Корова Насреддина и конец света

Сос­та­рил­ся Нас­реддин, и не под си­лу ему ста­ла ни­какая ра бо­та. Единс­твен­ное, что он мог еще де­лать, это хо­дить изо дня в день на луг и пас­ти там свое единс­твен­ное сок­ро­вище — то­щую ко­рову.

Од­нажды си­дел он на за­валин­ке, гля­дя, как его ста­рая и ху­досоч­ная ко­рова жу­ет тра­ву. В это вре­мя ми­мо про­ходи­ли трое го­рожан, знат­ные вель­мо­жи в бо­гатых одеж­дах. За­видев Нас­редди­на, они ре­шили пос­ме­ять­ся над ним. Один из них ска­зал:

— Пос­мотри­те, не тот ли это плут, ко­торый умуд­ря­ет­ся об­ма­нывать всех и вся? Да­вай­те-ка и мы его об­ма­нем!

Дру­гой воз­ра­зил:

— Кля­нусь честью, это со­вер­шенно бес­по­лез­ное де­ло — пы­тать­ся об­ма­нуть Нас­редди­на! До сих пор еще ни­кому не уда­валось его об­ма­нуть. Ли­са хит­рю­щая! Он сам нас сто раз про­даст и ку­пит.

В кон­це кон­цов пос­по­рив нем­но­го, они ре­шили уго­ворить Нас­редди­на за­резать ко­рову, со­об­щив ему, что зав­тра нас­ту­пит ко­нец све­та и день Страш­но­го су­да. Они бы­ли уве­рены, что он по­падет­ся на­конец в ло­вуш­ку. А то ведь прос­то обид­но — до сих пор он толь­ко рас­став­лял ло­вуш­ки дру­гим, а сам всег­да вы­ходил су­хим из во­ды.

Вель­мо­жи приб­ли­зились к Нас­редди­ну с мрач­ны­ми и огор­ченны­ми ли­цами.

— Хо­рошо, что мы встре­тили те­бя, Нас­реддин!

— Как хо­рошо, что вы приш­ли сю­да, гос­по­да! Как хо­рошо!

— Чем ты за­нима­ешь­ся на этом лу­гу?

— Фи-и! Го­ворить не­удоб­но. Пос­коль­ку ни на ка­кую дру­гую ра­боту я уже по ста­рос­ти лет не спо­собен, то тра­чу свое вре­мя на то, что па­су эту нес­час­тную жи­воти­ну.

— А за­чем те­бе нуж­на та­кая дох­лая ко­рова?

— Да ра­ди той кап­ли мо­лока, ко­торую она все еще из се­бя вы­дав­ли­ва­ет, а то грызть бы мне од­ни су­хие кор­ки.

— Да, пло­хи де­ла. А ты ни­чего не слы­шал?

— Нет, гос­по­да. Не дай бог ус­лы­шать что-ни­будь дур­ное. А что слу­чилось?

— Да та­кое слу­чилось, что ху­же и не при­дума­ешь! Ни для те­бя, ни для нас, ни для ко­го бы то ни бы­ло! Зав­тра нас­ту­пит ко­нец све­та и день Страш­но­го су­да. Вот ка­кие де­ла, в ка­кую пе­редел­ку мы все по­пали!

— Да что вы го­вори­те, гос­по­да! Не­уж­то и вправ­ду? Ка­кой ужас! Боль­ше все­го мне, ко­неч­но, жал­ко вас. Вы ведь еще на­ходи­тесь в са­мом рас­цве­те сил и да­рова­ний. А что до ме­ня, то о се­бе я уже дав­но не за­бочусь: я свое в жиз­ни по­лучил. Как го­ворит­ся, на мо­ем лу­гу цве­ты уже от­цве­ли. Я — воз­бла­года­рим ал­ла­ха за его ми­лос­ти! — от рож­де­ния не ви­дел счас­тли­вых дней, а ес­ли те­перь уй­ду в зем­лю, то это и бу­дет для ме­ня са­мым луч­шим вы­ходом из по­ложе­ния. Иму­щес­тво и ве­щи то­же не пред­став­ля­ют для ме­ня боль­ше ни­какой цен­ности.

— Ну хо­рошо, ес­ли зав­тра всем нам ко­нец, то, на­вер­но, и ко­рова не име­ет для те­бя осо­бого зна­чения.

