Пастух и медведица

Жил в де­рев­не пас­тух, и бы­ло у не­го боль­шое ста­до овец. Ле­том, ког­да на­чалась жа­ра, пог­нал он ста­до в го­ры. Там на плос­ко­горье ле­жало хо­рошее пас­тби­ще, ку­да он каж­дый год при­водил сво­их овец.

Од­нажды — это слу­чилось че­рез нес­коль­ко дней пос­ле то­го, как пас­тух под­нялся в го­ры, — ус­лы­шал он страш­ный рев, до­носив­ший­ся из ле­са. Ког­да пас­тух по­нял, кто это ры­чит, сер­дце у не­го зас­ту­чало от стра­ха, как у зай­ца. Он бро­сил­ся к ружью, схва­тил его и при­гото­вил­ся за­щищать­ся. Вско­ре из ле­са, хро­мая и тя­жело ды­ша, выш­ла ог­ромная мед­ве­дица. Она гроз­но ры­чала, про­тяж­но вы­ла, и пар ва­лил у нее изо рта. Не до­жида­ясь, по­ка мед­ве­дица на­падет на не­го, пас­тух выс­тре­лил, но ру­ка у не­го дрог­ну­ла, и он про­мах­нулся. А мед­ве­дица еще боль­ше разъ­яри­лась, вста­ла на зад­ние ла­пы и пош­ла на не­го, гро­мад­ная, как стог се­на. Пас­ту­ха тряс­ло от стра­ха, в гла­зах у не­го по­тем­не­ло. Он пе­реза­рядил ружье, осе­нил се­бя крес­тным зна­мени­ем и сно­ва при­гото­вил­ся стре­лять в зве­ря, нас­ту­пав­ше­го пря­мо на не­го.

Не­ожи­дан­но пас­тух ус­лы­шал го­лос, низ­кий и гру­бый, что-то ему го­ворив­ший. Этот го­лос чуть не ог­лу­шил его, и бед­ня­га по­думал, что, на­вер­но, са­ма смерть про­из­но­сит ему свой при­говор. На мгно­вение он за­дер­жался, прис­лу­шива­ясь к жут­ко­му го­лосу, и вдруг ра­зоб­рал сло­ва:

— Опус­ти ружье, че­лове­чий сын, по­тому что я хо­чу те­бе что-то ска­зать.

Это го­вори­ла мед­ве­дица.

Как ни уди­вил­ся пас­тух, но ис­пу­гал­ся он еще боль­ше. Од­на­ко де­лать не­чего. Вру­чил он се­бя судь­бе и стал ждать. Мед­ве­дица ос­та­нови­лась и мол­ча смот­ре­ла на не­го. Соб­равшись с ду­хом, пас­тух про­из­нес:

— Что ты хо­чешь мне ска­зать? Что­бы я не стре­лял? А са­ма в это вре­мя наб­ро­сишь­ся и ра­зор­вешь ме­ня? Да­вай объ­яс­ни все тол­ком, по­ка я не спа­лил те­бе пе­чень!

Так ска­зал пас­тух и сно­ва пе­рек­рестил­ся. Но мед­ве­дица прок­ри­чала ему:

— Кля­нусь честью, я те­бя не тро­ну!

Пас­тух крик­нул ей в от­вет:

— Ка­кая у те­бя мо­жет быть честь? Ухо­ди и ос­тавь ме­ня в по­кое, или я убью те­бя, гос­подь мне сви­детель!

Мед­ве­дица про­реве­ла:

— И мне гос­подь сви­детель, что я не тро­ну те­бя. Опус­ти ружье. У ме­ня есть нуж­да в те­бе. Мне нуж­но, что­бы ты по­мог мне, по­тому что я по­пала в бе­ду.

Пас­тух сно­ва крик­нул:

— Го­вори ско­рей и не приб­ли­жай­ся ко мне, ина­че, кля­нусь гос­по­дом бо­гом, ко­торый един для нас всех, я спу­щу на те­бя со­бак и пробью твой жи­вот пу­лей!

Мед­ве­дица сде­лала два ма­лень­ких ша­га впе­ред и ска­зала:

— Здравс­твуй, че­лове­чий сын!

