Гибель шайтана

Жил од­нажды на бе­лом све­те очень кра­сивый и сме­лый юно­ша. С ут­ра до но­чи бро­дил он по го­рам и ле­сам и охо­тил­ся на ди­ких зве­рей. Ког­да он ус­та­вал, то ло­жил­ся где-ни­будь в те­ни де­рева и слад­ко за­сыпал.

Од­нажды пос­ле обе­да он дре­мал в те­ни ог­ромно­го ду­ба. В это вре­мя ми­мо не­го про­ходи­ли три бо­гини — влас­ти­тель­ни­цы че­лове­чес­ких су­деб. Они очень об­ра­дова­лись, уви­дев та­кого кра­сиво­го юно­шу, и ос­та­нови­лись по­любо­вать­ся на не­го. Од­на из них ска­зала:

— Я хо­чу, что­бы этот храб­рец в лю­бое вре­мя, ког­да за­хочет, мог прев­ра­тить­ся в му­равья!

Вто­рая ска­зала:

— А я да­рю ему спо­соб­ность прев­ра­щать­ся в со­кола, ког­да он то­го по­жела­ет!

Третья до­бави­ла:

— А я ода­рю его спо­соб­ностью прев­ра­щать­ся в дра­кона, об­ла­да­юще­го си­лой се­ми дра­конов!

Влас­ти­тель­ни­цы че­лове­чес­ких су­деб уш­ли, а юно­ша, ко­торый слы­шал их сло­ва сквозь дре­му, оч­нулся и спро­сонья ни­как не мог по­нять, что про­изош­ло: то ли кто-то в дей­стви­тель­нос­ти про­из­нес эти сло­ва, то ли ему прис­ни­лось. Он ре­шил: «На­до не­мед­ленно ис­пы­тать, мо­гу ли я прев­ра­щать­ся в то­го, в ко­го за­хочу?!» И он про­из­нес:

— Сей­час я муж­чи­на, а хо­чу стать му­равь­ем!

Не ус­пел он до­гово­рить пос­леднее сло­во, как прев­ра­тил­ся в му­равья. По­том он по­желал стать со­колом и стал со­колом, за­хотел стать дра­коном и стал дра­коном. Под ко­нец он сно­ва прев­ра­тил­ся в че­лове­ка и ра­дос­тно вос­клик­нул:

— А те­перь я обя­затель­но добь­юсь сво­его и же­нюсь на ко­ролев­ской до­чери!

И что же он сде­лал, как вы ду­ма­ете? Ед­ва на­чало смер­кать­ся, смель­чак от­пра­вил­ся к ко­ролев­ско­му двор­цу, ос­та­новил­ся воз­ле од­но­го окош­ка и заг­ля­нул в не­го. Там он уви­дел ко­ролев­ну, ко­торая пок­расне­ла, как ма­ков цвет, от­верну­лась и зак­ры­ла ли­цо ру­ками, за­метив, что на нее че­рез ок­но смот­рит очень кра­сивый юно­ша. Но юно­ша вов­се не рас­сердил­ся на нее за то, что она не ста­ла смот­реть на не­го, а, нап­ро­тив, рас­сме­ял­ся и ска­зал:

— Ты не зна­ешь ме­ня, а я ведь очень люб­лю те­бя! Не сом­не­ва­юсь, что ты то­же ско­ро ме­ня по­любишь.

Ночью он обер­нулся со­колом, вле­тел в это са­мое окош­ко, по­том обер­нулся му­равь­ем и че­рез ма­лень­кую ды­роч­ку у по­рога про­ник в ту ком­на­ту, где спа­ла ко­ролев­на. Там он сно­ва прев­ра­тил­ся в юно­шу и с тре­петом в сер­дце стал рас­смат­ри­вать прек­расную спя­щую де­вуш­ку. Од­на­ко она очень ско­ро по­чувс­тво­вала его взгляд и прос­ну­лась. Уви­дев у сво­ей пос­те­ли муж­чи­ну, ко­ролев­на страш­но ис­пу­галась и за­вопи­ла от­ча­ян­ным го­лосом:

— Отец! Отец!

Ко­роль при­бежал из сво­их по­ко­ев, что­бы пос­мотреть, что мог­ло так на­пугать его дочь, но юно­ша в мгно­венье ока прев­ра­тил­ся в му­равья. Ко­ролев­на вос­клик­ну­ла:

— Отец, у ме­ня в ком­на­те спря­тал­ся че­ловек!

