Язык зверей и птиц

Жил в де­рев­не мо­лодой кресть­янин. Бы­ло у не­го кое-ка­кое хо­зяй­ство, хо­тя и не очень боль­шое: уп­ряжка во­лов, ло­шадь, осел, ста­до овец. Был еще стан в го­рах и дом в де­рев­не, а воз­ле до­ма ого­род, бах­ча и фрук­то­вый сад. За­то ка­ких толь­ко де­ревь­ев не рос­ло в этом са­ду! Все де­ревья, ко­торые рас­тут на бе­лом све­те, рос­ли в его са­ду. Мо­лодой хо­зя­ин все сво­бод­ное вре­мя об­ра­баты­вал свой сад, бах­чу и ого­род. Ес­ли во вре­мя ра­боты он за­мечал, что ми­мо не­го по до­роге кто-ни­будь идет или едет, то обя­затель­но ос­та­нав­ли­вал пут­ни­ка, про­сил зай­ти в сад и от­ве­дать пло­дов с лю­бого де­рева, ко­торое ему пон­ра­вит­ся.

Од­нажды ехал по до­роге всад­ник, а мо­лодой хо­зя­ин в это вре­мя ра­ботал в са­ду. Он тот­час ок­ликнул всад­ни­ка:

— Вер­нись, по­ешь мо­их фрук­тов!

Всад­ник спе­шил­ся и за­шел в сад. Там хо­зя­ин до­сыта на­кор­мил его са­мыми от­борны­ми фрук­та­ми и яго­дами. Ког­да всад­ник соб­рался ехать даль­ше, хо­зя­ин ска­зал:

— Дос­тавь мне удо­воль­ствие, возь­ми фрук­тов с со­бой, ведь в до­роге ты сно­ва про­голо­да­ешь­ся!

Всад­ник от­ве­тил:

— Спа­сибо, я уже на­ел­ся и боль­ше не хо­чу, но те­перь ты ска­жи мне, че­го ты хо­чешь, и тог­да я те­бе это дам.

Мо­лодой хо­зя­ин очень уди­вил­ся и спро­сил:

— А что же ты мо­жешь мне дать?

— Все, что за­хочешь, — от­ве­тил всад­ник. — Ес­ли за­хочешь, ты смо­жешь стать не­веро­ят­но бо­гатым, а за­хочешь, смо­жешь стать ко­ролем! Ты смо­жешь всег­да и в лю­бом мес­те, где бы ни ока­зал­ся, знать, о чем го­ворят вок­руг кам­ни и де­ревья, или, ес­ли за­хочешь, смо­жешь на­учить­ся по­нимать язык жи­вот­ных, ди­ких зве­рей и птиц.

Мо­лодой хо­зя­ин от­ве­тил:

— Я хо­чу, что­бы ты на­учил ме­ня по­нимать язык жи­вот­ных, ди­ких зве­рей и птиц.

— Но имей в ви­ду, — пре­дуп­ре­дил его всад­ник, — ты ни­ког­да не дол­жен приз­на­вать­ся лю­дям, что по­нима­ешь язык жи­вот­ных, ди­ких зве­рей и птиц. Ес­ли хоть один че­ловек уз­на­ет об этом, ты тот­час ум­решь.

— Хо­рошо, я ни­ког­да ни­кому не рас­ска­жу об этой тай­не, — за­верил его кресть­янин.

— Тог­да счи­тай, что ты их язык уже вы­учил.

Ед­ва всад­ник про­из­нес эти сло­ва, как мо­лодой че­ловек стал по­нимать язык жи­вот­ных, ди­ких зве­рей и птиц. Он про­шел­ся по са­ду, по ого­роду, за­шел в дом, в са­раи и убе­дил­ся, что по­нима­ет ре­шитель­но все, что го­ворят и ще­бечут друг дру­гу повс­тре­чав­ши­еся ему жи­вот­ные и пти­цы.