Пас­тух от­ве­тил на ее при­ветс­твие:

— Здравс­твуй, дочь ди­ких зве­рей!

Мед­ве­дица спро­сила:

— Хо­чешь ты спас­ти ме­ня от смер­ти?

Пас­тух уди­вил­ся:

— Я? Спас­ти те­бя от смер­ти? Как же это?

Мед­ве­дица ска­зала:

— Нес­коль­ко дней на­зад я за­нози­ла ла­пу ко­люч­кой и те­перь не мо­гу хо­дить. Мне очень боль­но, я не в си­лах боль­ше тер­петь эту боль!

Но пас­тух про­дол­жал не ве­рить ей:

— Ты мо­жешь мне пок­лясть­ся, что это прав­да?

Мед­ве­дица ска­зала:

— Кля­нусь гос­по­дом бо­гом, что не об­ма­нываю те­бя. На,  пос­мотри.

— Хо­рошо, а че­го же ты хо­чешь от ме­ня?

— Про­шу те­бя, вы­тащи ко­люч­ку, — прос­то­нала мед­ве­дица, — и я в жиз­ни не за­буду те­бе это доб­рое де­ло. Пос­мотри, как рас­пухла но­га и наг­но­илась ра­на.

Пас­ту­ху ста­ло жаль ее, и он ска­зал:

— Лад­но, по­дой­ди поб­ли­же.

Мед­ве­дица приб­ли­зилась, прих­ра­мывая, и про­тяну­ла ему ла­пу. Он ее ос­мотрел, на­шел ко­люч­ку, впив­шу­юся в по­дош­ву, ух­ва­тил ее, дер­нул с си­лой и вы­тащил. У мед­ве­дицы от бо­ли сле­зы брыз­ну­ли из глаз. При­дя нем­но­го в се­бя, она взре­вела:

— Ты спас ме­ня, доб­рый че­ловек! Пусть за это и те­бя гос­подь спа­сет от вся­кого зла и на­пас­ти! А я с ра­достью воз­награ­жу те­бя, чем смо­гу. Ска­жи толь­ко, че­го ты от ме­ня хо­чешь?

Пас­тух ей от­ве­тил:

— Че­го я хо­чу от те­бя? Да ни­чего.

Но мед­ве­дица нас­та­ива­ла:

— Нет, ска­жи. Мне очень хо­чет­ся ус­лу­жить те­бе, дос­тавь мне это удо­воль­ствие!

Пас­тух пов­то­рял:

— Ни­чего я не хо­чу, ни­чего.

Мед­ве­дица нем­но­го по­дума­ла, по­том не­ожи­дан­но ска­зала:

— Ты зна­ешь, че­го я от ду­ши же­лаю? Да­вай ста­нем поб­ра­тима­ми!

Пас­тух удив­ленно взгля­нул на нее, рас­сме­ял­ся и от­ве­тил:

— Ты хо­чешь, что­бы я стал тво­им поб­ра­тимом? А из­вес­тно ли те­бе, что ты зверь, а я че­ловек?

Эти сло­ва очень взвол­но­вали мед­ве­дицу, она сму­тилась и по­тупи­ла го­лову. По­том наб­ра­лась храб­рости и про­из­несла:

— Ах, друг, это не­важ­но, что я зверь. И ме­ня сот­во­рил гос­подь и дал мне ду­шу и сер­дце.

Пас­тух ей от­ве­тил:

— Это вер­но, ко­неч­но, но ты же ди­кая.

Мед­ве­дица ска­зала:

— Я не бо­лее ди­кая, чем не­кото­рые лю­ди из тво­его ро­да и пле­мени. Они бес­по­щад­но уби­ва­ют друг дру­га и при­чиня­ют дру­гим лю­дям мас­су неп­ри­ят­ностей.

Пас­ту­ху приш­ло на ум, что от­вет мед­ве­дицы не ли­шен здра­вого смыс­ла. Он по­думал нем­но­го и сог­ла­сил­ся:

— Ну хо­рошо, ста­нем поб­ра­тима­ми. Пусть это при­несет нам уда­чу и ра­дость.