— Ко­неч­но, ко­неч­но. Те­перь моя ко­рова точ­но так же не име­ет для ме­ня ни­како­го зна­чения, как и ва­ши иму­щес­тво и ве­щи не име­ют для вас ни­како­го зна­чения.

— Тог­да зна­ешь, что мы се­год­ня сде­ла­ем? Возь­мем и за­режем твою ко­рову, раз уж она не пред­став­ля­ет для те­бя боль­ше цен­ности. Пря­мо здесь ос­ве­жу­ем ее, раз­де­ла­ем ту­шу и по­жарим мя­со. По­том на­едим­ся и напь­ем­ся в свое удо­воль­ствие, по­тому что се­год­ня наш пос­ледний день, а зав­тра мы ум­рем и на этом за­кон­чим свой зем­ной путь!

— Луч­ше и при­думать нель­зя, чем вы при­дума­ли, гос­по­да, — сог­ла­сил­ся Нас­реддин.

Вель­мо­жи, не мед­ля ни ми­нуты, за­реза­ли его ко­рову, мя­со на­руби­ли на кус­ки, за­тем схо­дили в де­рев­ню, наш­ли у ко­го-то из кресть­ян ог­ромный ка­зан и пря­мо на лу­гу, там, где Нас­реддин пас свою ко­рову, ра­зож­гли кос­тер.

Ста­рый плут ска­зал вель­мо­жам:

— До­рогие мои гос­по­да, поз­воль­те мне со­об­щить вам, что я ведь из­вес­тный на всю ок­ру­гу по­вар. Ни од­на свадь­ба, ни один праз­дник не об­хо­дит­ся без то­го, что­бы ме­ня не поз­ва­ли при­гото­вить что-ни­будь вкус­ное. По­это­му уж поз­воль­те и се­год­ня мне по­жарить мя­со мо­ей ко­ровы! А с вас ни­какой ра­боты не пот­ре­бу­ет­ся, кро­ме то­го, что­бы дос­тать мне как мож­но боль­ше хво­рос­ту и дров, по­тому что ко­рова моя, по прав­де ска­зать, на­ходи­лась в прек­лонном воз­расте, и ее нуж­но ос­но­ватель­но по­тушить и по­жарить.

Вель­мо­жи очень об­ра­дова­лись, по­тому что им все же уда­лось об­ма­нуть Нас­редди­на. Они уже пред­вку­шали, как по­лако­мят­ся го­вяди­ной, да еще хо­рошо за­жарен­ной. Они тот­час от­пра­вились за хво­рос­том, но сна­чала пос­ни­мали свою рос­кошную вер­хнюю одеж­ду, от­стег­ну­ли ору­жие и по­яса, ук­ра­шен­ные се­реб­ром и зо­лотом, ча­сы и ко­шель­ки с день­га­ми, и все это сло­жили в ку­чу, а са­ми раз­бре­лись по ок­рес­тным хол­мам и ро­щам в по­ис­ках хво­рос­та для кос­тра.

Нас­реддин прос­ле­дил за тем, что­бы кос­тер хо­рошо раз­го­рел­ся, а за­тем ос­мотрел их одеж­ду и вы­нул из нее все ко­шель­ки. День­ги он взял се­бе в уп­ла­ту за за­резан­ную ко­рову, а ко­шель­ки и бо­гатую одеж­ду поб­ро­сал в кос­тер и до тех пор пе­реме­шивал с хво­рос­том и уг­ля­ми, по­ка все не сго­рело.

Чуть поз­же он крик­нул вель­мо­жам:

— Не пе­ре­утом­ляй­тесь, гос­по­да! Вы соб­ра­ли дос­та­точ­но дров, боль­ше нам не по­надо­бит­ся!

Вель­мо­жи при­тащи­ли хво­рост и усе­лись воз­ле кос­тра от­дохнуть. Они с удо­воль­стви­ем заг­ля­дыва­ли в ка­зан, от­ку­да ап­пе­тит­но пах­ло жа­реным мя­сом, под­ми­гива­ли друг дру­гу, сме­ялись и шу­тили. Они бы­ли в вос­торге, по­тому что в этот ве­чер им уда­лось об­ма­нуть то­го, ко­го до сих пор не уда­валось об­ма­нуть ни од­но­му че­лове­ку.