Ве­чером, ког­да спа­ла жа­ра, ре­шили они с же­ной нем­но­го про­гулять­ся вок­руг до­ма. Про­ходя ми­мо хле­ва, в ко­тором со­дер­жа­лись его во­лы, ло­шадь, осел и дру­гая мел­кая жив­ность, ус­лы­шал он раз­го­вор во­ла с ос­лом. Вол оби­жен­но вы­гова­ривал ос­лу:

— На что те­бе жа­ловать­ся? У те­бя та­кая прек­расная жизнь! Сто­ишь и ешь тра­ву вмес­те со мной, ра­ботя­гой, а ведь ра­боты у те­бя ни­какой! То ли де­ло я? На мне хо­зя­ин це­лыми дня­ми па­шет и во­зит тя­жес­ти, а кор­му хо­роше­го ни­ког­да не да­ет, а те­бе, без­дель­ни­ку, по­чему-то да­ет!

Осел от­ве­тил ему на это:

— Пра­виль­но лю­ди го­ворят, что вы, во­лы, очень глу­пы и что гос­подь бог вза­мен ума, ко­торо­го у вас нет, наг­ра­дил вас ро­гами.

Вол ска­зал:

— Раз уж те­бе по­вез­ло и ты ро­дил­ся та­ким ум­ни­ком, на­учи ме­ня, как мне из­ба­вить­ся от ра­боты.

Осел ему по­сове­товал:

— Зав­тра ра­но по­ут­ру, ког­да при­дет ра­бот­ник, что­бы ехать на те­бе в по­ле, ты ска­жись боль­ным, ляг на зем­лю, вы­сунь язык и пус­ти пе­ну изо рта. Но тра­вы ты уже се­год­ня не ешь, что­бы он по­верил, буд­то ты и вправ­ду бо­лен. Тог­да он те­бя ра­ботать не по­гонит и ос­та­вит в по­кое.

Так ска­зал осел во­лу, и хо­зя­ин, стоя воз­ле хле­ва, слы­шал все от пер­во­го до пос­ледне­го сло­ва. Его же­на уди­вилась и спро­сила:

— К че­му ты прис­лу­шива­ешь­ся?

— Ни к че­му, прос­то смот­рю на во­лов, как они едят, — от­ве­тил хо­зя­ин и по­шел в дом.

На рас­све­те ра­бот­ник от­крыл са­рай, что­бы вы­вес­ти во­лов, зап­рячь их и ехать с ни­ми в по­ле, но уви­дел, что один вол за­болел. Ра­бот­ник со всех ног ки­нул­ся к хо­зя­ину со­об­щить ему об этом. Хо­зя­ин спо­кой­но ска­зал:

— Ос­тавь боль­но­го во­ла в по­кое, пусть ле­жит, а вмес­то не­го впря­ги в уп­ряжку ос­ла на па­ру с дру­гим во­лом и по­ез­жай в по­ле.

Ра­бот­ник так и сде­лал, впряг в уп­ряжку ос­ла вмес­то за­болев­ше­го во­ла, по­ехал в по­ле и тру­дил­ся до са­мого ве­чера. Осел к кон­цу дня так ус­тал и обес­си­лел, что ед­ва пе­ред­ви­гал но­ги. Ког­да ра­бот­ник в су­мер­ках вер­нулся до­мой и от­вел ос­ла и во­ла в хлев, хо­зя­ин по­дошел к две­ри и стал слу­шать, что те­перь ска­жет осел во­лу.

Вой­дя в хлев и ед­ва дви­га­ясь от ус­та­лос­ти, осел неб­режно спро­сил во­ла:

— Все еще ва­ля­ешь­ся?

— Как ты по­сове­товал мне, так я и де­лаю, — про­мычал вол.

— Вста­вай ско­рее и ешь тра­ву, при­чем жуй с ап­пе­титом, что­бы ра­бот­ник ви­дел, что ты здо­ров и ешь с удо­воль­стви­ем и мно­го, по­тому что хо­зя­ин се­год­ня до­гова­ривал­ся с мяс­ни­ком и ска­зал ему: «Ес­ли зав­тра к ут­ру вол не поп­ра­вит­ся, при­дет­ся его за­резать».