Так ска­зал пас­тух мед­ве­дице и про­тянул ей ру­ку. Мед­ве­дица воз­ли­кова­ла и про­тяну­ла пе­ред­ние ла­пы, что­бы по­жать ру­ку пас­ту­ха. По­том она прив­лекла его к гру­ди и ска­зала:

— Пусть бог наг­ра­дит те­бя за то, что ты сде­лал ме­ня сво­им поб­ра­тимом.

В тот день пас­тух и мед­ве­дица дол­го бе­седо­вали и бы­ли очень до­воль­ны, что смог­ли по­делить­ся друг с дру­гом сво­ими де­лами и за­бота­ми. На сле­ду­ющий день мед­ве­дица ска­зала пас­ту­ху:

— Ес­ли хо­чешь, воз­вра­щай­ся в де­рев­ню, жи­ви там все ле­то, ра­ботай в по­ле, а твое ста­до я здесь сох­ра­ню.

Пас­тух сог­ла­сил­ся, что так ему бу­дет луч­ше, и ушел в де­рев­ню, где не­кому бы­ло ра­ботать в по­ле и на бах­че и со­бирать уро­жай. Он ос­та­вал­ся в де­рев­не все ле­то, а осенью сно­ва под­нялся на гор­ное пас­тби­ще. Мед­ве­дица встре­тила его, и они об­ня­лись по-брат­ски, при­жав друг дру­га к гру­ди. Ов­цы ока­зались в пол­ной сох­раннос­ти, ди­кие зве­ри не тро­нули ста­до, по­тому что мед­ве­дица ох­ра­няла его так, слов­но оно бы­ло ее собс­твен­ным ста­дом. Пас­тух ска­зал ей:

— Те­перь я твой дол­жник и обя­зан от­пла­тить те­бе за ту боль­шую служ­бу, ко­торую ты мне сос­лу­жила. На­де­юсь, я смо­гу ког­да-ни­будь те­бя от­бла­года­рить!

— А по ка­кому де­лу ты сей­час при­шел сю­да? — по­ин­те­ресо­валась мед­ве­дица.

— Я хо­чу зак­рыть стан и за­гон для овец и зав­тра же ут­ром спус­тить­ся со ста­дом в де­рев­ню.

Мед­ве­дица ска­зала:

— По мне так мо­жешь ос­та­вить овец на всю зи­му. Я го­това и даль­ше слу­жить те­бе и сте­речь их.

Пас­тух от­ве­тил:

— Спа­сибо те­бе, но ско­ро нач­нутся дож­ди и вет­ры. Ов­цы за­мер­знут здесь и по­гиб­нут от хо­лода, по­это­му я дол­жен от­вести их до­мой.

Весь день мед­ве­дица и пас­тух ве­село бол­та­ли и шу­тили, ста­ра­ясь скрыть и приг­лу­шить тос­ку, ведь зав­тра им сно­ва пред­сто­яло рас­ста­вание, а они уже под­ру­жились и при­вяза­лись друг к дру­гу. Пос­ле обе­да, бли­же к ве­черу, не­ожи­дан­но под­нялся силь­ный ве­тер и по­лил дождь. Пас­тух заг­нал всех овец в хи­жину, что­бы они не про­мок­ли и не прос­ту­дились. Но ему там мес­та уже не наш­лось, и, ос­тавшись сна­ружи, он про­мок до нит­ки. Пас­тух по­жало­вал­ся мед­ве­дице:

— Что мне де­лать се­год­ня ночью, ума не при­ложу! Ес­ли я бу­ду мок­нуть всю ночь на дож­де и вет­ру, то за­мер­зну и за­болею.

Мед­ве­дица от­ве­тила:

— Не бес­по­кой­ся. Я знаю поб­ли­зос­ти од­ну ма­лень­кую пе­щеру, там мы се­год­ня и пе­рено­чу­ем.

— Где же эта пе­щера? Пой­дем ско­рее ту­да, я весь прод­рог, — за­торо­пил ее пас­тух.

— Пош­ли. Это здесь, не­дале­ко.

