Мул с приплодом

Пос­лал од­нажды ви­зирь за Нас­редди­ном и ве­лел ему прий­ти в его кре­пость. Нас­реддин, чуть жи­вой от стра­ха, от­пра­вил­ся к ви­зирю, рас­суждая по до­роге сам с со­бой:

— За­чем он поз­вал ме­ня, бо­же пра­вед­ный? Что со мной бу­дет? На­вер­но, кто-ни­будь до­нес на ме­ня! Ох-ох-ох! Это­го еще не хва­тало! А вдруг он со­бира­ет­ся от­ру­бить мне го­лову? Бо­же упа­си! Что мо­жет быть на све­те ху­же то­го, что про­ис­хо­дит: я сам, на сво­их собс­твен­ных но­гах, ник­то ме­ня на ве­рев­ке не тя­нет, иду в кре­пость, что­бы жи­вым по­пасть­ся в ког­ти это­му ди­кому зве­рю! Как я умуд­рился ока­зать­ся в та­кой ло­вуш­ке? А мо­жет, не хо­дить ту­да? Да раз­ве мож­но не пой­ти? Ну, будь что бу­дет… Кто зна­ет, вдруг со мною ни­чего пло­хого не слу­чит­ся, обой­дет­ся как-ни­будь… Пой­ду уж, авось ал­лах не даст ме­ня в оби­ду, а там как по­лучит­ся… Все рав­но ра­но или поз­дно при­дет­ся уми­рать…

Ког­да он от­кры­вал во­рота кре­пос­ти, но­ги у не­го тряс­лись и не слу­шались, слов­но ват­ные. Он поп­ро­сил слуг про­водить его к ви­зирю. Ви­зирь встре­тил Нас­редди­на во дво­ре, дер­жа за по­водок хо­роше­го мо­лодо­го му­ла.

— Ты кто та­кой? — спро­сил ви­зирь.

— Гос­по­дин! — прос­то­нал Нас­реддин, дро­жа от стра­ха. — Я че­ловек бед­ный, та­кой бед­ный, что вто­рого та­кого ты не встре­тишь под на­шими не­беса­ми, ни­чего у ме­ня за ду­шою нет, а то, что есть, за­рабо­тано по­том и кровью. Я че­ловек спо­кой­ный, жи­ву ти­хо, в тру­дах и за­ботах, ни­ког­да ни с кем не ссо­рюсь и не спо­рю, ни­ког­да и ни­чем во­ды не за­мутил…

— Ну, хо­рошо, хо­рошо, дос­та­точ­но. Ска­жи, как те­бя зо­вут?

— Ме­ня? Как зо­вут? Ох, сей­час ска­жу, да, да… Но я ни­чего пло­хого не сде­лал… Я во­об­ще не спо­собен ни на что пло­хое… Все, кто зна­ют твою муд­рость, ска­жут те­бе… Я не го­ворю это, что­бы хва­лить се­бя, но ты мо­жешь спро­сить ко­го угод­но… Бо­лее доб­ро­жела­тель­но­го че­лове­ка, чем я, най­ти не­воз­можно! Я ведь с детс­тва так вос­пи­тан: ни­ког­да не ска­жу «нет!», всег­да ска­жу «да!».

— Имя, имя! Пе­рес­тань сто­нать и охать, ска­жи, как те­бя зо­вут!

— Ме­ня-то? Сей­час, сей­час… Ох уж… Да что и го­ворить, для ме­ня это та­кая ог­ромная честь — собс­твен­ны­ми гла­зами ви­деть ви­зиря! Ма­ло то­го, бе­седо­вать с ви­зирем, наз­вать ему свое имя! О, ве­ликий ал­лах, ка­кое это счастье! А зо­вут ме­ня Нас­реддин…

— Да, прав­да… Я ведь звал те­бя! Но до че­го же ты ус­пел мне на­до­есть сво­ей бол­товней, а мы еще и не на­чина­ли раз­го­вора! Вот что, Нас­реддин, ска­жи мне, толь­ко без лиш­них слов, что обо мне го­ворят лю­ди?

— О те­бе? Да та­кое го­ворят, что луч­ше ни­чего и ска­зать нель­зя.

