Сладкоречивый соловей

Жил в го­роде ко­роль, и бы­ло у не­го три сы­на. Ко­роль этот вла­дел нес­метны­ми бо­гатс­тва­ми. За­хоте­лось ему как-то уди­вить жи­телей сво­его го­рода, да и все­го ко­ролевс­тва, и ре­шил он пос­тро­ить на свои день­ги та­кую рос­кошную ме­четь, ка­кой не бы­ло ниг­де на све­те. Дей­стви­тель­но, че­рез не­кото­рое вре­мя ко­ролю уда­лось пос­тро­ить та­кую ме­четь. Го­рожа­не вос­хи­щались и лю­бова­лись ею, и ко­роль был очень до­волен. Но на его бе­ду про­ходил од­нажды по го­роду дер­виш. Уви­дел он ме­четь, по­дошел к ко­ролю и ска­зал:

— Ко­роль, очень хо­роша твоя ме­четь, но есть в ней один не­дос­та­ток.

Ко­роль был так пот­ря­сен его сло­вами, что чуть не ли­шил­ся чувств. Он про­бор­мо­тал:

— Ка­кой еще не­дос­та­ток?

Ста­рик-дер­виш ска­зал:

— Раз уж ме­четь так хо­рошо пос­тро­ена и уб­ра­на та­кими бо­гаты­ми ков­ра­ми, то в ней обя­затель­но дол­жен петь слад­ко­речи­вый со­ловей. Ког­да бла­говер­ные му­суль­ма­не при­ходят в ме­четь воз­дать хва­лу ал­ла­ху, он дол­жен соп­ро­вож­дать их мо­лит­вы сво­им чу­дес­ным пе­ни­ем.

Ска­зав это, дер­виш ис­чез. Ко­роль был очень огор­чен и оза­дачен, так как хо­рошо по­нимал, что пой­мать та­кого со­ловья не­воз­можно. Но его сы­новья приш­ли к не­му и ска­зали:

— Не расс­тра­ивай­ся, отец, мы от­пра­вим­ся в путь и най­дем че­лове­ка, у ко­торо­го жи­вет и по­ет слад­ко­речи­вый со­ловей.

Отец сна­рядил их в до­рогу, дал каж­до­му очень мно­го де­нег, и юно­ши от­пра­вились в путь. Еха­ли они все вмес­те по боль­шой ши­рокой до­роге, и при­вела их эта до­рога к пе­репутью: даль­ше от нее ухо­дили вдаль по глу­хой и без­людной мес­тнос­ти три до­роги, а у обо­чины ле­жала тя­желая ка­мен­ная пли­та. Преж­де чем рас­стать­ся, братья по­ложи­ли под пли­ту свои коль­ца, что­бы каж­дый из них, вер­нувшись на это мес­то и взяв коль­цо сво­его бра­та, смог тот­час уз­нать, где тот на­ходит­ся и где его ис­кать. На про­щанье братья об­ня­лись, и каж­дый из них пус­тился сво­ей до­рогой.

Дол­го еха­ли стар­ший и сред­ний братья, и ста­ли их одо­левать сом­не­ния. Каж­дый из них по­думал: «За­чем я еду ку­да-то и толь­ко те­ряю по­пус­ту вре­мя? Где я най­ду это­го слад­ко­речи­вого со­ловья?» Так в од­но и то же вре­мя, не сго­вари­ва­ясь и ни­чего не зная друг о дру­ге, ре­шили они прек­ра­тить по­ис­ки, ни­куда даль­ше не ез­дить и за­нять­ся ка­ким-ни­будь де­лом. Как ре­шили, так и сде­лали. Один из них от­крыл на день­ги, дан­ные от­цом, пе­кар­ню, дру­гой хар­чевню. С тех пор за­жили два стар­ших ко­роле­вича сыт­но и в дос­татке, не зная ни за­бот, ни хло­пот.

А млад­ший про­дол­жал по­ис­ки чу­дес­ной пти­цы. Од­нажды ехал он по пус­тынной и мрач­ной мес­тнос­ти и за­метил вда­ли вы­соко в го­рах ого­нек. Пог­нал он ту­да ло­шадь и, ког­да подъ­ехал, об­на­ружил сгор­блен­ную ста­руху, ко­торая си­дела и гре­лась у кос­тра. При ви­де ус­та­лого всад­ни­ка ста­руха спро­сила:

— Что ты здесь ищешь, сы­нок?

