Маро золушка

Жил-был в де­рев­не бед­няк. Ро­дите­ли у не­го умер­ли, род­ни не бы­ло, ос­тался он на све­те один-оди­неше­нек. Бил­ся, бил­ся, а де­ла все на лад не идут, ку­да ни взгля­нет — ни­щета и за­пус­те­ние. Что тут де­лать? Ду­мал он, ду­мал и ре­шил же­нить­ся. В же­ны выб­рал де­вуш­ку доб­рую, ум­ную и тру­долю­бивую.

Же­нил­ся, и де­ла сра­зу в го­ру пош­ли. За­жили они с же­ной ду­ша в ду­шу, ра­бота­ли с ут­ра до но­чи. Стал кресть­янин бо­гатеть, в до­ме день­жон­ки за­велись. Ро­дилась у них доч­ка. Ис­полнил­ся ре­бен­ку го­док, а же­на возь­ми да за­болей. По­боле­ла она, по­боле­ла и умер­ла. Вот уж бе­да так бе­да — вся жизнь у кресть­яни­на пош­ла пра­хом. Ос­тался он с мла­ден­чи­ком на ру­ках, а что де­лать — не зна­ет, ему ра­ботать на­до, а как ди­тя ма­лое ос­та­вить? Ни на шаг от не­го от­лу­чить­ся нель­зя. Вот и приш­лось ему пов­сю­ду с со­бой доч­ку тас­кать.

Соб­рал он дру­зей-при­яте­лей, стал со­вет дер­жать, как жить даль­ше.

— За­муча­ешь­ся и про­падешь, — ска­зали друзья, — же­нись еще раз, нет для те­бя дру­гого вы­хода.

Но не ле­жит у кресть­яни­на сер­дце к но­вой же­нить­бе.

— Не хо­чу, — твер­дит он в от­вет, — от­ку­да я знаю, ка­кая же­на мне на этот раз по­падет­ся?

Но уго­вори­ли его друзья, и он вско­рос­ти опять же­нил­ся. Те­перь он спо­кой­но ра­ботал в по­ле, а же­на прис­матри­вала за де­воч­кой, уби­рала дом.

Но­вая же­на нев­злю­била его доч­ку. Она и нян­чи­лась-то с ней толь­ко по­тому, что бо­ялась выз­вать не­удо­воль­ствие му­жа, ко­торый очень сер­дился, ес­ли за­мечал, что де­воч­ка не на­кор­мле­на и не ухо­жена. Че­рез не­кото­рое вре­мя же­на кресть­яни­на за­бере­мене­ла и то­же ро­дила де­воч­ку. А еще че­рез год по­яви­лась в их до­ме и третья доч­ка. Стар­шую дочь зва­ли Ма­ро, сред­нюю Ли­ло, а млад­шую Лэ­нэ. Шли го­ды, де­воч­ки рос­ли. Ког­да стар­шей ис­полни­лось де­сять лет, ее уже все в де­рев­не зва­ли Ма­ро-зо­луш­кой, по­тому что ма­чеха не­нави­дела ее и в от­сутс­твие му­жа на гла­за к се­бе не пус­ка­ла, по­тому что де­воч­ка бы­ла очень кра­сива, а ее доч­ки нек­ра­сивы. Но по­ка еще ма­чеха не мог­ла при­чинить ей ни­како­го зла в от­кры­тую или выг­нать ее из до­му, по­тому что бо­ялась му­жа.

Прош­ло еще нес­коль­ко лет, и отец де­вочек умер, а его же­на ос­та­лась хо­зяй­кой до­ма и хо­роше­го сос­то­яния. Те­перь от нее за­висе­ло, ко­му что по­купать, ко­му что да­рить, ко­го чем кор­мить. Как толь­ко день­ги ока­зались у нее в ру­ках, она тут же на­купи­ла сво­им доч­кам но­вой кра­сивой одеж­ды, а пад­че­рицу ос­та­вила в об­носках. Сво­их до­чек она не об­ре­меня­ла ни­каки­ми, да­же лег­ки­ми по­руче­ни­ями, а стар­шую зас­тавля­ла вы­пол­нять всю са­мую тя­желую ра­боту по хо­зяй­ству: хо­дить в лес за дро­вами, тас­кать во­ду, мыть и по­лос­кать белье на реч­ке. Ког­да же Ма­ро, обес­си­лев от ус­та­лос­ти и го­лода, при­ходи­ла по ве­черам до­мой, ма­чеха ки­дала ей ку­сок черс­тво­го и зап­лесне­вело­го хле­ба, за­то се­бе и доч­кам всег­да го­тови­ла вкус­ную еду, и они по нес­коль­ку раз в день са­дились вмес­те за стол и ели, по­ка стар­шая де­вуш­ка ра­бота­ла. Млад­шие доч­ки це­лыми дня­ми при­хора­шива­лись и на­ряжа­лись, а по­том от­прав­ля­лись на про­гул­ку, на том и кон­ча­лись все их де­ла и за­боты, и все же они за­видо­вали стар­шей сес­тре, по­тому что та да­же в сво­их лох­моть­ях бы­ла ку­да кра­сивее их. Единс­твен­ным че­лове­ком, ко­му Ма­ро-зо­луш­ка мог­ла из­лить свою ду­шу, бы­ла ее тет­ка, сес­тра по­кой­ной ма­тери. Она же по­тихонь­ку под­кар­мли­вала пле­мян­ни­цу, но бед­ной де­вуш­ке при­ходи­лось на­вещать ее тай­но, что­бы ма­чеха и сес­тры не за­мети­ли, по­тому что те, ког­да уз­на­вали, что она хо­дила к тет­ке, ру­гали и би­ли ее.

Приш­ла по­ра, де­вуш­ки за­невес­ти­лись. Для сво­их до­чек ма­чеха сра­зу же на­няла сва­тов, а о том, что­бы Ма­ро вы­дать за­муж, и раз­го­вору не бы­ло. Нап­ро­тив, всем, ко­го ма­чеха встре­чала, она го­вори­ла:

— Ведь ка­кая бе­да с ней, с этой Ма­ро! Веч­но она хо­дит за­мараш­кой, вы­пач­канная в зо­ле и са­же. Уж сколь­ко раз я ей го­вори­ла: на­день хо­рошую одеж­ду, по­мой­ся, по­чис­тись, как мои доч­ки, а она, не­год­ни­ца, та­кая уп­ря­мая, ни­ког­да не умо­ет­ся, не при­чешет­ся, ни­ког­да не на­денет на се­бя что-ни­будь кра­сивое и чис­тое.

Так она рас­ска­зыва­ла всем, кто по­падал­ся ей на гла­за, но лю­дей раз­ве об­ма­нешь? Они-то сво­ими гла­зами ви­дели ее до­чек-без­дель­ниц и Ма­ро, ко­торая над­ры­валась на ра­боте. И ник­то не хо­тел сва­тать­ся за ее до­чек, а все же­нихи, ко­торых ма­чеха прис­матри­вала для них, сва­тались к Ма­ро-зо­луш­ке. Это так зли­ло и раз­дра­жало ма­чеху, что она ре­шила: нуж­но по­губить пад­че­рицу, ино­го вы­хода у нее прос­то нет. Ду­мала она, ду­мала и на­конец наш­ла спо­соб, ка­ким по­губить ее: на мель­ни­це, ку­да кресть­яне их де­рев­ни хо­дили мо­лоть му­ку, со­бира­лись по но­чам джин­ны. К ним-то ма­чеха и за­дума­ла пос­лать пад­че­рицу. Она поз­ва­ла ее и ска­зала:

— На­сыпь ме­шок зер­на и сту­пай на мель­ни­цу, пусть мель­ник те­бе его пе­реме­лет.