Вол не­мед­ля под­нялся на но­ги и стал с ап­пе­титом же­вать тра­ву, тем бо­лее что за день он силь­но про­голо­дал­ся. Вско­ре от охап­ки тра­вы, ко­торую ему по­ложил ра­бот­ник, ни­чего не ос­та­лось. Хо­зя­ин слы­шал раз­го­вор ос­ла с во­лом, ви­дел, как вол встал на но­ги и наб­ро­сил­ся на тра­ву, и ему ста­ло очень смеш­но. Же­на уви­дела, что он сто­ит и гром­ко сме­ет­ся, и спро­сила:

— По­чему ты сто­ишь один и хо­хочешь как су­мас­шедший?

Хо­зя­ин от­ве­тил:

— Так, мне приш­ла в го­лову од­на смеш­ная мысль.

— Ни­какая мысль те­бе в го­лову не при­ходи­ла, — не­доволь­но за­мети­ла же­на, — но ты по­чему-то смот­ришь на жи­вот­ных и сме­ешь­ся. Ты что-то по­нима­ешь, но что, я не мо­гу по­нять.

— Ни­чего я не по­нимаю, прос­то ме­ня ра­зоб­рал смех, — от­ве­тил муж и по­шел до­мой.

Че­рез нес­коль­ко дней приш­ла по­ра от­де­лять овец от мо­лод­ня­ка, и хо­зя­ин с хо­зяй­кой, как это у них бы­ло за­веде­но, по­еха­ли к пас­ту­хам в стан. Хо­зя­ин бро­сил тор­бы с ве­щами и одеж­дой на спи­ну ко­быле, сам усел­ся на нее вер­хом, по­садил пе­ред со­бой ма­лень­ко­го сы­ниш­ку, и они от­пра­вились в го­ры. Хо­зяй­ка на­лег­ке шла за ни­ми. Она жда­ла вто­рого ре­бен­ка и быс­тро ус­та­ла, по­это­му ед­ва лишь они вы­еха­ли за де­рев­ню, по­жало­валась му­жу:

— Я очень ус­та­ла, да­вай и я по­еду вер­хом.

Хо­зя­ин ос­та­новил ло­шадь, хо­зяй­ка усе­лась за ним и они по­еха­ли даль­ше. Всю до­рогу ря­дом с ни­ми бе­жал взрос­лый же­ребе­нок, а еще од­но­го же­ребен­ка ло­шадь но­сила во чре­ве.

Про­еха­ли они нем­но­го по гор­ной до­роге, же­ребе­нок ус­тал и ска­зал ма­тери:

— Ма­ма, ос­та­новись, по­дож­ди нем­но­го, я очень ус­тал.

Ко­была ему от­ве­тила:

— Ты идешь один и те­бе не стыд­но го­ворить, что ты ус­тал. А я ве­зу че­тырех че­ловек, их пок­ла­жу, да еще од­но­го же­ребен­ка в при­дачу и не жа­лу­юсь, что ус­та­ла. Я не бу­ду ждать те­бя. Ес­ли ты ус­тал, де­лай, что хо­чешь: мо­жешь ид­ти даль­ше, а мо­жешь ос­та­вать­ся здесь и до­жидать­ся, по­ка нас­та­нет ночь и те­бя съ­едят вол­ки.

Хо­зя­ин по­нял все, что ска­зала ко­была, ос­та­новил ее и при­казал же­не:

— Сле­зай с ло­шади!

— За­чем мне сле­зать? — оби­делась же­на. — Мне луч­ше ехать, а дой­ти пеш­ком до ста­на я не смо­гу, я очень ус­та­ну!

— Я ска­зал, сле­зай! — пот­ре­бовал муж.

Приш­лось же­не слезть, но она очень рас­серди­лась и приш­ла в стан ус­та­лая и не­доволь­ная.

Ког­да пас­ту­хи уви­дели, что при­ехал хо­зя­ин с семь­ей, они тут же пой­ма­ли яг­ненка, что­бы за­резать его и при­гото­вить на ужин. Яг­не­нок заб­ле­ял что бы­ло сил:

— Ма­ма, ме­ня пой­ма­ли и хо­тят за­резать!

