О царевиче Пираме

Жил-был ста­рый царь Са­фар. Бы­ло ему сто двад­цать лет. От ста­рос­ти у не­го дро­жали ру­ки, тряс­лись ко­лени, а гла­за сов­сем не ви­дели. Ни­чем се­бе не мог по­мочь Са­фар. Как-то раз за­шел к не­му при­ез­жий маг и ска­зал, что его гла­за мож­но вы­лечить зем­лей, взя­той из-под клет­ки чу­до-пти­цы Шуп­ры, при­над­ле­жащей чу­дови­щу Сек­ла­ву и кра­сави­це Ше­зани, ко­торая жи­вет в кре­пос­ти Дуль-Дуль.

Ус­лы­шав от этом, царь Са­фар приз­вал трех сво­их сы­новей и поп­ро­сил их дос­тать ему горсть той зем­ли. Стар­ший и сред­ний сы­новья сра­зу же от­ка­зались, а млад­ший сын Пи­рам обе­щал ис­полнить прось­бу от­ца. На сле­ду­ющий день Пи­рам поп­ро­щал­ся с ро­дите­лями, осед­лал сво­его ста­рого ко­ня и от­пра­вил­ся в да­лекий путь. На бе­регу мо­ря он уви­дел боль­шую ры­бу, ко­торая, как ни ста­ралась, ни­как не мог­ла по­пасть об­ратно в во­ду. Слез Пи­рам с ко­ня, по­мог ей и по­ехал даль­ше. На до­роге он на­шел очень кра­сивое пе­ро, каж­дый во­лосок его све­тил­ся.

Спус­тя не­кото­рое вре­мя Пи­рам за­метил, что его до­гоня­ет прек­расный юно­ша. Не по­доз­ре­вая, что это ры­ба, ко­торой он по­мог, Пи­рам спро­сил его, ку­да тот дер­жит путь, и, по­лучив от­вет, ре­шил ис­пы­тать, ка­ким он ока­жет­ся спут­ни­ком. С этой целью Пи­рам по­дал юно­ше ку­сок хле­ба и поп­ро­сил его раз­де­лить хлеб меж­ду ни­ми. Юнам, так зва­ли юно­шу, раз­де­лил хлеб на две час­ти. Боль­шую часть от­дал Пи­раму, а мень­шую взял се­бе. Это убе­дило Пи­рама в том, что его спут­ник че­ловек доб­рый и бу­дет хо­рошим по­мощ­ни­ком. По до­роге Юнам по­сове­товал Пи­раму бро­сить най­ден­ное пе­ро, но Пи­рам не за­хотел рас­ста­вать­ся с кра­сивой на­ход­кой.

Мно­го дней и но­чей еха­ли они по го­рам, ле­сам и до­линам и на­конец при­еха­ли в сто­лицу ца­ря Ди­лану. На сле­ду­ющий день выш­ли они по­гулять. Уви­дев пе­ро в ру­ке Пи­рама, пер­вый ве­зир до­нес ца­рю о чу­жес­тран­цах и о вос­хи­титель­ной кра­соте пе­ра. Царь не­мед­ленно пот­ре­бовал их к се­бе и при­казал Пи­раму от­дать пе­ро. Опе­чален­ный Пи­рам воз­вра­тил­ся до­мой и об­ра­тил­ся к сво­ему ко­ню и Юна­му с прось­бой по­мочь его го­рю. Те уте­шали его, по­обе­щали дос­тать чу­до-пти­цу Шуп­ру, ко­торой при­над­ле­жит это пе­ро, и по­сове­това­ли ему у­ехать из го­рода и ни­ког­да боль­ше сю­да не воз­вра­щать­ся.

На сле­ду­ющий день они при­еха­ли к мо­рю. Здесь Юнам ве­лел Пи­раму пой­мать и за­резать оле­ня, снять с не­го шку­ру, влезть внутрь и за­шить ее, ос­та­вив два не­боль­ших от­вер­стия. Ког­да при­летит чу­до-пти­ца, что­бы от­ве­дать олень­его мя­са, Пи­рам дол­жен схва­тить ее за но­ги. Ес­ли же пти­ца под­ни­мет его в воз­дух, Юнам пос­пе­шит к не­му на по­мощь. Пи­рам сде­лал все, как ве­лел Юнам, но, пой­мав чу­до-пти­цу Шуп­ру, он за­хотел вер­нуть­ся к ца­рю Ди­лану за ее пе­ром, нес­мотря на пре­дуп­режде­ния Юна­ма и ста­рого ко­ня.