Но день уже кло­нил­ся к ве­черу и бы­ло яс­но, что де­вуш­ку в пу­ти зас­та­нет ночь.

Ма­ро от­ве­тила:

— Ку­да же я пой­ду, ведь ско­ро нач­нет смер­кать­ся? Я до­берусь до мель­ни­цы не рань­ше ча­са но­чи. Луч­ше уж я вый­ду из до­му пос­ле по­луно­чи, а к ут­ру бу­ду там.

Но ма­чеха зло обор­ва­ла ее:

— За­мол­чи и от­прав­ляй­ся не­мед­ленно! К по­луно­чи ты бу­дешь на мель­ни­це, а к ут­ру вер­нешь­ся до­мой. Че­го ты бо­ишь­ся? Та­кой гряз­ну­ле, как ты, бо­ять­ся не­чего, те­бя да­же упырь не ута­щит, ис­пу­га­ет­ся.

Но де­вуш­ка бо­ялась и от­ка­зыва­лась ид­ти ночью. Тог­да ма­чеха из­би­ла ее, на­силь­но взва­лила ей на спи­ну ме­шок с зер­ном и выг­на­ла из до­му. Ухо­дя, Ма­ро ска­зала:

— Дай уж мне тог­да пу­чок ку­дели, я хоть бу­ду лен прясть, по­ка мель­ник бу­дет мо­лоть зер­но.

Ма­чеха су­нула ей гре­бень, ве­рете­но, ку­дель, и де­вуш­ка от­пра­вилась в до­рогу. Ког­да она приш­ла на мель­ни­цу, был ров­но час но­чи. Две­ри мель­ни­цы сто­яли от­кры­тыми, но мель­ни­ка и его ра­бот­ни­ков внут­ри не ока­залось. Там же без прис­мотра ле­жали меш­ки с му­кою. Мель­ник и его ра­бот­ни­ки не опа­сались во­ров, по­тому что прек­расно зна­ли: не толь­ко они, но и все в ок­ру­ге бо­ят­ся джин­нов.

Де­вуш­ка сбро­сила тя­желый ме­шок с зер­ном, по­ис­ка­ла и наш­ла све­тиль­ник, ос­тавлен­ный ра­бот­ни­ками, заж­гла его, пус­ти­ла мель­нич­ное ко­лесо, вы­сыпа­ла зер­но, за­тем на­дела на де­ревян­ный гре­бень ку­дель и усе­лась с ве­рете­ном в ру­ках прясть, по­ка му­ка пе­реме­лет­ся. В это вре­мя как раз и при­лете­ли джин­ны. Они соб­ра­лись по­сере­дине мель­ни­цы и ста­ли гром­ко орать, во­пить и рас­пе­вать пес­ни, но до де­вуш­ки не дот­ра­гива­лись и де­лали вид, что не об­ра­ща­ют на нее ни­како­го вни­мания. Толь­ко ког­да джин­ны ус­та­ли во­пить, петь и бе­сить­ся, они соб­ра­лись в кру­жок вок­руг Ма­ро-зо­луш­ки и спро­сили, по­дер­гав за лен:

— А это что та­кое? А что у те­бя в ру­ках вер­тится? Чем ты за­нима­ешь­ся?

Ма­ро от­ве­тила:

— Я об­ра­баты­ваю та­кую вещь, ко­торая тре­бу­ет ог­ромных ста­раний и уси­лий.

Джин­нам очень хо­телось най­ти по­вод ки­нуть­ся на де­вуш­ку и изу­вечить ее. По­это­му они про­дол­жа­ли расс­пра­шивать:

— Ну, тог­да рас­ска­жи нам, что это за вещь и как ты ее об­ра­баты­ва­ешь?

Ма­ро ста­ла им спо­кой­но объ­яс­нять:

— Ра­бота вот ка­кая: сна­чала мы па­шем зем­лю, по­том ее бо­рону­ем, по­том се­ем лен, по­том про­палы­ва­ем зе­леные всхо­ды и вы­рыва­ем сор­ня­ки, по­том, ког­да лен соз­ре­ет и го­лов­ки у не­го по­буре­ют, мы дер­га­ем его с кор­нем, по­том вя­жем в сно­пы и об­мо­лачи­ва­ем, что­бы вы­сыпа­лись се­мена, по­том сно­пы раз­вя­зыва­ем и тон­ким сло­ем рас­сти­ла­ем на лу­гу дней на двад­цать, по­том сно­ва скла­дыва­ем и вя­жем в пуч­ки, по­том гру­зим лен на по­воз­ку, по­том от­во­зим его на реч­ку, по­том пог­ру­жа­ем в во­ду и ос­тавля­ем мок­нуть там дней на де­сять, по­том вы­тас­ки­ва­ем из во­ды, по­том от­жи­ма­ем, по­том сно­ва пуч­ки раз­вя­зыва­ем, а лен рас­кла­дыва­ем и су­шим, по­том сно­ва свя­зыва­ем в пуч­ки, по­том гру­зим на по­воз­ку, по­том при­возим до­мой, по­том от­би­ва­ем стеб­ли валь­ком, по­том вы­чесы­ва­ем их греб­нем один, два, три ра­за и по­луча­ем ку­дель, по­том ку­дель пря­дем, пе­рек­ру­чивая нить на ве­рете­но, — вот ви­дите, как я это де­лаю? — по­том сма­тыва­ем ни­ти в мо­ток, по­том под­го­тав­ли­ва­ем на ткац­ком ста­не ос­но­ву — длин­ные ни­ти, про­тяну­тые вдоль, од­на над дру­гой, по­том ткем холст, по­том сни­ма­ем его со ста­на, по­том мо­ем, по­том в сол­нечный день рас­сти­ла­ем на реч­ном пес­ке и от­бе­лива­ем, по­том при­носим до­мой, по­том кро­им одеж­ду, по­том сши­ва­ем кус­ки тка­ни, а по­том уже но­сим одеж­ду.

Так от­ве­тила им Ма­ро-зо­луш­ка, а джин­ны сто­яли, ра­зинув рты от изум­ле­ния, и вни­матель­но вслу­шива­лись в ее сло­ва. Ког­да она окон­чи­ла свой рас­сказ, каж­дый из них дос­тал из кар­ма­на горсть зо­лотых мо­нет и они об­ле­пили ими де­вуш­ку с го­ловы до ног. В это вре­мя про­пел пе­тух, и джин­ны убе­жали.

Ма­ро-зо­луш­ка ос­та­лась од­на. Зер­но бы­ло уже раз­мо­лото, она соб­ра­ла му­ку, ос­та­нови­ла мель­нич­ное ко­лесо, взва­лила ме­шок с му­кой се­бе на спи­ну и от­пра­вилась в де­рев­ню. До­мой она вер­ну­лась ра­но ут­ром, ког­да ма­чеха со сво­ими до­черь­ми еще спа­ли. Со­бака, ле­жа во дво­ре у лес­тни­цы, уви­дела ее, об­леплен­ную с го­ловы до ног зо­лоты­ми мо­нета­ми, и ста­ла гром­ко ла­ять:

— Идет Ма­ро-зо­луш­ка, оде­тая в зо­лото! Идет Ма­ро-зо­луш­ка, оде­тая в зо­лото!