Юно­ша, из­му­чен­ный до­рогой и дол­ги­ми не­удач­ны­ми по­ис­ка­ми, от­ве­тил ей с до­садой:

— Ах, ми­лая ма­туш­ка, ска­жи мне, ра­ди бо­га, где же мне най­ти, на­конец, че­лове­ка, у ко­торо­го жи­вет слад­ко­речи­вый со­ловей? Я так ус­тал его ис­кать!

— А за­чем те­бе нуж­на эта птич­ка? — по­любо­пытс­тво­вала ста­руха.

Тог­да юно­ша слез с ко­ня, дал ста­рухе очень мно­го де­нег и под­робно рас­ска­зал ей, кто он та­кой и за­чем ему ну­жен слад­ко­речи­вый со­ловей. Ста­руха очень об­ра­дова­лась день­гам и ска­зала:

— Те­бе по­вез­ло, сы­нок, по­тому что слад­ко­речи­вый со­ловей жи­вет у мо­ей до­чери. Мо­жет быть, те­бе удас­тся его по­хитить, ес­ли ты су­ме­ешь вос­поль­зо­вать­ся мо­ими со­вета­ми и сде­лать все как по­ложе­но.

Юно­ша воз­ли­ковал и вос­клик­нул:

— Ска­жи мне, ми­лая ма­туш­ка, что нуж­но сде­лать, я ведь толь­ко за­тем и за­ехал так да­леко, что­бы най­ти эту пти­цу!

— Тог­да слу­шай, сы­нок, что те­бе нуж­но сде­лать, — ска­зала ста­руха. — Сей­час моя дочь спит, при­чем она име­ет обык­но­вение спать с от­кры­тыми гла­зами, что­бы в лю­бой мо­мент за­щитить се­бя от вра­гов. Ее дво­рец хо­рошо ох­ра­ня­ет­ся: у во­рот сто­ит лев, у две­рей ее двор­ца тигр, а у лес­тни­цы арап с об­на­жен­ным ме­чом. Но ты, по­дой­дя к ним, ска­жи: «При­вет вам от од­ной ста­рухи. А те­перь про­пус­ти­те ме­ня, мне нуж­но прой­ти». И каж­дый из них сра­зу же про­пус­тит те­бя, и ты прой­дешь даль­ше. В ком­на­те мо­ей до­чери возь­ми клет­ку с со­ловь­ем, но обя­затель­но прих­ва­ти с со­бой еще ка­кой-ни­будь пред­мет, по­тому что со­ловей не бу­дет петь, ес­ли не уви­дит ка­кой-ни­будь ве­щи, при­над­ле­жащей мо­ей до­чери, и тог­да все твои уси­лия про­падут да­ром. А ког­да бу­дешь воз­вра­щать­ся, ска­жи опять каж­до­му стра­жу эти же сло­ва.

Юно­ша очень во­оду­шевил­ся, по­лучив ста­рухи­ны со­веты, и не­мед­ленно от­пра­вил­ся во дво­рец ее до­чери. По­дой­дя к во­ротам, ок­ру­жав­шим дво­рец, уви­дел он ль­ва, по­дой­дя к две­рям, ве­дущим во внут­ренние по­кои двор­ца, уви­дел тиг­ра, а у лес­тни­цы сто­ял арап с об­на­жен­ным ме­чом. Каж­до­му го­ворил он за­вет­ные сло­ва, и его про­пус­ка­ли даль­ше. Ког­да же он во­шел в ком­на­ту, его взо­ру пред­ста­ла дочь ста­рухи, ко­торая спа­ла на кро­вати слад­ким сном с от­кры­тыми гла­зами. Юно­ша в пер­вое мгно­вение за­мер на мес­те, пот­ря­сен­ный ее кра­сотой, но по­том, не те­ряя вре­мени, схва­тил клет­ку со слад­ко­речи­вым со­ловь­ем и еще ка­кое-то блю­до со сто­ла, что­бы иметь при се­бе пред­мет, при­над­ле­жащий де­вуш­ке, ибо, не ви­дя пе­ред со­бой та­кого пред­ме­та, слад­ко­речи­вый со­ловей не ста­нет петь. За­тем он спо­кой­но вы­шел из двор­ца и, про­ходя ми­мо каж­до­го из стра­жей, про­из­но­сил за­вет­ные сло­ва. Ра­дос­тный и до­воль­ный вер­нулся он к ста­рухе. Од­на­ко та, про­ща­ясь с ним, ска­зала:

— Сы­нок, ты по­думай еще вот о чем. Ско­ро моя дочь прос­нется и, ког­да уви­дит, что слад­ко­речи­вый со­ловей ис­чез, не­мед­ленно явит­ся ко мне и нач­нет расс­пра­шивать, кто мог по­хитить ее прек­расную пти­цу. По­это­му ты, сы­нок, как мож­но ско­рее ска­чи до­мой, со­бирай вой­ско и будь го­тов сра­жать­ся с мо­ей до­черью.