Ко­роль с сом­не­ни­ем в го­лосе спро­сил:

— Как он мог про­ник­нуть сю­да?

Все же он обыс­кал ком­на­ту, ни­кого не на­шел и ска­зал до­чери:

— Я ду­маю, это те­бе прис­ни­лось.

И, улы­ба­ясь, от­пра­вил­ся спать. Но не ус­пел он улечь­ся в кро­вать и зак­рыть гла­за, как юно­ша опять прев­ра­тил­ся из му­равья в юно­шу, а ко­ролев­на, уви­дев его воз­ле се­бя, ста­ла кри­чать еще бо­лее ис­тошным го­лосом:

— Отец! Отец!

Ко­роль сно­ва вско­чил с кро­вати и при­бежал в спаль­ню до­чери, но ни­кого не об­на­ружил. Так пов­то­рилось три ра­за под­ряд. На тре­тий раз ко­роль ре­шитель­но за­явил до­чери:

— Я ду­маю, те­бе не да­ет по­коя твое де­вичье сер­дечко. Всем из­вес­тно: пос­ле то­го как де­вуш­ке ис­полнит­ся пят­надцать лет, она ни о чем дру­гом не мо­жет ду­мать, кро­ме же­нихов да сва­деб­но­го вен­ца!

Пос­ле это­го он вы­шел, за­пер дверь ее спаль­ни на ключ, лег спать и боль­ше не об­ра­щал вни­мания на воп­ли до­чери.

А юно­ша сно­ва прев­ра­тил­ся в юно­шу, и кра­сави­ца на­чала кри­чать что бы­ло сил. Она дро­жала, как трос­тинка, и пла­кала от стра­ха. Юно­ша стал уго­вари­вать ее по-хо­роше­му:

— Ну что ты так ме­ня ис­пу­галась? Не­уже­ли я ка­жусь те­бе та­ким бе­зоб­разным? Ни­чего пло­хого я те­бе не сде­лаю. Ме­ня при­вела сю­да лю­бовь к те­бе.

Так он ус­по­ка­ивал и уго­вари­вал ее, и ко­ролев­на пос­те­пен­но пе­рес­та­ла пла­кать и вы­тер­ла сле­зы. По­том они раз­го­вори­лись и до са­мого ут­ра ве­село бол­та­ли и сме­ялись. Ка­кой ко­рот­кой по­каза­лась им эта ночь!

Ког­да про­пел пе­тух, юно­ша ска­зал:

— Те­перь я по­кину те­бя!

Ко­ролев­на от­ве­тила:

— Иди, и дай бог те­бе здо­ровья. Но пом­ни, что се­год­ня ве­чером я сно­ва бу­ду ждать те­бя с боль­шим не­тер­пе­ни­ем.

Юно­ша по­кинул дво­рец та­ким же спо­собом, как и по­пал в не­го, — он обер­нулся со­колом и вы­летел в ок­но, ко­торое ему от­во­рила ко­ролев­на в сво­ей спаль­не. Она дол­го сто­яла и смот­ре­ла ему вслед, лю­бу­ясь по­летом кра­сивой и воль­ной пти­цы. По­том зак­ры­ла ок­но, лег­ла в пос­тель и по­дума­ла: «Ах, как это прек­расно! Как хо­рошо! Ка­кой он за­меча­тель­ный! Как я бу­ду счас­тли­ва, ес­ли вый­ду за не­го за­муж!»

Как она за­дума­ла, так и про­изош­ло: вско­ре сос­то­ялась свадь­ба ко­ролев­ны и кра­сав­ца пас­ту­ха.

Че­рез нес­коль­ко дней пос­ле свадь­бы мо­лодые ра­но ут­ром от­пра­вились на про­гул­ку в ко­ролев­ский цвет­ник. Вдруг на­летел силь­ный ве­тер, под­хва­тил кра­сави­цу и унес ее в не­из­вес­тном нап­равле­нии. Муж не ус­пел сло­ва ска­зать: он так и ос­тался сто­ять на мес­те, оне­мев от не­ожи­дан­ности и изум­ле­ния. По­том бро­сил­ся ос­матри­вать ко­ролев­ский сад, но все нап­расно, же­ны и след прос­тыл. Тог­да, не раз­ду­мывая ни ми­нуты, он по­кинул го­род и от­пра­вил­ся в даль­ние края на по­ис­ки сво­ей же­ны.