Мать-ов­ца ему от­ве­тила:

— Ох, сы­ночек, у ме­ня ведь ни­кого боль­ше нет, кро­ме те­бя! Ко­го съ­ели ша­калы, ко­го съ­ел хо­зя­ин, ты один у ме­ня ос­тался, а вот те­перь и те­бя хо­зя­ин хо­чет за­резать и съ­есть! Но пусть бу­дет, что бу­дет, ведь мы все в его влас­ти.

Хо­зя­ин ус­лы­шал это и ска­зал пас­ту­хам:

— От­пусти­те это­го яг­ненка, пой­май­те дру­гого.

Пас­ту­хи от­пусти­ли яг­ненка и пой­ма­ли дру­гого, но и тот, ед­ва лишь его взя­ли в ру­ки, за­вере­щал и зап­ла­кал:

— Ма­ма, ме­ня пой­ма­ли и хо­тят за­резать!

Мать-ов­ца от­ве­тила ему:

— Зна­чит, вы­пала те­бе та­кая злая участь, сы­нок! Сколь­ких яг­нят я ро­дила, и все они у ме­ня скон­ча­лись, кто от хо­лода, кто от бо­лез­ней, один ты у ме­ня ос­тался, те­бя я вы­кор­ми­ла и вы­нян­чи­ла. Но сей­час я не мо­гу спас­ти те­бя. Пусть хо­зя­ин де­ла­ет, что хо­чет, мы все в его влас­ти.

Хо­зя­ин ус­лы­шал ее и ска­зал пас­ту­хам:

— От­пусти­те и это­го яг­ненка, пой­май­те дру­гого.

Пас­ту­хи от­пусти­ли его и пой­ма­ли дру­гого, и тот на­чал пла­кать и жа­ловать­ся ма­тери:

— Ме­ня пой­ма­ли и хо­тят за­резать!

Мать-ов­ца от­ве­тила:

— Что по­дела­ешь! У ме­ня ведь есть еще пять дру­гих яг­нят, хо­зя­ин не за­резал еще ни од­но­го мо­его яг­ненка. Вот ты и бу­дешь пер­вой жер­твой.

Хо­зя­ин ска­зал:

— Это­го яг­ненка за­режь­те.

Пас­ту­хи за­реза­ли его, ос­ве­жева­ли, за­жари­ли на вер­те­ле, и все хо­рошо по­ели. По­том от­де­лили овец от яг­нят и зак­ры­ли их в от­дель­ный за­гон. Хо­зя­ин с семь­ей ос­та­лись но­чевать в ста­не. Ког­да стем­не­ло, все вок­руг за­тих­ло, хо­зя­ева, пас­ту­хи и ов­цы мир­но зас­ну­ли. Не спа­ли толь­ко сто­роже­вые со­баки, ко­торые дол­жны бы­ли ох­ра­нять их спо­кой­ствие и сон.

Ночью при­бежа­ли ша­калы и вол­ки, ста­ли кру­жить вок­руг овец, за­вывать и уго­вари­вать со­бак:

— Пус­ти­те нас, мы хо­тим проб­рать­ся в за­гон, за­резать нес­коль­ких яг­нят и на­есть­ся мя­са, но мы и вам кое-что ос­та­вим.

У хо­зя­ина бы­ли две мо­лодые сто­роже­вые со­баки, ко­торых пас­ту­хи очень лю­били, уха­жива­ли за ни­ми и от­лично кор­ми­ли. Был и еще один сто­роже­вой пес, сов­сем ста­рый и боль­ной, у ко­торо­го ос­та­лось во рту все­го два зу­ба, ос­таль­ные все вы­пали. Это­му бед­ня­ге пас­ту­хи иног­да бро­сали кор­ку хле­ба, а иног­да ос­тавля­ли го­лод­ным.