Прос­ну­лась ма­чеха, ус­лы­шала со­баку и крик­ну­ла ей:

— За­мол­чи, ще­нок! Бе­шеный пес те­бя уку­сил, что ли? Что ты там тяв­ка­ешь? Ма­ро-зо­луш­ку се­год­ня ночью за­души­ли джин­ны, а ты го­воришь, буд­то она идет, оде­тая в зо­лото!

Не ус­пе­ла ма­чеха от­ру­гать со­баку, как Ма­ро-зо­луш­ка уже по­дош­ла к до­му и ска­зала:

— От­крой­те две­ри, я вер­ну­лась!

Ма­чеха вско­чила с пос­те­ли, от­кры­ла две­ри и, уви­дев пад­че­рицу, с го­ловы до ног об­леплен­ную зо­лоты­ми мо­нета­ми, сна­чала рас­те­рялась, а по­том сде­лала вид, что очень до­воль­на ею и ее ра­ботой, и при­нялась лас­ко­во выс­пра­шивать:

— Как же это по­лучи­лось? По­чему вся твоя одеж­да об­лепле­на зо­лоты­ми мо­нета­ми?

Де­вуш­ка от­ве­тила:

— Там на мель­ни­це ночью соб­ра­лись джин­ны, и каж­дый из них дос­тал из кар­ма­на горсть зо­лотых мо­нет и прик­ле­ил к мо­ей одеж­де. Вот и по­лучи­лось, что я с го­ловы до ног ока­залась в зо­лоте.

Тог­да ма­чеха за­яви­ла:

— Ве­чером я пош­лю ту­да Ли­ло.

Нас­тал ве­чер, и Ли­ло от­пра­вилась на мель­ни­цу с ма­лень­ким ме­шоч­ком зер­на, по­тому что не бы­ла при­уче­на тас­кать тя­жес­ти. Ей мать то­же да­ла с со­бой ль­на, гре­бень и ве­рете­но. В час но­чи доб­ра­лась Ли­ло до мель­ни­цы и наш­ла ее две­ри от­кры­тыми. Она отыс­ка­ла све­тиль­ник, как ее на­учи­ла Ма­ро-зо­луш­ка, заж­гла его, за­пус­ти­ла мель­нич­ное ко­лесо, за­сыпа­ла зер­но и усе­лась прясть. Вско­ре при­лете­ли джин­ны и уви­дели де­вуш­ку. Сна­чала они ста­ли орать, во­пить и рас­пе­вать пес­ни, как это бы­ло у них за­веде­но, по­том ус­та­ли и ре­шили от­дохнуть. Ок­ру­жив Ли­ло, они спро­сили:

— Что это у те­бя в ру­ках? Что ты пря­дешь?

Ли­ло от­ве­тила им:

— А вы что, ос­лепли? Лен пря­ду, не­уж­то са­ми не ви­дите?

Ед­ва она про­из­несла эти сло­ва, как джин­ны за­ломи­ли ей од­ну ру­ку за спи­ну и спро­сили:

— В од­ной ру­ке у те­бя лен. А в дру­гой что?

— Ну, вы сов­сем ос­лепли! Ве­рете­но, что же еще?

Джин­ны за­ломи­ли ей вто­рую ру­ку и спро­сили:

— А что ты ме­лешь?

— Что, что! Зер­но ме­лю! Не­уж­то не ви­дите?

Джин­ны схва­тили ее за но­ги, по­том сжа­ли ей го­лову и свер­ну­ли ее на­бок, но в это вре­мя про­пел пе­тух, и они убе­жали. Ос­та­лась Ли­ло на мель­ни­це вся изу­вечен­ная, со свер­ну­той на­бок го­ловой. Ут­ром приш­ли на мель­ни­цу ра­бот­ни­ки и наш­ли скрю­чен­ную и пе­реко­шен­ную на­бок де­вуш­ку, так как рас­пря­мить­ся она боль­ше не смог­ла. Ра­бот­ни­ки спро­сили ее, из ка­кой она де­рев­ни. За­тем они по­сади­ли ее та­кую, как есть, на ло­шадь и от­пра­вили с про­вожа­тым до­мой. Там мать уже дав­но вста­ла и жда­ла ее, всю усы­пан­ную зо­лотом, но Ли­ло все не шла.

Пер­вой ее еще из­да­ли зап­ри­мети­ла со­бака и ста­ла ла­ять:

— Ра­бот­ник с мель­ни­цы ве­зет Ли­ло на ло­шади, а она вся изу­родо­ван­ная, и ру­ки, и но­ги, а го­лова-то, го­лова!..

Ма­чеха зак­ри­чала на со­баку:

— За­мол­чи, ще­нок! Бе­шеный пес те­бя уку­сил, что ли? Что ты тяв­ка­ешь глу­пос­ти? Моя Ли­ло едет вся усы­пан­ная зо­лотом! А зо­лота на ней еще боль­ше, чем бы­ло на Ма­ро-зо­луш­ке, по­тому что она кра­сивее ее и в бе­седе ис­куснее.

Не ус­пе­ла она от­ру­гать со­баку, как са­ма уви­дела со­вер­шенно изу­родо­ван­ную Ли­ло, ко­торую при­дер­жи­вал на ло­шади ра­бот­ник мель­ни­ка. Мать с кри­ками вы­бежа­ла ей навс­тре­чу, сня­ла с ло­шади и при­волок­ла до­мой. По­том поз­ва­ла са­мых луч­ших ле­карей, приг­ла­сила свя­щен­ни­ков и за­каза­ла мо­леб­ны. Об­щи­ми уси­ли­ями им с тру­дом уда­лось кое-как под­ле­чить Ли­ло. Осо­бен­но мно­го хло­пот дос­та­вила ле­карям го­лова де­вуш­ки, ко­торая нам­но­го луч­ше ви­дела, что де­ла­ет­ся за ее спи­ной, чем впе­реди. Ед­ва Ли­ло поп­ра­вилась и ста­ла на но­ги, как мать с еще боль­шим усер­ди­ем, чем преж­де, при­нялась ис­кать сво­им до­черям же­нихов.

В это вре­мя в со­сед­нем го­сударс­тве жил принц, ко­торый не хо­тел же­нить­ся, по­тому что все прин­цессы, с ко­торы­ми его зна­коми­ли, ему не нра­вились. Лег он од­нажды спать, и прис­ни­лась ему Ма­ро-зо­луш­ка. Как ее зва­ли, он во сне не рас­слы­шал. Но она ему так пон­ра­вилась, что он чуть с ума не со­шел. По­каза­лось ему, что он спро­сил у нее во сне, от­ку­да она ро­дом, и де­вуш­ка наз­ва­ла свою род­ную де­рев­ню. Принц да­же снял с нее мер­ку во сне, что­бы сшить ей сва­деб­ную одеж­ду и баш­мачки. Сни­лась она ему всю ночь, а на­ут­ро, прос­нувшись, на­шел он ря­дом с кро­ватью за­писан­ные его ру­кою мер­ки. Он взял их и ве­лел сде­лать по этой мер­ке баш­мачки, а сам ре­шил:

— По­еду-ка я в те края, возь­му с со­бой баш­мачки и пос­мотрю, чем для ме­ня обер­нется этот сон.