Юно­ша от­ве­тил:

— Ког­да я при­еду до­мой, то бу­ду с не­тер­пе­ни­ем ждать ее. А сей­час пусть бог наг­ра­дит те­бя доб­ром за то доб­ро, ко­торое ты мне сде­лала, а от ме­ня по­лучи этот ки­сет. — И юно­ша от­дал ей ки­сет, на­битый зо­лотом.

Юно­ша об­нялся со ста­рухой на про­щанье, вско­чил на ко­ня и пос­ка­кал до­мой, стре­мясь как мож­но ско­рее по­кинуть эти без­людные и пус­тынные мес­та. Подъ­ехав к пе­репутью, он при­под­нял ка­мен­ную пли­ту, на­шел там все три коль­ца, су­нул их в кар­ман и по­ехал ра­зыс­ки­вать сво­их брать­ев. Дол­го ехать ему не приш­лось, вско­ре он на­шел обо­их: один дер­жал пе­кар­ню, дру­гой хар­чевню. Ста­ли братья со­бирать­ся до­мой, на­купи­ли еды и одеж­ды в до­рогу и по­еха­ли. Но ког­да стар­шие братья уви­дели, что млад­ший су­мел дос­тать слад­ко­речи­вого со­ловья и ве­зет его с со­бой, их обу­яла смер­тель­ная за­висть. Бы­ли они от рож­де­ния злы­ми и жес­то­кими и по­тому хлад­нокров­но рас­пра­вились с млад­шим бра­том: выр­ва­ли у не­го гла­за, схва­тили клет­ку с пти­цей, бро­сили ос­лепше­го бра­та на до­роге и вер­ну­лись до­мой. Там они от­да­ли от­цу клет­ку со слад­ко­речи­вым со­ловь­ем, а про млад­ше­го бра­та ска­зали:

— Он по­гиб в до­роге, а слад­ко­речи­вого со­ловья до­были мы.

Но вот бе­да: слад­ко­речи­вый со­ловей мол­чал и ни­кого не хо­тел ус­лаждать сво­им прек­расным пе­ни­ем: ведь братья не зна­ли, что он бу­дет петь толь­ко в том слу­чае, ес­ли уви­дит пе­ред со­бой ка­кой-ни­будь пред­мет, при­над­ле­жащий его хо­зяй­ке, и по­тому, ог­ра­бив сво­его млад­ше­го бра­та, не по­дума­ли взять у не­го блю­до. Они ре­шили, что со­ловей мол­чит по­тому, что по­ка еще не при­вык к но­вому двор­цу, и че­рез не­кото­рое вре­мя свык­нется и за­по­ет.

Тем вре­менем млад­ший брат си­дел на обо­чине до­роги и гром­ко ры­дал, дер­жа на ла­дони свои гла­за. На его счастье шел по до­роге глаз­ной ле­карь, он вста­вил юно­ше гла­за в глаз­ни­цы, от­вел к се­бе до­мой и еще под­ле­чил тра­вами, ко­торых у не­го бы­ло очень мно­го. Пол­ностью из­ле­чив­шись и от­бла­года­рив ле­каря, юно­ша по­шел в тот го­род, ко­торым пра­вил его отец, но не стал яв­лять­ся во дво­рец, а пос­ту­пил на служ­бу к од­но­му вель­мо­же. Он ре­шил по­дож­дать, по­ка в го­род при­будет де­вуш­ка со сво­им вой­ском за слад­ко­речи­вым со­ловь­ем.

А де­вуш­ка, прос­нувшись, не уви­дела слад­ко­речи­вого со­ловья, по­няла, что его по­хити­ли, приш­ла в ярость и спро­сила ара­па:

— Ты ви­дел че­лове­ка, ко­торый про­ник ко мне во дво­рец и унес пти­цу?

— Ви­дел, гос­по­жа, — от­ве­тил арап, — но этот че­ловек про­из­нес за­вет­ные сло­ва.

Тог­да она ве­лела сво­ему вой­ску го­товить­ся в по­ход, а са­ма пош­ла к ма­тери.

— Ма­ма, — ска­зала она, — о чем ты ду­мала, ког­да поз­во­лила нез­на­комо­му че­лове­ку про­ник­нуть во дво­рец и по­хитить мою пти­цу?