И прав­да, не прош­ли они и ста ша­гов, как мед­ве­дица по­каза­ла ему на скло­не го­ры пе­щеру, но она ока­залась та­кой ма­лень­кой, что не вме­щала их обо­их. Мед­ве­дица пус­ти­ла пас­ту­ха внутрь, а са­ма улег­лась у вхо­да, под­ста­вив бок дож­дю и вет­ру. Что­бы не­ча­ян­но не при­давить пас­ту­ха во сне, она про­тяну­ла ла­пы и по­ложи­ла его се­бе на грудь. Пас­тух ока­зал­ся хо­рошо за­щищен­ным от дож­дя и вет­ра, быс­тро сог­релся на гру­ди у мед­ве­дицы, зас­нул и прос­пал до са­мого ут­ра. Но не спа­ла мед­ве­дица. Она бо­ялась по­шевель­нуть­ся, что­бы не пот­ре­вожить и не раз­бу­дить сво­его поб­ра­тима. Всю ночь она бодрство­вала и бе­рег­ла его сон.

Ут­ром, ког­да пас­тух прос­нулся и встал, мед­ве­дица спро­сила:

— Ну, как те­бе спа­лось, мой брат? Хо­рошо ли ты выс­пался?

Пас­тух зев­нул и не­доволь­но от­ве­тил:

— Раз­ве это сон? Кош­мар ка­кой-то, а не сон. Всю ночь про­мучил­ся, как в ког­тях у мед­ве­дя.

Его от­вет, слов­но пу­ля, прон­зил сер­дце мед­ве­дицы, ко­торая всю ночь про­дер­жа­ла пас­ту­ха у се­бя на гру­ди, а са­ма глаз не сом­кну­ла ра­ди его удобс­тва и по­коя. Она впа­ла в та­кое уны­ние, что дол­го не мог­ла рас­крыть рта. И хо­тя го­речь и оби­да раз­ры­вали ей ду­шу, она не ска­зала в от­вет пас­ту­ху ни сло­ва и ни­чем не вы­дала сво­его огор­че­ния.

К ут­ру дождь прек­ра­тил­ся и не­бо пос­те­пен­но про­яс­ни­лось. Мед­ве­дица нем­но­го об­сохла и сог­ре­лась на сол­нце, а по­том ска­зала пас­ту­ху:

— Пой­дем про­гуля­ем­ся нем­но­го?

Пас­тух от­ве­тил:

— Нет, уж сол­нце под­ня­лось вы­соко. Сей­час я со­беру овец и бу­ду спус­кать­ся в де­рев­ню.

Мед­ве­дица схва­тила пас­ту­ха за ру­ку и ска­зала:

— Нет, пой­дем про­гуля­ем­ся по ле­су! У те­бя дос­та­точ­но вре­мени, ты еще ус­пе­ешь спус­тить­ся в де­рев­ню.

По­чу­яв не­лад­ное, пас­тух с за­мира­ни­ем сер­дца дви­нул­ся за ней. А мед­ве­дица шла впе­реди не­го, с шу­мом ло­мая и от­бра­сывая в сто­роны ва­леж­ник, заг­ро­мож­давший им до­рогу. На­конец она ос­та­нови­лась и ска­зала:

— Ви­дишь то­пор, зас­тряв­ший в ство­ле ду­ба?

Пас­тух ос­мотрел­ся и, дей­стви­тель­но, за­метил то­пор, глу­боко пог­ру­жен­ный в ствол ста­рого ду­ба. Он спро­сил:

— Ви­жу. И что из это­го?

Мед­ве­дица от­ве­тила:

— Нет, ни­чего. Прос­то был та­кой слу­чай: дро­восек ис­пу­гал­ся, ког­да уви­дел ме­ня, бро­сил здесь то­пор и убе­жал. По­ди и возь­ми его!

— За­чем? — уди­вил­ся пас­тух. — Он мне не ну­жен.

Мед­ве­дица пов­то­рила:

— По­ди и возь­ми, по­тому что он ну­жен мне.

— За­чем те­бе ну­жен то­пор, до­рогая? — ис­пу­ган­но спро­сил пас­тух.

Мед­ве­дица от­ве­тила:

— Возь­ми, го­ворю, а по­том я те­бе объ­яс­ню, за­чем.