От­пра­вил­ся принц в путь, взяв с со­бой баш­мачки, при­был в го­род, на­ходив­ший­ся в по­луча­се ез­ды от де­рев­ни, наз­ва­ние ко­торой он ус­лы­шал во сне, по­селил­ся на пос­то­ялом дво­ре и пос­лал гла­шатая по всем ок­рес­тным де­рев­ням со­об­щить сле­ду­ющее:

— Чу­жезем­ный принц про­будет здесь пят­надцать дней, каж­дый ве­чер он бу­дет ус­тра­ивать в го­роде на пос­то­ялом дво­ре ужин. Принц приг­ла­ша­ет в гос­ти всех не­замуж­них де­вушек, ко­торые за­хотят при­нять его приг­ла­шение, и их ро­дите­лей, а ес­ли ка­кая-ни­будь де­вуш­ка ему пон­ра­вит­ся, то он на ней же­нит­ся.

И ста­ли каж­дый ве­чер со­бирать­ся лю­ди на пос­то­ялом дво­ре. Принц не ску­пил­ся на уго­щение. Сто­лы ло­мились от яств и питья, а же­ла­ющих по­бесе­довать с прин­цем и по­казать ему сво­их до­черей ока­залось очень мно­го. Весть о том, что чу­жезем­ный принц вы­бира­ет се­бе не­вес­ту, дос­тигла и той де­рев­ни, где жи­ла Ма­ро-зо­луш­ка. Все, у ко­го бы­ли не­замуж­ние доч­ки, со­бира­лись к не­му на ужин. Ре­шили при­нять приг­ла­шение и обе сес­тры Ма­ро-зо­луш­ки со сво­ей ма­терью. Весь день они чис­ти­ли и гла­дили свои луч­шие на­ряды, что­бы выг­ля­деть пок­ра­сивее и пон­ра­вить­ся прин­цу. Ког­да сес­тры оде­вались и при­хора­шива­лись, Ма­ро-зо­луш­ка сто­яла ря­дом и смот­ре­ла на них. Сес­тры ста­ли сме­ять­ся над ней и го­ворить:

— Ты, мо­жет быть, то­же хо­чешь пой­ти по­казать­ся прин­цу? Одень ка­кое-ни­будь из на­ших плать­ев и иди.

Но де­вуш­ка от­ве­тила:

— Нет, это не для ме­ня. Иди­те вы, по­тому что вы кра­сивые и хо­рошие де­вуш­ки, а я ос­та­нусь до­ма.

И сес­тры вмес­те со сво­ей ма­терью от­пра­вились к прин­цу на ужин, а Ма­ро-зо­луш­ка, ос­тавшись од­на, уш­ла к сво­ей тет­ке. Там она си­дела за­дум­чи­вая, с гла­зами пол­ны­ми слез.

Тет­ка спро­сила ее:

— По­чему ты та­кая грус­тная?

Ма­ро-зо­луш­ка от­ве­тила:

— От­то­го, что де­ла мои идут очень уж хо­рошо.

— Мо­жет, и ты хо­чешь пой­ти по­казать­ся прин­цу? — по­ин­те­ресо­валась тет­ка.

— В чем же мне ид­ти? — спро­сила Ма­ро.

— А ес­ли бы я на­ряди­ла те­бя, ты бы пош­ла? — спро­сила та. И ког­да Ма­ро от­ве­тила, что хо­тела бы пой­ти, хо­тя зна­ет, что все рав­но не пон­ра­вит­ся прин­цу, тет­ка ска­зала:

— Хо­рошо, сей­час я от­прав­лю те­бя ту­да.

Тет­ка Ма­ро-зо­луш­ки бы­ла во­роже­ей. Она вста­ла, прош­лась по ком­на­те и вок­руг до­ма, быс­тро пой­ма­ла двух мы­шей и че­тырех куз­не­чиков, взя­ла боль­шую тык­ву, вы­нес­ла ее во двор, и вдруг мы­ши ста­ли ко­нями, куз­не­чики слу­гами, а тык­ва ка­ретой. А Ма­ро-зо­луш­ка, ко­торая сто­яла и смот­ре­ла на это чу­до, ока­залась об­ла­чен­ной в си­яющие зо­лотис­тые одеж­ды. Ка­рета и сбруя ло­шадей то­же си­яли зо­лотом, слу­ги бы­ли оде­ты в бо­гатые платья, а на го­ловах у них раз­ве­вались рос­кошные сул­та­ны. Тет­ка ска­зала зо­луш­ке:

— Са­дись в ка­рету и по­ез­жай, но за­пом­ни, что ров­но в две­над­цать ча­сов но­чи ко­ни сно­ва ста­нут мы­шами, слу­ги куз­не­чика­ми, ка­рета тык­вой. А ты ока­жешь­ся в сво­ем ста­ром и рва­ном платье. По­это­му как толь­ко пробь­ет один­надцать, те­бе на­до со­бирать­ся и у­ез­жать.

Ма­ро-зо­луш­ка се­ла в ка­рету и по­еха­ла в го­род. Лю­ди, тол­пивши­еся у пос­то­яло­го дво­ра, уви­дели ее зо­лотую ка­рету со слу­гами, ук­ра­шен­ны­ми сул­та­нами, и не­мед­ленно до­ложи­ли прин­цу:

— При­еха­ла знат­ная гос­по­жа, на­вер­но, ко­ролев­ская дочь, ес­ли су­дить по то­му, ка­кая у нее ка­рета и ка­кие рос­кошные сул­та­ны на го­ловах ее слуг.

Принц встал из-за сто­ла, вы­шел во двор, по­мог де­вуш­ке вы­лез­ти из ка­реты, про­водил ее в ком­на­ту и уса­дил ря­дом с со­бой. Он стал бе­седо­вать с ней и преж­де все­го спро­сил:

— От­ку­да ты ро­дом?

Но она наз­ва­ла ему не свою де­рев­ню, а сов­сем дру­гую. И тем не ме­нее она ему очень пон­ра­вилась. Он вы­нул баш­ма­чок и поп­ро­сил де­вуш­ку при­мерить его. До это­го он пред­ла­гал при­мерить баш­ма­чок всем де­вуш­кам, ко­торых ро­дите­ли при­води­ли к не­му в гос­ти, и все не­замуж­ние де­вуш­ки, ко­торые в тот ве­чер си­дели и ужи­нали со сво­ими ро­дите­лями на пос­то­ялом дво­ре, его уже при­мери­ли, но ни од­ной из них он не по­дошел. Ря­дом с Ма­ро-зо­луш­кой ока­зались ее сес­тры и ма­чеха, Ма­ро уз­на­ла их, но они ее не уз­на­ли. Ког­да принц сно­ва вы­нул баш­ма­чок, его тут же при­мери­ли обе сес­тры Ма­ро-зо­луш­ки и, ко­неч­но, вдеть в не­го но­гу не смог­ли. По­том баш­ма­чок взя­ла Ма­ро-зо­луш­ка, и все соб­равши­еся убе­дились, что он ока­зал­ся ей как раз впо­ру, буд­то на нее был сшит. Ког­да это уви­дел принц, он об­ра­довал­ся, по­тому что де­вуш­ка ему очень нра­вилась. Про­било де­сять ча­сов ве­чера, принц на­ходил­ся в прек­расном рас­по­ложе­нии ду­ха, он сво­ей ру­кой брал со сто­ла сла­дос­ти и пе­реда­вал их Ма­ро-зо­луш­ке, а та не­кото­рые ела са­ма, а не­кото­рые пе­реда­вала сес­трам, и те то­же си­дели очень до­воль­ные и с удо­воль­стви­ем ла­коми­лись. Но бе­седо­вал принц толь­ко с Ма­ро-зо­луш­кой, с дру­гими де­вуш­ка­ми он раз­го­вари­вать не хо­тел.