— Это обо мне-то, ко­торый кам­ня на кам­не не ос­та­вил во всей ок­ру­ге? Ко­торый са­жа­ет всех в тюрь­мы, ре­жет и уби­ва­ет бе­зо вся­кой жа­лос­ти, гра­бит, вы­гоня­ет лю­дей из до­мов? Как мож­но го­ворить обо мне хо­рошее?

— Да, да, все го­ворят о те­бе толь­ко хо­рошее… и стар и млад… и муж­чи­ны и жен­щи­ны… все хва­лят те­бя… бла­гос­ловля­ют… кля­нут­ся име­нем тво­им…

— Ну, лад­но, лад­но, хва­тит… А ты, Нас­реддин, что обо мне го­воришь?

— Я? Я го­ворю, что дру­гого та­кого прек­расно­го пра­вите­ля, как ты, нет на бе­лом све­те! Я го­ворю, что в сер­дцах на­ших по­тому рас­цве­та­ет счастье, что мы жи­вем под сенью тво­ей…

— Ох, Нас­реддин, Нас­реддин, не го­воришь ты мне прав­ды… Но пос­лу­шай, что я те­бе ска­жу. Ма­ло у ме­ня дру­зей, ко­неч­но, но зна­ешь ли ты, что сре­ди это­го не­боль­шо­го чис­ла дру­зей на­ходишь­ся и ты?

— Я?! Я — друг ви­зиря?! Нет, это не­воз­можно. Слиш­ком я ма­лень­кий че­ловек для это­го. Мне да­же во сне та­кое не сни­лось…

— Да, с се­год­няшне­го дня и до кон­ца сво­ей жиз­ни ты бу­дешь мо­им са­мым луч­шим дру­гом. И в знак сво­ей люб­ви и друж­бы я да­рю те­бе это­го му­ла. Я хо­чу, что­бы ты мог со­вер­шать на нем про­гул­ки в свое удо­воль­ствие, во­зить все, что те­бе взду­ма­ет­ся… А че­рез год ты вер­нешь мне его с прип­ло­дом. По­нял?

— Да прод­лит ал­лах твою жизнь, бла­гос­ло­вен­ный гос­по­дин! Да со­путс­тву­ет те­бе уда­ча во всех тво­их де­лах! А что ка­са­ет­ся ме­ня, то по­чему же че­рез год я не вер­ну те­бе му­ла с прип­ло­дом?

Взял Нас­реддин му­ла под уз­дцы и вы­вел его из кре­пос­ти. За­тем усел­ся на не­го вер­хом и прос­ка­кал че­рез весь го­род и ба­зар­ную пло­щадь, взды­мая клу­бы пы­ли. Все го­рожа­не уви­дели его на му­ле и очень удив­ля­лись. Кто-то спро­сил:

— Где ты взял, Нас­реддин, это­го му­ла?

— Мне по­дарил его ви­зирь в знак друж­бы!

— По­дарил ви­зирь в знак друж­бы? Как же ты су­мел под­ру­жить­ся с ви­зирем?

— А вот су­мел и под­ру­жил­ся! Ког­да при­ходит уда­ча, от­кры­вай дверь ши­ре! Прав­да, у по­дар­ка есть свой сек­рет, да лад­но уж… Мо­жет, обой­дет­ся…

— Ка­кой же это сек­рет?

— Да вот, ве­лел он мне че­рез год вер­нуть это­го му­ла с прип­ло­дом.

— Му­ла с прип­ло­дом? Да что ты? Ко­го же этот мул, по-тво­ему, ро­дит?

— Вы, ко­неч­но, пра­вы, до­рогие друзья, — от­ве­тил Нас­реддин. — Я то­же знаю, что до сих пор ни один мул еще ни­кого не ро­дил, но ведь в го­ду трис­та шесть­де­сят пять дней! Фью! До тех пор или я пом­ру, или мул око­ле­ет, или чер­ти сож­рут ви­зиря, про­вались он про­падом! А сей­час я бу­ду ка­тать­ся на му­ле в свое удо­воль­ствие! Не­даром го­ворят — что бог ни де­ла­ет, все к луч­ше­му.