Пас­тух по­дошел к ду­бу, вы­дер­нул то­пор, при­нес его и от­дал мед­ве­дице. Но она ска­зала:

— Те­перь возь­ми его в ру­ки и ударь ме­ня вот здесь, воз­ле шеи. Бей изо всей си­лы, ка­кая у те­бя есть.

Пас­тух страш­но уди­вил­ся:

— Что ты го­воришь, сес­тра? Ты в сво­ем уме?

Мед­ве­дица за­кива­ла го­ловой:

— Да, да, я в сво­ем уме. Ударь ме­ня то­пором изо всей си­лы, на ка­кую спо­собен, про­шу те­бя. Ударь ме­ня, ес­ли хо­чешь дос­та­вить мне удо­воль­ствие.

Пас­тух не имел ни ма­лей­ше­го же­лания бить то­пором сво­его поб­ра­тима. Он от­ве­тил:

— Не бу­ду я те­бя бить.

Тог­да мед­ве­дица поп­ро­сила его:

— Ра­ди гос­по­да бо­га, ударь ме­ня.

Приш­лось пас­ту­ху вы­пол­нить ее прось­бу. Он под­нял то­пор, раз­махнул­ся и изо всей си­лы стук­нул ее по спи­не воз­ле хол­ки. Мед­ве­дица взре­вела от бо­ли и ска­зала:

— О-о, будь бла­гос­ло­вен­на ру­ка, ко­торая ме­ня по­рази­ла!

Но пас­тух с не­до­уме­ни­ем спро­сил еще раз:

— Ска­жи все же, сес­тра, по­чему те­бе приш­ла в го­лову та­кая блажь?

— Да ни­чего, прос­то так, хо­тела спус­тить дур­ную кровь, — от­ве­тила мед­ве­дица.

Пос­ле это­го они вер­ну­лись в стан, соб­ра­ли ста­до, и пас­тух от­пра­вил­ся в де­рев­ню. Мед­ве­дица да­леко про­води­ла его и, поп­ро­щав­шись, об­ня­ла. Ухо­дя, пас­тух ска­зал ей:

— Счас­тли­во те­бе ос­та­вать­ся! До сви­данья, до сле­ду­юще­го ле­та!

И мед­ве­дица от­ве­тила ему:

— До сви­данья!

По­том она влез­ла на ска­лу и про­вожа­ла взгля­дом сво­его поб­ра­тима до тех пор, по­ка тот не скрыл­ся из ви­ду. Но ког­да она ос­та­лась од­на, из ее гру­ди выр­вался го­рес­тный вопль и она на­чала гром­ко, нав­зрыд пла­кать. Сле­зы гра­дом ка­тились по ее мор­де. Дол­го сто­яла она на ска­ле и пла­кала, не пе­рес­та­вая.

В это вре­мя вда­леке про­бега­ла ли­сица и, ус­лы­шав плач и воп­ли мед­ве­дицы, по­ражен­ная, ос­та­нови­лась. По­том рас­те­рян­но спро­сила:

— По­чему ты пла­чешь, гос­по­жа?

— Прос­то так, — про­рыча­ла мед­ве­дица.

Ли­сица под­жа­ла хвост и в стра­хе убе­жала. Вско­ре поб­ли­зос­ти от то­го мес­та, кар­кая, про­лета­ла во­рона. Она усе­лась на вы­соком ду­бу и спро­сила мед­ве­дицу:

— По­чему ты пла­чешь, го­ремыч­ная?

Мед­ве­дица под­ня­ла го­лову, пос­мотре­ла на нее с до­садой и сер­ди­то от­ве­тила:

— А те­бе ка­кое де­ло, во­рона?

Во­рона вздрог­ну­ла от ис­пу­га и уле­тела. Нем­но­го по­годя про­бегал ми­мо ска­лы волк. И он ос­та­новил­ся и спро­сил:

— По­чему ты пла­чешь, под­ру­га?

Мед­ве­дица от­ве­тила ему:

— Я пла­чу по­тому, что ты да­леко и я не мо­гу пой­мать те­бя и ра­зор­вать на час­ти.

Волк со всех ног бро­сил­ся прочь. По­том ми­мо ска­лы про­шел лев. Он очень уди­вил­ся, ус­лы­шав, как пла­чет мед­ве­дица, ос­та­новил­ся и спро­сил:

— Из-за че­го ты пла­чешь, сес­тра?