В один­надцать ча­сов ве­чера Ма­ро-зо­луш­ка вста­ла и соб­ра­лась ухо­дить. И хо­тя принц стал уп­ра­шивать ее за­дер­жать­ся нем­но­го и еще по­бесе­довать с ним, она не пос­лу­шала его, се­ла в ка­рету и у­еха­ла. Ког­да про­било пол­ночь, она как раз въ­ез­жа­ла во двор к сво­ей тет­ке. И с пос­ледним уда­ром ча­сов ее ко­ни сно­ва ста­ли мы­шами, слу­ги куз­не­чика­ми, ка­рета тык­вой, а Ма­ро-зо­луш­ка ос­та­лась сто­ять по­сере­дине дво­ра в сво­ем ста­ром и рва­ном платье. Тет­ка выш­ла и спро­сила ее:

— Ну, как де­ла?

Де­вуш­ка от­ве­тила:

— Очень хо­рошо. Принц раз­го­вари­вал со мною боль­ше, чем с дру­гими де­вуш­ка­ми. А еще принц всем да­вал при­мерить баш­ма­чок, но он ни­кому из де­вушек не по­дошел, толь­ко мне ока­зал­ся впо­ру.

По­том Ма­ро-зо­луш­ка пош­ла к се­бе. Ма­чехи и сес­тер до­ма еще не бы­ло, и она лег­ла спать. Вско­ре вер­ну­лись и те, Ма­ро от­кры­ла им дверь и спро­сила:

— Ну, как вы про­вели вре­мя? Как вам пон­ра­вилось у прин­ца?

Ма­чеха и сес­тры бы­ли уве­рены, что Ма­ро-зо­луш­ка весь ве­чер про­сиде­ла до­ма. Они ска­зали:

— Мы про­вели вре­мя прек­расно. Жаль, что ты не пош­ла и не ви­дела, ка­кой чес­ти мы удос­то­ились. Ту­да при­была ко­ролев­ская дочь в зо­лотой ка­рете. Вся одеж­да ее си­яла зо­лотом! Принц уса­дил ее воз­ле се­бя, а ря­дом с ней си­дели мы. По­том принц стал сво­ей ру­кой брать со сто­ла сла­дос­ти и пе­реда­вать ей, а она пе­реда­вала их нам, и мы все вмес­те их ели. И раз­го­вари­вала она толь­ко с на­ми! Пред­став­ля­ешь се­бе, ни с од­ной де­вуш­кой она боль­ше не раз­го­вари­вала, толь­ко с на­ми!

Ма­ро-зо­луш­ка от­ве­тила:

— Как это хо­рошо! Как я ра­да за вас! Ес­ли бы я бы­ла там, то­же смог­ла бы на вас по­любо­вать­ся. Но я не соз­да­на для то­го, что­бы по­сещать та­кие по­чет­ные мес­та, и одеж­ды у ме­ня нет при­лич­ной, и са­ма я не­хоро­ша со­бою.

Ма­чехе с до­черь­ми так пон­ра­вилось в гос­тях у прин­ца, что на сле­ду­ющий ве­чер они пош­ли ту­да еще раз. Пос­ле их ухо­да Ма­ро-зо­луш­ка нап­ра­вилась к сво­ей тет­ке, и та сна­ряди­ла ее, как и в прош­лый ве­чер. По­еха­ла Ма­ро-зо­луш­ка к прин­цу, а он уже ждал ее, по­мог ей сой­ти с ка­реты, ввел в ком­на­ту, уса­дил воз­ле се­бя, дол­го с ней бе­седо­вал и ра­довал­ся, что сно­ва ви­дит ее. Вре­мя шло, про­било один­надцать. Ма­ро-зо­луш­ка вста­ла, что­бы ухо­дить, но принц поп­ро­сил ее:

— По­сиди еще нес­коль­ко ми­нут.

По­том он вы­шел во двор и при­казал сво­им храб­ре­цам слу­гам:

— Быс­трее сед­лай­те ко­ней и будь­те на­гото­ве: как толь­ко эта гос­по­жа ся­дет в ка­рету и у­едет, ска­чите за ней и уз­най­те, где она жи­вет.

Принц вер­нулся в ком­на­ту и еще око­ло по­луча­са бе­седо­вал с де­вуш­кой. За­тем она сно­ва вста­ла и соб­ра­лась ухо­дить, и тог­да принц про­водил ее до са­мой ка­реты. Ма­ро-зо­луш­ка у­еха­ла. Слу­ги прин­ца бы­ли на­гото­ве, они то­же вско­чили на ло­шадей и пос­ка­кали за ка­ретой. Де­вуш­ка гна­ла ло­шадей что бы­ло сил, по­тому что вре­мени ос­та­валось очень ма­ло. Прис­ка­кав во двор к тет­ке, она выс­ко­чила из ка­реты и вбе­жала к ней в дом. За ней вле­тели во двор на взмы­лен­ных ко­нях слу­ги прин­ца, уви­дели пус­тую ка­рету, спе­шились и ре­шили пос­мотреть, нет ли ко­го-ни­будь внут­ри, но ед­ва они по­дош­ли к ней, как про­било две­над­цать и зо­лотая ка­рета вмес­те со слу­гами в рос­кошных сул­та­нах и ло­шадь­ми с зо­лотой сбру­ей ис­чезла, слов­но ни лю­дей, ни ло­шадей, ни ка­реты ни­ког­да не бы­ло.

Слу­ги прин­ца ос­та­лись сто­ять на мес­те, пот­ря­сен­ные слу­чив­шимся. По­том они по­сове­щались и ре­шили в дом не за­ходить, а рас­по­ложить­ся сна­ружи, по­дож­дать и пос­мотреть, что бу­дет даль­ше. Прош­ло око­ло ча­са, Ма­ро-зо­луш­ка вдо­воль на­гово­рилась с тет­кой и от­пра­вилась до­мой. Вый­дя во двор, она за­мети­ла в тем­но­те слуг прин­ца вер­хом на ко­нях, и они то­же уви­дели ее. Ма­ро-зо­луш­ка пош­ла до­мой, а они ша­гом по­еха­ли сле­дом. Ког­да она вош­ла в свой дом и зак­ры­ла за со­бой дверь, всад­ни­ки по­мети­ли этот дом, но не­замет­но, так, что­бы ник­то не уви­дел их зна­ка, а по­том пос­ка­кали на пос­то­ялый двор к прин­цу.

— Ну, где она жи­вет? Ку­да вы ее про­води­ли? — спро­сил ожи­дав­ший их с не­тер­пе­ни­ем принц.