Вско­ре по­тянул прох­ладный ве­терок, и вель­мо­жи вста­ли, что­бы на­кинуть на пле­чи вер­хнюю одеж­ду. Но сколь­ко они ни ис­ка­ли ее, най­ти не смог­ли.

Обес­по­ко­ен­ные и расс­тро­ен­ные, они об­ра­тились к Нас­редди­ну:

— Ку­да де­валась на­ша одеж­да, по­чему мы не мо­жем ее най­ти? Мо­жет, ты спря­тал ее ку­да-ни­будь?

— Одеж­да? Ка­кая одеж­да? Ах, да, да, да… Вспо­минаю. Как толь­ко вы уш­ли за хво­рос­том, у ме­ня кон­чи­лись дро­ва и, что­бы кос­тер не по­гас, я поб­ро­сал всю ва­шу одеж­ду в кос­тер.

— Что ты на­делал, нес­час­тный! — вскри­чали вель­мо­жи. — Ты сжег та­кую до­рогую одеж­ду? Ты что, ос­леп и не ви­дел, что бро­са­ешь в огонь? У те­бя что, в го­лове по­мути­лось? Как ты мог сот­во­рить та­кую глу­пость, ко­торая ни­ког­да ни­кому не при­ходи­ла в го­лову?

— Нис­коль­ко у ме­ня в го­лове не по­мути­лось, до­рогие гос­по­да, кля­нусь вам. Прос­то я по­думал, что одеж­да вам боль­ше не по­надо­бит­ся, раз уж зав­тра нас­ту­пит ко­нец све­та и день Страш­но­го су­да. Ведь имен­но по этой при­чине мы за­реза­ли мою бед­ную ко­рову. Сты­дитесь! Вы муж­чи­ны, а ве­дете се­бя, как сла­боха­рак­терные жен­щи­ны. Му­жай­тесь! Ос­тался все­го один день! Ведь я бу­ду жить без ко­ровы, а вы без одеж­ды все­го лишь до зав­траш­не­го ут­ра! Се­год­ня мы до от­ва­ла на­едим­ся и напь­ем­ся в свое удо­воль­ствие, а зав­тра будь, что бу­дет, двум смер­тям не бы­вать, од­ной не ми­новать!

Один из вель­мо­жей, раз­дра­жен­ный и разъ­ярен­ный боль­ше ос­таль­ных, не смог боль­ше вы­дер­жать раз­гла­голь­ство­ваний Нас­редди­на и на­кинул­ся на не­го со сло­вами:

— Зав­тра, зав­тра! Но по­чему та­кое нес­частье слу­чилось с на­ми се­год­ня, ска­жи на ми­лость? По­чему мы на бе­ду свою встре­тились се­год­ня с то­бою? Ка­кой день су­да? Это мы хо­тели по­заба­вить­ся и об­ма­нуть те­бя, мо­шен­ник бес­со­вес­тный!

— Ах вот оно что, ока­зыва­ет­ся! — за­явил Нас­реддин, изоб­ра­зив смер­тель­ную оби­ду. — В та­ком слу­чае я ска­жу вам, гос­по­да, — ухо­дите от­сю­да! Я на­конец по­нял, что вы за­те­яли. Ока­зыва­ет­ся, ко­нец све­та и день Страш­но­го су­да дол­жен был нас­ту­пить зав­тра толь­ко для ме­ня и мо­ей ко­ровы, а не для вас и ва­ших на­рядов! И еще за­пом­ни­те, гос­по­да: до сих пор ник­то не су­мел об­ма­нуть Нас­редди­на и не об­ма­нет до тех пор, по­ка он не сой­дет в мо­гилу! Счас­тли­вого вам пу­ти, гос­по­да, по­тому что я и так обо­шел­ся с ва­ми слиш­ком ми­лосер­дно!

И вель­мо­жи уш­ли не со­лоно хле­бав­ши, вко­нец расс­тро­ен­ные и прис­ты­жен­ные, так и не от­ве­дав жа­реной го­вяди­ны, а Нас­реддин по­шел на дру­гой день на ба­зар и ку­пил се­бе на их день­ги трех дой­ных ко­ров.