Мед­ве­дица пос­мотре­ла на не­го сквозь сле­зы и от­ве­тила:

— Я пла­чу по­тому, что у ме­ня бо­лит сер­дце, брат.

Лев уви­дел кровь, ко­торая стру­илась у нее по шее, и за­метил:

— Кровь за­лила твою шею. Я не ви­жу, что­бы у те­бя кровь со­чилась из сер­дца.

Мед­ве­дица ска­зала:

— Мое сер­дце ис­те­ка­ет кровью, и это ху­же, чем ра­на на шее.

Лев по­думал и по­нял мед­ве­дицу. Он ска­зал:

— Тог­да пусть бог спа­сет те­бя, сес­тра, по­тому что сер­дечная ра­на тя­желее той, ко­торую те­бе на­нес­ли.

И ти­хо уда­лил­ся.

Ве­чером мед­ве­дица вер­ну­лась в свою пе­щеру. Она ре­шила там пе­рези­мовать и дож­дать­ся вес­ны. Всю зи­му она пла­кала и вы­ла, так как у нее бо­лела сер­дечная ра­на от оби­ды, ко­торую на­нес ей пас­тух. В тот год зи­ма и вес­на по­каза­лись мед­ве­дице очень длин­ны­ми.

Сно­ва нас­ту­пило ле­то. Пас­тух под­нялся со сво­им ста­дом на вы­соко­гор­ное пас­тби­ще. Он поз­до­ровал­ся с мед­ве­дицей, ко­торая выш­ла его встре­тить. Пос­ле то­го, как мед­ве­дица расс­про­сила пас­ту­ха о его де­тях, о семье и обо всех до­маш­них де­лах, она ска­зала:

— Взгля­ни, как у ме­ня ра­на на шее, за­руб­це­валась?

Пас­тух ос­мотрел ра­ну и уви­дел, что она за­жила.

— Мне ка­жет­ся, все в по­ряд­ке, — ска­зал он.

— Нет, ты по­щупай ру­кой, за­жила она или нет? — поп­ро­сила  мед­ве­дица.

Пас­тух ощу­пал шею мед­ве­дицы и на­шел, что ра­на за­жила как нель­зя луч­ше.

— Все хо­рошо, ты со­вер­шенно здо­рова, — ска­зал он.

— Ос­тался ка­кой-ни­будь след?

— Нет, ни­чего не ос­та­лось, — за­верил ее пас­тух.

Тог­да мед­ве­дица под­ня­ла го­лову, пос­мотре­ла в гла­за пас­ту­ху и ска­зала:

— Слу­шай ме­ня, че­лове­чий сын! Ра­на, ко­торую ты на­нес мне то­пором, за­тяну­лась и за­жила за шесть ме­сяцев. Но сер­дечная боль от ра­ны, ко­торую ты на­нес мне в ту ура­ган­ную ночь, ког­да мы бы­ли в пе­щере — пом­нишь? — не прош­ла до сих пор. Ты ска­зал: «Я всю ночь про­мучил­ся, как в ког­тях у мед­ве­дя!» Эта ра­на и сей­час у ме­ня кро­вото­чит. Она не за­живет ни­ког­да.

Пас­тух обом­лел от стра­ха и про­бор­мо­тал:

— Что ты го­воришь, сес­тра?

Мед­ве­дица пов­то­рила:

— Ска­зан­ное то­бою сло­во прон­зи­ло мое сер­дце. Ра­на от не­го ока­залась тя­желее всех дру­гих ран, ко­торые я ког­да-ли­бо по­луча­ла. А сей­час за­бирай свое иму­щес­тво и ста­до и ухо­ди от­сю­да, по­тому что с се­год­няшне­го дня мы боль­ше не поб­ра­тимы.

Пас­тух по­нял: спо­рить бес­по­лез­но. Мед­ве­дица бы­ла твер­да в сво­ем ре­шении. Он быс­тро соб­рал овец и ушел из тех мест, что­бы ни­ког­да боль­ше сю­да не воз­вра­щать­ся, так как по сво­ей ви­не стал вра­гом то­му, кто еще год на­зад на­зывал его сво­им бра­том.