Слу­ги от­ве­тили:

— Про­води­ли ее до де­рев­ни, — и они ска­зали ему наз­ва­ние де­рев­ни, ко­торое он слы­шал во сне, — она въ­еха­ла во двор од­но­го до­ма, выс­ко­чила из ка­реты и вбе­жала в этот дом, а мы спе­шились и толь­ко по­дош­ли к ка­рете, что­бы по­луч­ше рас­смот­реть, не ос­тался ли там кто, как ка­рета ис­чезла вмес­те со слу­гами в рос­кошных сул­та­нах и ко­нями, но мы со­вер­шенно не мог­ли по­нять, ку­да они все де­вались, то ли про­вали­лись сквозь зем­лю, то ли ис­па­рились в воз­ду­хе. Ког­да мы уви­дели та­кое де­ло, то ре­шили при­та­ить­ся, по­дож­дать и пос­мотреть, что бу­дет даль­ше. Прош­ло око­ло ча­са, и вдруг из это­го же до­ма выш­ла де­вуш­ка. Ли­цом она очень по­ходи­ла на ко­ролев­скую дочь, но оде­та бы­ла не в зо­лотые одеж­ды, а в ста­рое и рва­ное платье. Мы по­еха­ли за ней, а она прош­ла нем­но­го по де­рев­не, вош­ла в дру­гой дом и зак­ры­ла за со­бой дверь. Тог­да мы ос­та­вили на этом до­ме свой знак, но так, что­бы его ник­то не за­метил.

Принц спро­сил их:

— А вы по­том су­ме­ете най­ти этот дом?

Слу­ги за­вери­ли его:

— Обя­затель­но су­ме­ем, да кро­ме то­го, там есть наш знак.

Тог­да принц объ­явил всем при­сутс­тву­ющим, что с зав­траш­не­го дня он боль­ше ни­кого на ужин не приг­ла­ша­ет, те­перь гос­ти мо­гут рас­хо­дить­ся по сво­им до­мам и за­нимать­ся сво­ими де­лами. На этом еже­вечер­ние пир­шес­тва на пос­то­ялом дво­ре за­кон­чи­лись, к ве­лико­му огор­че­нию мес­тных жи­телей, осо­бен­но ро­дите­лей не­вест, тем бо­лее что принц объ­явил на про­щанье, что он уже выб­рал се­бе не­вес­ту и у­ез­жа­ет на два ме­сяца до­мой, что­бы по­луч­ше под­го­товить­ся к свадь­бе, а че­рез два ме­сяца вер­нется об­ратно со сва­тами.

Так и слу­чилось. Прош­ло два ме­сяца, и принц сно­ва при­был в го­род со сва­деб­ным по­ез­дом, сва­тами и му­зыкан­та­ми. На сей раз он при­вез не толь­ко баш­мачки, но и рос­кошную одеж­ду для не­вес­ты, сши­тую по той мер­ке, ко­торую он ви­дел во сне.

Жи­тели го­рода и ок­рес­тных де­ревень очень удив­ля­лись и пов­то­ряли:

— Но кто же все-та­ки его не­вес­та? Где она? Ему ведь ник­то не пон­ра­вил­ся, кро­ме ко­ролев­ской до­чери, при­ез­жавшей на зо­лотой ка­рете, но она не из на­ших мест, а от­ку­да, не­из­вес­тно. Ду­ма­ет­ся, принц стро­ит зам­ки на пес­ке и ни­какой свадь­бы во­об­ще не бу­дет.

Так рас­сужда­ли лю­ди, и ког­да уви­дели, что он в соп­ро­вож­де­нии сва­тов и му­зыкан­тов по­ехал в де­рев­ню, где жи­ла Ма­ро-зо­луш­ка, тол­пы на­рода пос­ле­дова­ли за ним, что­бы пос­мотреть, ко­го он бу­дет сва­тать.

Тор­жес­твен­но ехал принц со сва­тами и му­зыкан­та­ми, ис­полняв­ши­ми сва­деб­ные на­иг­ры­ши, а впе­реди не­го ехал от­ряд храб­ре­цов слуг, ко­торые зна­ли до­рогу и ос­та­вили знак на до­ме Ма­ро-зо­луш­ки. Храб­ре­цы подъ­еха­ли к ее до­му и наш­ли свой знак. Тог­да принц ве­лел им ок­ру­жить дом со всех сто­рон, что­бы Ма­ро-зо­луш­ка не выс­коль­зну­ла из не­го и не убе­жала. Сам же он со сва­тами во­шел в дом. Там он уви­дел трех де­вушек и по­жилую жен­щи­ну. Принц вы­нул баш­мачки и дал де­вуш­кам их при­мерить. Млад­шие сес­тры как ни пы­тались всу­нуть но­ги в эти чу­дес­ные баш­мачки, ни­чего у них не по­лучи­лось, по­том принц дал их Ма­ро-зо­луш­ке, она на­дела, и баш­мачки си­дели на ней так, слов­но на нее бы­ли сде­ланы. Принц дос­тал платье, сши­тое для не­вес­ты, и дал ей при­мерить, она на­дела его, и оно си­дело на ней как вли­тое. Ког­да Ма­ро-зо­луш­ка на­ряди­лась, принц убе­дил­ся, что это та са­мая де­вуш­ка, ко­торую он ви­дел во сне и ко­торая при­ез­жа­ла к не­му на пос­то­ялый двор ужи­нать. Он очень об­ра­довал­ся и вос­клик­нул:

— На­конец-то я на­шел ту, ко­торую ис­кал!

А Ма­ро-зо­луш­ке он ска­зал:

— Едем со мной! Сей­час мы вмес­те со сва­тами от­пра­вим­ся в мой дво­рец и сыг­ра­ем свадь­бу. От­ны­не ты моя же­на, а я твой муж.

Ког­да ма­чеха с до­черь­ми ус­лы­шали эти сло­ва, они опе­шили и сна­чала от вол­не­ния и воз­му­щения по­теря­ли дар ре­чи, а по­том ска­зали друг дру­гу:

— Что же это та­кое? Как это Ма­ро-зо­луш­ка, ко­торую мы и за че­лове­ка-то не счи­тали, ста­ла прин­цессой?

И, пе­рег­ля­нув­шись, они ре­шили прит­во­рить­ся, что им очень жал­ко с ней рас­ста­вать­ся. Они при­нялись в три го­лоса гром­ко пла­кать и при­читать, об­ни­мать и це­ловать ее на про­щанье. Ухо­дя, Ма­ро-зо­луш­ка ска­зала ма­тери и сес­трам:

— Вы не огор­чай­тесь так. Прой­дет нем­но­го вре­мени, и я приш­лю за ва­ми. Вы при­еде­те ту­да, где бу­ду жить я, что­бы всем нам быть вмес­те и не рас­ста­вать­ся.

Принц при­вез Ма­ро-зо­луш­ку в свое го­сударс­тво и по­вел ее под ве­нец. Он очень лю­бил свою мо­лодую же­ну. Че­рез два ме­сяца пос­ле свадь­бы Ма­ро-зо­луш­ка, те­перь уже прин­цесса, ска­зала прин­цу:

— Я сос­ку­чилась по сес­трам и ма­чехе. Ес­ли мож­но, при­везем их сю­да, от­да­дим им ка­кой-ни­будь из на­ших до­мов, ко­торых у нас слиш­ком мно­го, пусть они здесь жи­вут и бу­дут от ме­ня поб­ли­зос­ти.

Вот та­кие неп­ро­думан­ные сло­ва ска­зала она прин­цу, а ему не за­хоте­лось ей воз­ра­жать, и он от­ве­тил:

— Ну что ж, пош­лем за ни­ми, пусть при­едут.

Ког­да ма­чеха с до­черь­ми при­еха­ли, им от­да­ли в поль­зо­вание бо­гатый дом с баш­ней, обес­пе­чили их хо­рошей едой, пить­ем и одеж­дой.