Ког­да вол­ки и ша­калы поп­ро­сили пус­тить их в за­гон, две сто­роже­вые со­баки от­ве­тили:

— Мы бу­дем на вас ла­ять, но вы лезь­те в за­гон и не бой­тесь, по­тому что мы не бу­дем ки­дать­ся на вас и ку­сать­ся. Но вы за это ос­тавь­те од­но­го за­резан­но­го яг­ненка в ле­су не­пода­леку от­сю­да, что­бы зав­тра мы мог­ли сбе­гать ту­да и съ­есть его.

А дрях­лый пес про­ла­ял вол­кам и ша­калам:

— Уби­рай­тесь от­сю­да! Хоть у ме­ня во рту все­го два зу­ба, но я и те ос­тавлю в ва­ших шку­рах! Се­год­ня у нас в ста­не хо­зя­ин, и я не со­бира­юсь по­мирать со сты­да, что столь­ко лет да­ром ел его хлеб!

Вол­ки и ша­калы убе­жали, а хо­зя­ин слы­шал и по­нял все, что го­вори­ли меж­ду со­бой вол­ки, ша­калы, сто­роже­вые со­баки и вер­ный ста­рый пес.

Ран­ним ут­ром хо­зя­ин встал и ве­лел пас­ту­хам поз­вать со­бак. Ког­да те при­бежа­ли, он ска­зал:

— Вот этих двух мо­лодых со­бак убей­те, а ста­рого пса кор­ми­те мя­сом и по­ите мо­локом.

Пас­ту­хи уди­вились:

— За­чем же уби­вать двух мо­лодых со­бак, а это­го дрях­ло­го об­лезло­го пса кор­мить и по­ить?

Хо­зя­ин при­казал пас­ту­хам:

— Убей­те их не­мед­ленно, по­ка я здесь.

И пас­ту­хам во­лей-не­волей приш­лось убить со­бак. Ста­рый пес ос­тался один сто­рожить ста­до. В тот же день хо­зя­ин вмес­те с семь­ей вер­нулся до­мой.

Как толь­ко они ока­зались до­ма, же­на хо­зя­ина при­нялась тя­жело взды­хать и пла­кать. Це­лыми дня­ми си­дела она на­дутая и сер­ди­тая, ни­чего не де­лая, а ког­да муж го­ворил ей, что нуж­но, мол, сде­лать то-то и то-то, она на­чина­ла пла­кать и не тро­галась с мес­та. В кон­це кон­цов муж спро­сил:

— Что с то­бою, же­на, по­чему ты так стран­но ве­дешь се­бя?

Же­на от­ве­тила:

— Как что со мною? Ни­чего, прос­то ты не лю­бишь ме­ня, а все мужья на све­те лю­бят сво­их жен.

Он ей от­ве­тил:

— Как же еще лю­бить те­бя? Я ведь и так люб­лю те­бя: мы вмес­те едим, вмес­те пь­ем, вмес­те спим. Как еще те­бя лю­бить?

Но же­на воз­ра­зила:

— Ес­ли ты ме­ня дей­стви­тель­но лю­бишь, то рас­ска­жи мне то, что ты зна­ешь.

— Я ни­чего не знаю, — ска­зал муж. — О чем ты го­воришь?

Же­на ска­зала:

— Вспом­ни: ког­да мы про­ходи­ли ми­мо хле­ва, ты ос­та­новил­ся и стал прис­лу­шивать­ся, а по­том рас­хо­хотал­ся. Че­рез нес­коль­ко дней мы от­пра­вились в стан, я се­ла на ло­шадь, но же­ребе­нок и ло­шадь дол­го ржа­ли, и ты зас­та­вил ме­ня слезть и ид­ти пеш­ком до са­мого ста­на. А ког­да мы ту­да при­еха­ли, ты два ра­за го­ворил пас­ту­хам: «Пой­май­те дру­гого яг­ненка, а это­го от­пусти­те». И, у­ез­жая, ты ве­лел пас­ту­хам убить двух мо­лодых со­бак, а ста­рого по­лудох­ло­го пса кор­мить мя­сом и по­ить мо­локом. Ты ведь зна­ешь, по­чему сде­лал все это, а мне ни­чего не рас­ска­зыва­ешь.