Шел юно­ша, шел по до­рогам, лу­гам и го­рам и к ве­черу очень про­голо­дал­ся и ус­тал. Ночь зас­тигла его в глу­хом и тем­ном ле­су. Он уже сов­сем бы­ло ре­шил при­лечь под ка­ким-ни­будь де­ревом и зас­нуть, но по­бо­ял­ся, что его мо­жет ужа­лить змея, и по­тому поб­рел даль­ше. Вско­ре он раз­ли­чил в от­да­лении сла­бый ого­нек. Это ока­залась ма­лень­кая ла­чуга, в ко­торой жил ста­рик. Уви­дев на по­роге сво­его до­ма ус­та­лого пут­ни­ка, ста­рик спро­сил:

— Что ты ищешь в этих глу­хих мес­тах, сы­нок?

Юно­ша рас­ска­зал ста­рику, как ве­тер под­хва­тил и унес его мо­лодую же­ну.

— Где мне те­перь ис­кать ее?

Ста­рик от­ве­тил:

— Не знаю где, но ты иди и иди по этой тро­пин­ке даль­ше и уви­дишь пе­щеру. Там ты най­дешь дру­гого ста­рика, ко­торый зна­ет нам­но­го боль­ше мо­его.

По­шел юно­ша даль­ше, шел, шел и на­конец, доб­рался до пе­щеры, в ко­торой воз­ле го­ряще­го кос­тра си­дел древ­ний ста­рик. Вид у не­го был очень поч­тенный. На пле­чи его бы­ла наб­ро­шена тол­стая гу­на, пе­ретя­нутая в по­ясе бе­чев­кой. Бо­рода его бы­ла бе­ла как снег, и та­кими же бе­лыми бы­ли во­лосы, спус­кавши­еся до са­мых плеч. Спи­на у ста­рика гор­би­лась, те­ло бы­ло ху­дым, как су­хая вет­ка, но гла­за го­рели, как уг­ли.

Юно­ша с поч­те­ни­ем при­ветс­тво­вал его и по­цело­вал ему ру­ку.

— Что ты ищешь, сы­нок, в этом за­бытом бо­гом мес­те? — спро­сил ста­рик.

Юно­ша с дрожью в го­лосе по­ведал ему о сво­ем нес­частье. Ста­рик выс­лу­шал мол­ча, но с боль­шим вни­мани­ем, и ска­зал:

— Сей­час по­сиди от­дохни и вы­пей круж­ку мо­лока, по­тому что ты ус­тал, а зав­тра те­бя ждет длин­ная до­рога. Твоя же­на на­ходит­ся на ос­тро­ве, ок­ру­жен­ном со всех сто­рон бур­ным мо­рем. Там вла­дычес­тву­ет шай­тан, сын Боль­шо­го шай­та­на. Ес­ли ты смо­жешь доб­рать­ся до то­го ос­тро­ва и по­гово­рить со сво­ей же­ной, то уз­на­ешь, что нуж­но сде­лать, что­бы спас­ти ее.

На рас­све­те ста­рик раз­бу­дил юно­шу, по­казал ему, в ка­кую сто­рону ид­ти, и бла­гос­ло­вил на про­щанье. Юно­ша от­пра­вил­ся в путь, дос­тиг бе­рега мо­ря, обер­нулся со­колом, пе­реле­тел на ос­тров и усел­ся на сте­не кре­пос­ти, в ко­торой жил шай­тан. В од­ном из окон уви­дел он свою же­ну, оде­тую во все чер­ное. Ее зо­лотис­тые во­лосы бы­ли рас­пу­щены, кра­сави­ца си­дела и горь­ко пла­кала. Ког­да в ок­но вле­тел со­кол и обер­нулся ее кра­сав­цем му­жем, сер­дце ко­ролев­ны заш­лось от ра­дос­ти. Муж и же­на бро­сились друг дру­гу в объ­ятия и рас­це­лова­лись.

— Спа­си ме­ня! — взмо­лилась ко­ролев­на.

Но юно­ша от­ве­тил ей:

— Я не знаю, как спас­ти те­бя.

Же­на ска­зала:

— Сей­час я сде­лаю так, что ты ус­лы­шишь об этом из уст прок­ля­того шай­та­на, ко­торый дер­жит ме­ня здесь вза­пер­ти вмес­те с дру­гими та­кими же нес­час­тны­ми де­вуш­ка­ми и мо­лоды­ми жен­щи­нами, как я.