Вско­ре ма­чеха вы­дала за­муж Ли­ло. Хо­тя ли­цо у той по-преж­не­му бы­ло нем­но­го пе­реко­шено, все же ее за хо­рошее при­даное взял в же­ны офи­цер. Ос­та­лась ма­чеха с млад­шей доч­кой Лэ­нэ. Но в мыс­лях у нее бы­ли толь­ко принц с прин­цессой, и сво­ей Лэ­нэ она хо­тела най­ти та­кого же бо­гато­го и кра­сиво­го же­ниха, как принц, по­тому что Лэ­нэ бы­ла чу­точ­ку по­луч­ше на вид, чем Ли­ло. Но сколь­ко она не ис­ка­ла, а най­ти же­ниха по сво­ему вку­су не мог­ла.

Ког­да ма­чеха уз­на­ла, что Ма­ро-зо­луш­ка ждет ре­бен­ка, у нее воз­никло неп­ре­одо­лимое же­лание по­губить ее, а прин­ца же­нить на Лэ­нэ. По­бежа­ла она ис­кать кол­ду­ний, зна­харок и во­рожей и че­рез нес­коль­ко дней наш­ла та­кую ис­кусную во­рожею, ко­торая мог­ла сде­лать все что угод­но. Ма­чеха ска­зала ей:

— Слу­шай, ка­кая у ме­ня за­бота: на­учи ме­ня, как по­губить мою пад­че­рицу, прин­цессу, а вмес­то нее от­дать в же­ны прин­цу мою млад­шую дочь. Ес­ли на­учишь, я дам те­бе все, че­го ты по­жела­ешь.

Во­рожея от­ве­тила:

— Я знаю средс­тво, как по­губить прин­цессу и под­ме­нить ее тво­ей до­черью, при­чем так, что принц да­же ни о чем не до­гада­ет­ся. Но сна­чала ты при­неси мне сто лир зо­лотом. Они мне нуж­ны, что­бы ку­пить зелья, а по­том я на­учу те­бя, что де­лать.

Пош­ла ма­чеха к Ма­ро-зо­луш­ке и ска­зала:

— Мне нуж­ны сто лир зо­лотом, по­тому что я хо­чу на­нять хо­роших сва­тов, ко­торые смог­ли бы прос­ва­тать мою Лэ­нэ за па­шу.

Прин­цесса вы­нула сто лир зо­лотом и от­да­ла ей. Ма­чеха сно­ва ки­нулась к во­рожее. Та взя­ла день­ги и ска­зала:

— Те­перь иди до­мой, а че­рез де­сять дней при­ходи за зель­ем, и ес­ли не по­лучит­ся то, что я те­бе обе­щала, то я от­дам те­бе твои сто лир об­ратно, да еще в при­дачу прип­ла­чу сто сво­их.

Ма­чеха пош­ла до­мой, а во­рожея пой­ма­ла змею и ста­ла над ней кол­до­вать. Че­рез де­сять дней ма­чеха яви­лась за зель­ем и с бес­по­кой­ством спро­сила:

— Ну как, по­лучи­лось зелье?

— Еще бы, ко­неч­но, по­лучи­лось! — ус­по­ко­ила ее во­рожея.

— Так дай мне ско­рее на не­го пос­мотреть и на­учи, как им поль­зо­вать­ся? — то­ропи­ла ее ма­чеха.

Во­рожея вы­нула змею и ска­зала:

— Возь­ми эту змею, в ней и зак­лю­чена вся во­рож­ба. По­дер­жи ее по­ка до­ма, а ког­да прин­цессе при­дет вре­мя ро­дить, до­гово­рись с по­виту­хой, и как толь­ко у прин­цессы ро­дит­ся сын или дочь, об­вей го­лову ро­жени­цы этой зме­ей, и она в тот же миг прев­ра­тит­ся в пти­цу и уле­тит. Тог­да ты на ее мес­то по­ложи свою дочь, буд­то бы это она ро­дила мла­ден­ца. Ког­да принц впер­вые уви­дит ро­жени­цу, он спро­сит у всех: «По­чему моя же­на так из­ме­нилась, буд­то это и не она вов­се?» А дочь твоя пусть ему на это от­ве­тит: «Так всег­да из­ме­ня­ют­ся жен­щи­ны пос­ле ро­дов». Принц по­верит ей и боль­ше сло­ва не ска­жет, а твоя дочь пос­ле это­го ста­нет прин­цессой.

Ма­чеха взя­ла за­кол­до­ван­ную змею и от­несла ее до­мой. За­тем она пош­ла к по­виту­хе и ска­зала:

— На­до нам бу­дет сде­лать с то­бой од­но де­ло: пос­ле то­го как прин­цесса ро­дит, я прев­ра­щу ее в пти­цу, и она уле­тит, а на ее мес­то по­ложу свою дочь. Но ты ни­кому не рас­ска­зывай о том, что уви­дишь. Ес­ли ты бу­дешь мол­чать, я дам те­бе все, что за­хочешь.

По­виту­ха сог­ла­силась ей по­мочь и от­ве­тила:

— Лад­но, де­лай что хо­чешь, я ни­кому ни­чего не ска­жу.

Вско­ре при­шел прин­цессе срок ро­дить, и ма­чеха вмес­те с млад­шей до­черью и по­виту­хой от­пра­вилась к ней. Млад­шую дочь ма­чеха не­замет­но спря­тала за за­навес­ка­ми в той же ком­на­те, где на­ходи­лась прин­цесса. При­шел и принц и усел­ся в со­сед­ней ком­на­те до­жидать­ся доб­рой вес­ти о том, кто ро­дил­ся, маль­чик или де­воч­ка.

Пос­ле то­го как прин­цесса бла­гопо­луч­но про­из­ве­ла на свет сы­на, ма­чеха об­ви­ла ей го­лову зме­ей, и та мгно­вен­но прев­ра­тилась в пти­цу и вы­лете­ла в ок­но, а на ее пос­тель ма­чеха по­ложи­ла свою доч­ку Лэ­нэ. По­том она пош­ла к прин­цу и со­об­щи­ла ему ра­дос­тную весть о рож­де­нии сы­на. Принц соб­рал гос­тей и ус­тро­ил пир по по­воду то­го, что его же­на бла­гопо­луч­но раз­ре­шилась от бре­мени и ро­дила ему сы­на. Од­на­ко у Лэ­нэ, ко­торая ле­жала на пос­те­ли вмес­то ро­жени­цы, не бы­ло мо­лока, и го­лод­ный ре­бенок на­чал пла­кать. Че­рез не­кото­рое вре­мя принц, слы­ша неп­рестан­ные кри­ки ре­бен­ка, стал бес­по­ко­ить­ся и спра­шивать:

— Что слу­чилось, по­чему маль­чик все вре­мя пла­чет?

Ма­чеха объ­яс­ни­ла ему:

— Прин­цесса ро­жа­ет в пер­вый раз, по­это­му у нее нет мо­лока, а ре­бенок пла­чет по­тому, что го­лоден.

Принц при­казал не­мед­ленно отыс­кать кор­ми­лицу и на­чать кор­мить мла­ден­ца. И хо­тя кор­ми­лицу наш­ли быс­тро и ре­бенок взял у нее грудь, он про­дол­жал пла­кать. А прин­цесса, прев­ра­тив­ша­яся в пти­цу, ста­ла с тех пор каж­дый день под­ле­тать к ок­ну и го­ворить че­ловечь­им го­лосом:

— Чиу, чиу, сы­ночек мой!

