Но ни­чего не мог­ло ос­та­новить юно­го смель­ча­ка. Про­ща­ясь, он за­явил ро­дите­лям, что ес­ли его ки­парис за­вянет и скло­нит­ся к зем­ле, зна­чит, он то­же по­гиб. За­тем он сел на сво­его же­реб­ца, взял с со­бой ль­ва и у­ехал.

При­быв в де­рев­ню, он нап­ра­вил­ся пря­мо к до­му Кра­сы зем­ли. Из во­рот навс­тре­чу ему выш­ла ведь­ма и спро­сила:

— Че­го те­бе на­до?

Юно­ша от­ве­тил:

— Я при­ехал за Кра­сой зем­ли.

В то же мгно­венье ведь­ма об­ра­тила в ка­мен­ную глы­бу его са­мого, же­реб­ца, на ко­тором он вос­се­дал, и ль­ва, ко­торый сто­ял ря­дом с ни­ми, а у во­рот ро­дитель­ско­го до­ма за­сох и скло­нил­ся к зем­ле ки­парис. Ро­дите­ли юно­ши ста­ли горь­ко пла­кать и при­читать, ведь они зна­ли, по­чему за­сох и скло­нил­ся к зем­ле ки­парис.

Уви­дев за­сох­ший ки­парис, млад­ший брат вос­клик­нул:

— Те­перь я по­еду ту­да! Я дол­жен спас­ти бра­та и при­вез­ти Кра­су зем­ли!

Но мать с от­цом зап­ри­чита­ли и зап­ла­кали еще гор­ше, ста­ли умо­лять сы­на не об­ма­нывать се­бя нас­чет тех опас­ностей, ко­торые его под­сте­рега­ют, ибо с ним не­мину­емо слу­чит­ся то же са­мое, что и со стар­шим бра­том. Но сколь­ко они ни пла­кали, сколь­ко ни умо­ляли его, он не хо­тел их слу­шать.

Вско­чил млад­ший брат-близ­нец на сво­его же­реб­ца, поз­вал сво­его ль­ва и пом­чался в де­рев­ню Кра­сы зем­ли. Од­на­ко, нас­лу­шав­шись об опас­ностях, ко­торые его под­жи­дали у до­ма Кра­сы зем­ли, и осо­бен­но о злой ведь­ме, ох­ра­няв­шей кра­сави­цу, он по до­роге стро­го-нас­тро­го при­казал сво­ему ль­ву:

— Как толь­ко мы подъ­едем к до­му Кра­сы зем­ли и из во­рот вый­дет ведь­ма, ты, не раз­ду­мывая, хва­тай ее преж­де, чем она ус­пе­ет пе­ревес­ти дух и ска­зать хо­тя бы еди­ное сло­во, и стис­ни ее зу­бами так, что­бы ей ста­ло яс­но: или она дол­жна ожи­вить мо­его бра­та и от­дать ему Кра­су зем­ли, или ей боль­ше не жить.

Подъ­еха­ли они к во­ротам до­ма Кра­сы зем­ли, и уви­дел млад­ший брат-близ­нец сво­его ока­менев­ше­го бра­та на ока­менев­шем же­реб­це, а ря­дом с ним ока­менев­ше­го ль­ва. У млад­ше­го бра­та сле­зы гра­дом по­сыпа­лись из глаз, а лев, ед­ва за­видев в во­ротах ведь­му, бро­сил­ся на нее, как ему бы­ло при­каза­но, схва­тил ее и так силь­но стис­нул зу­бами, что она сог­ну­лась по­полам и чуть не ис­пусти­ла дух. По­нимая, что при­шел ей ко­нец, ведь­ма ска­зала юно­ше, что­бы он ско­рее во­шел в дом, от­крыл шкаф, вы­нул от­ту­да и при­нес две бу­тыли, од­ну с бе­лой, а дру­гую с крас­ной во­дой.

— Бе­лой во­дой, — про­пища­ла ведь­ма, за­дыха­ясь в пас­ти ль­ва, — ты прев­ра­тишь их из кам­ня в че­лове­ка, же­реб­ца и ль­ва, а крас­ной во­дой ожи­вишь.

Юно­ша вбе­жал в дом, вы­нул из шка­фа две бу­тыли, ок­ро­пил бра­та, его же­реб­ца и ль­ва бе­лой во­дой, и те из кам­ня сно­ва прев­ра­тились в че­лове­ка, же­реб­ца и ль­ва, а по­том ок­ро­пил их крас­ной во­дой, и они тот­час ожи­ли.

— Ой! Как же я дол­го спал! — ска­зал, оч­нувшись, стар­ший брат.

— Да не спал ты! Это ведь­ма об­ра­тила те­бя в ка­мень! — от­ве­тил ему млад­ший брат.

Вош­ли они вмес­те в дом, уви­дели там Кра­су зем­ли и ве­лели ей не­мед­ленно со­бирать­ся в до­рогу. По­том все усе­лись на ло­шадей и в соп­ро­вож­де­нии вер­ных ль­вов по­еха­ли в де­рев­ню к ро­дите­лям. Ведь­ма же ос­та­лась ле­жать у во­рот, с тру­дом при­ходя в чувс­тво.

В это вре­мя на увяд­шем ки­пари­се, скло­нив­шемся до са­мой зем­ли у во­рот ро­дитель­ско­го до­ма, сно­ва рас­пусти­лись листья, и он под­нял вер­ши­ну к не­бесам. А ро­дите­ли юно­ши, уви­дев это, чуть с ума не сош­ли от ра­дос­ти, по­няв, что их сын жив и здо­ров.