В ту же ми­нуту раз­дался гро­хот тя­желых ша­гов не­чис­то­го, ко­торый под­ни­мал­ся по лес­тни­це в ком­на­ту ко­ролев­ны. Юно­ша не­мед­ленно обер­нулся му­равь­ем и спря­тал­ся в рас­пу­щен­ных во­лосах сво­ей лю­бимой, ко­торая опус­ти­ла го­лову на ру­ки и сде­лала вид, что пла­чет. Шай­тан, по­дой­дя к ней, ог­ля­дел­ся, при­нюхал­ся и про­из­нес:

— Ка­кой прек­расный дух ис­хо­дит от мя­са муж­чи­ны! Ес­ли я уви­жу его, то неп­ре­мен­но съ­ем!

Кра­сави­ца зад­ро­жала от стра­ха, а шай­тан спро­сил ее:

— Ну, го­вори, кто тут у те­бя пря­чет­ся?

Но она под­ня­ла на не­го зап­ла­кан­ные гла­за и от­ве­тила:

— По­думай сам, кто мо­жет доб­рать­ся до это­го ос­тро­ва и про­ник­нуть сю­да?

Шай­тан ре­шил по­ладить с кра­сави­цей и по­тому ска­зал ей:

— Выт­ри сле­зы, гос­по­жа. Не на­до пла­кать, а то твоя кра­сота увя­нет. Мо­жет быть, ты на­де­ешь­ся, что те­бе удас­тся выр­вать­ся из этой кре­пос­ти? Нап­расные на­деж­ды! Так о чем же тог­да пла­кать? Луч­ше при­мирись с тем, что есть. Че­го те­бе здесь не хва­та­ет? За­будь сво­его му­жа, за­будь, про­шу те­бя. Что он со­бой пред­став­ля­ет по срав­не­нию со мною? Ни­чего! А ес­ли он, на твой взгляд, да­же и сто­ит ка­кой-ни­будь ма­лос­ти, то раз­ве смер­тный мо­жет срав­нить­ся с бес­смертным? Со­ветую те­бе быть муд­рой и не му­чить се­бя по­нап­расну. Ты еще очень мо­лода, так за­чем же ом­ра­чать свои мо­лодые го­ды?

Кра­сави­ца от­ве­тила ему:

— По­чему ты бра­нишь мо­его му­жа? Ты прав лишь в том, что его дей­стви­тель­но нель­зя срав­нить с то­бой. Ты ди­карь, а он че­ловек мяг­кий и вос­пи­тан­ный. О том, что он храб­рее и силь­нее всех на све­те, и го­ворить не при­ходит­ся. А ка­кой он кра­сивый и об­хо­дитель­ный! Ты же бе­зоб­разный, бес­чес­тный и хищ­ный. Ты хва­лишь­ся, буд­то бы ты бес­смер­тен? Но тот, кто ест и пь­ет, всег­да в кон­це кон­цов уми­ра­ет. Уве­ряю те­бя, ес­ли бы ты по­пал­ся мо­ему му­жу, он жи­вым бы те­бя не вы­пус­тил. Ты раз­го­вари­ва­ешь со мной так са­мона­де­ян­но и бес­це­ремон­но лишь по­тому, что зна­ешь: здесь ни­кого нет и ник­то не мо­жет ус­лы­шать те­бя.

Шай­тан рас­хо­хотал­ся, об­на­жив ред­кие и ос­трые зу­бы:

— Ес­ли я так тер­пе­лив с то­бой, то толь­ко по­тому, что ты очень кра­сива! Ты пра­ва, ког­да го­воришь: тот, кто ест и пь­ет, ра­но или поз­дно уми­ра­ет! Да, я то­же мо­гу уме­реть, но пос­лу­шай, что для это­го на­до: смель­чак, ес­ли та­ковой, ко­неч­но, най­дет­ся, дол­жен взять из гнез­да го­луб­ки два яй­ца. Од­но яй­цо он дол­жен раз­бить о лоб мо­его от­ца, Боль­шо­го шай­та­на, ко­торый тот­час же ум­рет. В то же мгно­венье я очень силь­но за­болею, а ког­да этот смель­чак от­ва­жит­ся и су­ме­ет про­ник­нуть сю­да и ра­зобь­ет о мой лоб вто­рое яй­цо, то по­гиб­ну и я. Ты ду­ма­ешь, это лег­ко сде­лать? А ес­ли это для ко­го-то и ока­жет­ся воз­можным, то как он об этом уз­на­ет? Ты ведь си­дишь вза­пер­ти и ни­кому ни­чего не мо­жешь рас­ска­зать? По­это­му не воз­ра­жай мне по­пус­ту, ког­да слы­шишь от ме­ня, что я бес­смер­тен.