Муж очень огор­чился, но все же ска­зал же­не:

— Раз уж те­бя это так бес­по­ко­ит, я рас­ска­жу те­бе, в чем де­ло, но вслед за тем сра­зу же ум­ру.

Же­на от­ве­тила:

— Обя­затель­но рас­ска­жи, а по­том ум­ри, что же де­лать.

— Тог­да пе­ки хлеб и рас­парь зер­но для кутьи, — пре­дуп­ре­дил ее муж, — ведь нуж­но бу­дет справ­лять по­мин­ки, по­тому что как толь­ко я со­об­щу те­бе об этом, то тут же упа­ду за­мер­тво.

Же­на, не от­кла­дывая, при­нялась ме­сить тес­то, ста­вить в очаг хле­бы и па­рить зер­но для кутьи. Все это она де­лала в охот­ку, про­вор­но и быс­тро, по­тому что хо­тела как мож­но ско­рее уз­нать от му­жа то, что знал он. «Лишь бы мне уз­нать об этом, — ду­мала она, — а там пусть се­бе уми­ра­ет, за­то я справ­лю по не­му хо­рошие по­мин­ки».

Был у них во дво­ре пес, он по­нял, что про­ис­хо­дит в до­ме, и стал за­вывать и оп­ла­кивать ско­рую смерть хо­зя­ина. А в ку­рят­ни­ке хо­зя­ева дер­жа­ли мно­го кур и при них од­но­го пе­туха. Как толь­ко пес при­нял­ся за­вывать, пе­тух то­же по­нял, что про­ис­хо­дит в хо­зяй­ском до­ме. Он ре­шитель­но и быс­тро сог­нал всех кур в ку­рят­ник и за­дал им хо­рошую треп­ку. Ку­ры в стра­хе ме­тались по са­раю и ку­дах­та­ли, а пе­тух по­бед­но ку­каре­кал и нас­ка­кивал на них.

Пес ска­зал пе­туху:

— Пос­лу­шай, пе­тух, не­уже­ли у те­бя нет ни ка­пель­ки сты­да? Раз­ве те­бе не жал­ко на­шего хо­зя­ина, ко­торый вот-вот ум­рет? Не­уже­ли у те­бя дру­гого вре­мени не наш­лось, что­бы ку­каре­кать от ра­дос­ти и тор­мо­шить сво­их кур?

— На­шего хо­зя­ина я люб­лю и це­ню, — с дос­то­инс­твом от­ве­тил ему пе­тух. — Я с мо­ими же­нами ем зер­но, ко­торое он нам да­ет, а у ме­ня, сам ви­дишь, со­рок жен. Но я их всех дер­жу в стра­хе и, еже­ли за­хочу, лю­бой из них мо­гу дать хо­рошую нах­ло­буч­ку. А у не­го все­го од­на же­на, так и та из не­го ве­рев­ки вь­ет, а сей­час хо­чет вы­удить та­кую страш­ную тай­ну. А что пос­ле это­го он ум­рет, так ей до то­го и де­ла нет. Та­кому рас­тя­пе, как он, од­на до­рога на тот свет.

Пес за­думал­ся и спро­сил:

— А что бы ты на его мес­те сде­лал?

— Я бы на его мес­те от­вел же­ну в ком­на­ту, взял роз­гу из тон­кой ло­зы и так бы ее отод­рал, что у нее шку­ра от­де­лилась бы от кос­тей, а по­том выг­нал бы ее вон.

Весь этот раз­го­вор слы­шал хо­зя­ин и, не ко­леб­лясь, тот­час пос­ту­пил так, как счи­тал нуж­ным пе­тух. Он взял ло­зу, от­вел же­ну в ком­на­ту и вмес­то то­го, что­бы рас­крыть ей свою тай­ну, вы­сек ее, а по­том выг­нал из до­му, а сам же­нил­ся на дру­гой.

Так пе­тух спас жизнь сво­ему хо­зя­ину.