Од­нажды принц на­ходил­ся в дет­ской, а пти­ца под­ле­тела в это вре­мя к ок­ну и ска­зала:

— Чиу, чиу, сы­ночек мой!

Принц изу­мил­ся, за­тем рас­сердил­ся и бро­сил­ся к ок­ну, что­бы по­луч­ше рас­смот­реть эту пти­цу, но она уже уле­тела. Ма­чеха сто­яла ря­дом и ска­зала прин­цу:

— К нам каж­дый день при­лета­ет эта пти­ца, уса­жива­ет­ся на по­докон­ник и чи­рика­ет: «Чиу, чиу, сы­ночек мой!» Я ду­маю, это не пти­ца вов­се, а при­виде­ние, по­тому маль­чик все вре­мя и пла­чет. Най­ми охот­ни­ков, пусть они выс­ле­дят пти­цу и убь­ют. По­ка ее не убь­ют, я уве­рена, ре­бенок бу­дет пла­кать, по­тому что, я го­ворю те­бе, это не пти­ца, а при­виде­ние.

Тог­да принц сам взял ружье и стал сто­рожить пти­цу у ок­на, а охот­ни­кам ве­лел сто­рожить ее со дво­ра. На сле­ду­ющий день при­лете­ла пти­ца, принц выс­тре­лил в нее, но не по­пал. По­чу­яв опас­ность, пти­ца скры­лась в тем­ной ча­ще ле­са и дол­го от­ту­да не по­яв­ля­лась.

Прош­ло со­рок дней. Лэ­нэ вста­ла с пос­те­ли, схо­дила к при­час­тию и впер­вые встре­тилась с прин­цем. Но тот сра­зу со­об­ра­зил, что это не его кра­сави­ца же­на, и спро­сил:

— По­чему ты так из­ме­нилась?

Лэ­нэ от­ве­тила:

— Раз­ве ты не зна­ешь, что жен­щи­ны пос­ле ро­дов очень силь­но ме­ня­ют­ся?

И принц по­верил этой бол­товне, по­тому что все, и ма­чеха, и Ли­ло, сес­тра прин­цессы, ста­ли уве­рять его, что всег­да так бы­ва­ет пос­ле ро­дов. Принц приз­нал Лэ­нэ за же­ну, от­вел в свои по­кои, и ста­ла она прин­цессой.

Шло вре­мя. Ма­ро-зо­луш­ка, прев­ра­тив­ша­яся в пти­цу, бо­ялась те­перь близ­ко под­ле­тать к ок­нам двор­ца, за­то она ста­ла каж­дый день на­веды­вать­ся в сад. Од­нажды принц со­вер­шал про­гул­ку по са­ду, а ружья у не­го с со­бой не бы­ло. Уви­дев, что принц без ружья, пти­ца под­ле­тела к не­му и усе­лась вы­соко на де­реве. Принц ос­та­новил­ся око­ло де­рева и при­нял­ся лю­бовать­ся ею, по­тому что она бы­ла не­обы­чай­но кра­сива, да­же кра­сивее ку­ропат­ки. Дол­го сто­ял принц, зап­ро­кинув го­лову квер­ху, и не сво­дил глаз с пти­цы, ду­мая о том, ка­кая же она кра­сивая и пу­шис­тая. Пти­ца по­няла, что он за­любо­вал­ся ею, и спрыг­ну­ла на од­ну вет­ку ни­же, за­тем еще на од­ну. Чем бли­же она под­ле­тала к прин­цу, чем луч­ше он ви­дел ее, тем силь­нее она его вос­хи­щала, и он по­думал: «Ес­ли она спус­тится еще нем­но­го, я, мо­жет быть, су­мею пой­мать ее жи­вой. То-то бу­дет ра­дос­ти!»

Маро золушка

Пти­ца то­же по­няла, что у не­го нет не­доб­рых мыс­лей, а он хо­чет пой­мать ее жи­вой и нев­ре­димой, и сле­тела ему пря­мо в ру­ки. Принц схва­тил пти­цу, по­цело­вал и стал лас­кать и гла­дить ее пе­рыш­ки. Он был страш­но рад, что пой­мал ее, ведь та­кую кра­сивую пти­цу он ви­дел впер­вые в жиз­ни. И ког­да он так лас­кал и гла­дил ее, про­вел он ру­кою по ее ма­лень­кой пу­шис­той го­лов­ке, и вдруг что-то уко­лоло его — это змей­ка, об­вивша­яся вок­руг го­ловы пти­цы, ужа­лила прин­ца. Он уди­вил­ся и стал рас­смат­ри­вать и раз­би­рать пе­рыш­ки на ее го­лов­ке, отыс­ки­вая, что бы это мог­ло его уко­лоть. За­метив змей­ку, он сра­зу же сор­вал ее с го­ловы пти­цы, бро­сил на­земь и раз­да­вил. В то же мгно­венье в объ­яти­ях у не­го ока­залась Ма­ро-зо­луш­ка.

Принц был так пе­репу­ган и пот­ря­сен тем, что пти­ца в его ру­ках прев­ра­тилась в жен­щи­ну, что толь­ко и на­шел­ся про­мол­вить:

— Кто ты? Как ты мог­ла из пти­цы стать че­лове­ком?

Ма­ро от­ве­тила:

— Я твоя же­на, прин­цесса, ро­див­шая те­бе сы­на. Ма­чеха об­ви­ла мою го­лову зме­ей, ко­торую ты толь­ко что сор­вал и раз­да­вил. Пос­ле то­го как ма­чеха это сде­лала, я сра­зу же прев­ра­тилась в пти­цу и уле­тела, а вмес­то ме­ня на пос­тель ро­жени­цы она по­ложи­ла свою млад­шую дочь.

Тут принц об­нял ее и рас­це­ловал, и пош­ли они вмес­те во дво­рец, ве­селые и счас­тли­вые.

Ма­чеха, за­видев их, приш­ла в ужас, а принц выз­вал к се­бе в ком­на­ту обе­их, ма­чеху и Лэ­нэ, и спро­сил у ма­чехи, ука­зывая на свою же­ну Ма­ро-зо­луш­ку:

— Зна­ешь ты эту жен­щи­ну?

— Знаю, — от­ве­тила ма­чеха, за­ика­ясь от стра­ха.

— Как ты су­мела при­чинить ей это зло? — спро­сил принц. — Как те­бе уда­лось об­ра­тить ее в пти­цу?

— Я не ви­нова­та, — зах­ны­кала ма­чеха, — ме­ня не­чис­тый по­путал, а на­учи­ла все­му во­рожея.

Ве­лел принц при­вес­ти во­рожею и под­робно ее обо всем расс­про­сил. За­шел раз­го­вор о по­виту­хе, поз­вал он и по­виту­ху, ко­торая сво­ими гла­зами ви­дела эту во­рож­бу, и ее то­же под­робно обо всем расс­про­сил. За­тем ве­лел каз­нить всех чет­ве­рых — ма­чеху, Лэ­нэ, во­рожею и по­виту­ху.

Сам же ос­тался со сво­ею нас­то­ящей же­ной Ма­ро-зо­луш­кой и сы­ном. А жи­вут и здравс­тву­ют они до са­мых ны­неш­них дней.