Так юно­ша, спря­тав­ший­ся в во­лосах сво­ей же­ны, уз­нал тай­ну шай­та­на. Ког­да не­чис­тый ушел, он вновь прев­ра­тил­ся в че­лове­ка, рас­про­щал­ся с ко­ролев­ной, рас­це­ловал ее в обе ще­ки и ска­зал:

— Те­перь ни­кого и ни­чего не бой­ся. Ско­ро ты ста­нешь сво­бод­ной, как и все ос­таль­ные кра­сави­цы, ко­торые здесь то­мят­ся.

Гибель шайтана

За­тем он обер­нулся со­колом, вы­летел че­рез ок­но, усел­ся на вер­ши­не вы­соко­го хол­ма и ог­ля­дел­ся. Не­пода­леку за­метил он боль­шое ста­до ко­ров. Сно­ва обер­нувшись че­лове­ком, он по­дошел к ста­ду, отыс­кал стар­ше­го пас­ту­ха и ска­зал, что го­тов на­нять­ся к не­му пас­ти ко­ров. Они быс­тро до­гово­рились, по­тому что юно­ша пон­ра­вил­ся стар­ше­му пас­ту­ху и бе­зо вся­ких воз­ра­жений сог­ла­сил­ся на то не­боль­шое жа­лованье, ко­торое тот ему пред­ло­жил. Ут­ром, от­прав­ляя на пас­тби­ще ста­до ко­ров, стар­ший пас­тух пре­дуп­ре­дил его, что­бы он ни на миг не от­лу­чал­ся от них, ина­че они мо­гут заб­рести на те лу­га, ко­торые при­над­ле­жат Боль­шо­му шай­та­ну. Стар­ший пас­тух объ­яс­нил, где эти лу­га на­ходят­ся. Ра­зуме­ет­ся, юно­ша сра­зу же пог­нал ко­ров пря­мо на эти лу­га. Ко­ровы раз­бре­лись по вы­сокой и све­жей тра­ве, а юно­ша усел­ся на ус­ту­пе ска­лы и за­иг­рал на сви­рели.

Боль­шой шай­тан ус­лы­шал звук сви­рели и в ярос­ти прим­чался на луг, гром­ко кри­ча:

— Ка­кой прек­расный дух ис­хо­дит от мя­са муж­чи­ны! Ес­ли я уви­жу его, то неп­ре­мен­но съ­ем!

Юно­ша крик­нул ему в от­вет:

— Вот я где! Иди сю­да, ес­ли хо­чешь ме­ня съ­есть!

Шай­тан ис­пустил гро­мопо­доб­ный вопль и бро­сил­ся ту­да, где си­дел юно­ша, ко­торый ми­гом об­ра­тил­ся в дра­кона, об­ла­да­юще­го си­лой се­ми дра­конов. Они схва­тились и би­лись до ве­чера, но ни тот, ни дру­гой не смог­ли одо­леть друг дру­га. Ког­да оба ус­та­ли, ста­рый шай­тан ска­зал:

— Ес­ли бы я смог вы­пить нем­но­го во­ды из сво­его ис­точни­ка, то сод­рал бы с те­бя шку­ру, как с жа­бы, и раз­нес в клоч­ки!

Юно­ша от­ве­тил:

— Ес­ли бы мне да­ли нем­но­го хле­ба и ви­на, я ра­зор­вал бы те­бя на час­ти и бро­сил со­бакам!

Ве­чером ста­до вер­ну­лось в за­гон и стар­ший пас­тух уви­дел, как мно­го мо­лока да­ли ко­ровы, ко­торых пас юно­ша. Он сно­ва пов­то­рил ему свой на­каз:

— Не па­си ко­ров на лу­гах Боль­шо­го шай­та­на!

— Но я ни­чего не мо­гу с ни­ми сде­лать, они не хо­тят ид­ти на дру­гое пас­тби­ще, — воз­ра­зил тот.

— Все рав­но по­ос­те­регись! Мо­жет про­изой­ти боль­шое нес­частье!

На рас­све­те юно­ша сно­ва пог­нал ко­ров на преж­нее мес­то. Как и на­кану­не, при­летел ужас­ный ста­рый шай­тан и они весь день с ним би­лись, но так и не одо­лели друг дру­га.