Ста­руха ей от­ве­тила:

— Ес­ли хо­чешь, пой­ди и за­бери свою пти­цу об­ратно, тем бо­лее, что этот че­ловек те­бя ждет.

При­была де­вуш­ка во гла­ве сво­его вой­ска в го­род пря­мо к ко­ролев­ско­му двор­цу и из­вести­ла ко­роля о том, что­бы он не­мед­ленно выс­лал к ней сво­его сы­на, а тот что­бы не­мед­ленно от­дал ей по­хищен­но­го слад­ко­речи­вого со­ловья. Ко­роль страш­но пе­репу­гал­ся, так как по­думал, что она со сво­им вой­ском ре­шила ра­зорить его го­род и дво­рец, и сра­зу же выс­лал к ней обо­их стар­ших сы­новей, ведь они ска­зали ему: «Это мы до­были слад­ко­речи­вого со­ловья!» Но ког­да стар­шие братья по­дош­ли к де­вуш­ке, арап ки­нул­ся на них с ку­лака­ми и прок­ри­чал:

— А ну, уби­рай­тесь от­сю­да! И пусть по­быс­трее вы­ходит ваш млад­ший брат!

И вдруг к лю­дям, соб­равшим­ся на пло­щади пе­ред ко­ролев­ским двор­цом, вы­ехал на бе­лом ко­не кра­савец юно­ша в свет­лых ко­ролев­ских одеж­дах. Он был так же прек­ра­сен, как прек­расна оди­нокая звез­да на тем­ном не­бос­кло­не. Уви­дев его, арап об­ра­довал­ся, за­улы­бал­ся и ска­зал:

— Это он, гос­по­жа.

Пос­ле то­го как юный ко­роле­вич и де­вуш­ка при­ветс­тво­вали друг дру­га, де­вуш­ка спро­сила:

— Сколь­ко же че­ловек бы­ло в тво­ем от­ря­де, с ко­торым ты су­мел прор­вать­ся ко мне во дво­рец и по­хитить мою лю­бимую птич­ку?

Юно­ша от­ве­тил ей с нас­мешкой:

— Я про­ник к те­бе во дво­рец один, и си­ла мне не по­надо­билась, ты же ви­дишь, ка­кой я сла­бый и ху­досоч­ный.

Де­вуш­ка спро­сила:

— А зна­ешь ли ты, что я сию же ми­нуту схва­чу те­бя и ра­зор­ву на ты­сячу час­тей?

Юно­ша от­ве­тил:

— Не­уже­ли ты, гля­дя на ме­ня, не до­гады­ва­ешь­ся, что преж­де, чем ты схва­тишь ме­ня и ра­зор­вешь на ты­сячу час­тей, я ус­пею схва­тить и ра­зор­вать те­бя на две ты­сячи час­тей, так что от те­бя да­же сле­да не ос­та­нет­ся?

Кра­сави­ца ска­зала:

— В та­ком слу­чае, мне ка­жет­ся, мы рав­ны и нам на­до по­женить­ся.

— Тог­да пой­дем к мо­ему от­цу, — ска­зал ко­роле­вич.

И они, взяв­шись за ру­ки, пош­ли во дво­рец к ко­ролю, ко­торый нес­ка­зан­но об­ра­довал­ся, уви­дев млад­ше­го сы­на жи­вым и здо­ровым — ведь стар­шие братья го­вори­ли ему, что тот по­гиб, — да еще с та­кой прек­расной не­вес­той. Он креп­ко об­нял сы­на, а его не­вес­те ока­зал все­воз­можные по­чес­ти.

Уз­нав о том, как млад­ший сын до­был слад­ко­речи­вого со­ловья и как жес­то­ко обош­лись с ним братья, он выг­нал стар­ших сы­новей из го­рода и че­рез нес­коль­ко дней сыг­рал свадь­бу млад­ше­го сы­на с кра­сави­цей не­вес­той. Все, кто был приг­ла­шен на эту свадь­бу, ра­дова­лись от ду­ши, гля­дя на прек­расных же­ниха и не­вес­ту, а слад­ко­речи­вый со­ловей, уви­дев свою хо­зяй­ку, за­пел так кра­сиво и взвол­но­ван­но, что все, кто его слы­шал, не мог удер­жать­ся от слез.

А не­видан­ной кра­соты ме­четь, ко­торую ко­роль пос­тро­ил в го­роде, ста­ла ка­зать­ся всем еще ве­лико­леп­нее с тех пор, как в ней по­ет слад­ко­речи­вый со­ловей.