Нас­та­ла ночь, но юно­ша ни­как не мог зас­нуть. До са­мого рас­све­та про­сидел он воз­ле пас­тушь­ей хи­жины. Он вспо­минал свою же­ну, и тя­желые ду­мы му­чили его. Что она сей­час де­ла­ет? Что с ней во­об­ще бу­дет, ес­ли он не су­ме­ет одо­леть Боль­шо­го шай­та­на? Ког­да он в та­ком слу­чае уви­дит ее? Мо­жет быть, сле­тать к ней сей­час? Ах нет! Ведь он пок­лялся ей, что вер­нется в кре­пость толь­ко по­беди­телем! И еще он очень бо­ял­ся, как бы шай­тан не уз­нал, что он уже два дня под­ряд не на жизнь, а на смерть бь­ет­ся с его от­цом, Боль­шим шай­та­ном. А ес­ли шай­тан-сын уже зна­ет об этом? Ой-ой-ой! Тог­да он вряд ли ког­да-ни­будь уви­дит свою же­ну, — по­думал юно­ша, и на гла­зах его выс­ту­пили сле­зы.

Так он си­дел, огор­ча­ясь и раз­мышляя, что де­лать даль­ше, и вдруг за­метил го­луб­ку, при­летев­шую в свое гнез­до. Юно­ша вспом­нил сло­ва шай­та­на о двух го­луби­ных я­ич­ках, дос­тал на вся­кий слу­чай из гнез­да эти два я­ич­ка и су­нул их в кар­ман. По­том он раз­бу­дил ра­бот­ни­ка, ко­торый уби­рал за­гон, дал ему бу­тыл­ку ви­на и ка­равай хле­ба и поп­ро­сил:

— Да­вай се­год­ня пой­дем пас­ти ко­ров вмес­те. Ты бу­дешь си­деть и от­ды­хать, но ког­да я ска­жу те­бе, ты не­мед­ленно дашь мне этот хлеб и ви­но.

Пог­на­ли они с ра­бот­ни­ком ко­ров на пас­тби­ще и не ус­пе­ли прий­ти ту­да, как со свис­том и гро­хотом к ним прим­чался Боль­шой шай­тан. На­чалась бит­ва, и бы­ла она еще бо­лее сви­репой и жес­то­кой, чем в пер­вые два дня. Ког­да про­тив­ни­ки ус­та­ли и в из­не­може­нии по­вали­лись на зем­лю, юно­ша взял из рук ра­бот­ни­ка хлеб и ви­но, быс­тро под­кре­пил­ся, а по­том с но­выми си­лами наб­ро­сил­ся на Боль­шо­го шай­та­на и уда­рил его ку­лаком по го­лове. Тот по­шат­нулся, оп­ро­кинул­ся на­земь и за­катил гла­за, ед­ва ды­ша. А юно­ша быс­тро под­бе­жал к не­му и раз­бил о его лоб го­луби­ное я­ич­ко.

Боль­шой шай­тан ис­пустил дух.

В тот же миг тя­жело за­болел его сын-шай­тан и по­нял, что при­шел его пос­ледний час. Он взды­хал, сто­нал и скре­жетал зу­бами:

— Ах я, нес­час­тный! Это она ви­нова­та! Она рас­кры­ла мою тай­ну! Од­на она зна­ла об этом. Ну, по­падись она мне сей­час, я вы­пил бы из нее всю кровь…

Шай­тан ле­жал, вы­тянув­шись, как ра­неный буй­вол, и изо рта его ка­пала пе­на. От его не­мыс­ли­мых воп­лей ве­тер хо­дил по ком­на­там, а кре­пость дро­жала и сот­ря­салась до са­мого ос­но­вания. Но си­лы уже по­кину­ли его, и ког­да в ок­но с шу­мом и свис­том крыль­ев вле­тел со­кол и тут же обер­нулся прек­расным юно­шей, он не смог да­же при­под­нять­ся со сво­его од­ра.

Ока­менев от не­ожи­дан­ности и стра­ха, шай­тан вы­тара­щил гла­за и в ужа­се про­шеп­тал:

— Кто ты? Как ты сю­да по­пал?

Юно­ша мол­ча по­дошел к не­му и раз­бил о его лоб го­луби­ное я­ич­ко. В то же мгно­венье шай­тан-сын рас­про­щал­ся с жизнью. А юно­ша обо­шел все ком­на­ты и по­меще­ния и ос­во­бодил свою же­ну и всех ос­таль­ных кра­савиц, ко­торые то­мились в этой прок­ля­той кре­пос­ти.