Не ус­пел он прос­нуть­ся на сле­ду­ющее ут­ро, как цар­ские пос­лы уже сто­яли у его из­го­ловья с тре­бова­ни­ем от­дать чу­до-пти­цу. Пи­рам под­чи­нил­ся им и от­дал чу­до-пти­цу. Юно­ша Юнам и конь сно­ва уте­шили его и по­обе­щали дос­тать хо­зяй­ку чу­до-пти­цы прек­расную Ше­зани. На сле­ду­ющий день они по­еха­ли к мо­рю. Здесь Юнам скрыл­ся, по­обе­щав Пи­раму явить­ся к не­му по пер­во­му зо­ву. Ос­тавшись без спут­ни­ка на бе­регу мо­ря, Пи­рам не знал, что де­лать и ку­да нап­ра­вить­ся, но конь вско­ре вы­вел его из раз­думья. «Нуж­но пе­ре­ехать че­рез мо­ре, – ска­зал он, – но у ме­ня не хва­тит сил пе­ревез­ти те­бя, и по­тому я вы­зову из мо­ря свою сес­тру и млад­ше­го бра­та, они пе­реве­зут те­бя на дру­гой бе­рег, толь­ко ты дер­жись креп­ко и не бой­ся».

Конь зар­жал, и из мо­ря по­яви­лись сес­тра и брат, они взя­ли Пи­рама и в од­но мгно­вение пе­ревез­ли на дру­гой бе­рег. Опус­тив его на зем­лю и по­казав ему кре­пость Дуль-Дуль, где жи­ла прек­расная Ше­зани, ко­были­ца да­ла ему свой во­лосок и ска­зала, что в слу­чае опас­ности он дол­жен сжечь его, и она тот­час явит­ся к не­му на по­мощь.

Кре­пость прек­расной Ше­зани сто­яла вы­соко в го­рах, и Пи­рам не знал, как под­нять­ся ту­да. Око­ло мо­ря сто­яло ог­ромное де­рево, и Пи­рам лег от­дохнуть под ним. На этом де­реве бы­ло ор­ли­ное гнез­до с ор­ля­тами. Вдруг он уви­дел ог­ромную пол­зу­щую по де­реву змею, ко­торая каж­дый год по­жира­ла ор­лят у ор­ли­цы. Он взял меч, раз­ру­бил ее на кус­ки и бро­сил мя­со ор­ля­там. На­ев­шись до­сыта, ор­ля­та ос­та­вили нес­коль­ко кус­ков сво­ей ма­тери. Ор­ли­ца при­лете­ла, ког­да Пи­рам спал креп­ким сном. Уви­дев его, она хо­тела бы­ло на­пасть на не­го и рас­терзать, но ор­ля­та рас­ска­зали ей, что этот че­ловек спас их и на­кор­мил мя­сом змеи. Уви­дев из­рублен­ную на кус­ки змею, ор­ли­ца по­вери­ла ор­ля­там. За­метив, как от сол­нечных лу­чей ль­ет­ся пот по ли­цу Пи­рама, она спус­ти­лась с де­рева и прик­ры­ла его сво­ими ши­роки­ми крыль­ями.

Прос­нувшись, Пи­рам ис­пу­гал­ся ог­ромной пти­цы, но ор­ли­ца ус­по­ко­ила его и обе­щала ис­полнить лю­бую его прось­бу за то, что он спас ее ор­лят. Тог­да Пи­рам рас­ска­зал ей о це­ли сво­его пу­тешес­твия и о том, что он не мо­жет доб­рать­ся до зам­ка Дуль-Дуль. Ор­ли­ца тот­час сог­ла­силась под­нять его к зам­ку, поп­ро­сила его за­пас­тись для нее семью оле­нями, и каж­дый раз, ког­да она за­хочет есть, бро­сать ей в рот по од­но­му оле­ню.

Дол­го они ле­тели, и у Пи­рама кон­чился уже весь за­пас пи­щи. Ког­да ор­ли­ца поп­ро­сила по­кор­мить ее, он от­ре­зал свою но­гу вы­ше бед­ра и бро­сил ей в рот. Но ор­ли­ца по­няла, что это че­лове­чес­кое мя­со, и не прог­ло­тила его. Под­няв Пи­рама к зам­ку, ор­ли­ца вы­тащи­ла изо рта его но­гу и прис­та­вила к преж­не­му мес­ту, а по­том да­ла ему свое пе­ро и ве­лела сжечь его в слу­чае опас­ности, тог­да она не­мед­ленно при­летит на по­мощь.

Рас­про­щав­шись с ор­ли­цей, Пи­рам нап­ра­вил­ся к зам­ку Дуль-Дуль. Всю ночь он про­вел у во­рот зам­ка без сна. Ут­ром чу­дови­ще Сек­лав, от­во­рив во­рота, уви­дело Пи­рама и очень об­ра­дова­лось это­му, так как дав­но не ело че­лове­чес­ко­го мя­са. Сек­лав сер­ди­то спро­сил Пи­рама, кто он та­кой и за­чем по­жало­вал в за­мок. Пи­рам от­ве­тил, что при­шел за кра­сави­цей Ше­зани. Рас­сердил­ся Сек­лав, соб­рал все свои си­лы и бро­сил­ся на Пи­рама. На­чал­ся бой, про­дол­жавший­ся три дня. В пер­вый день они сра­жались копь­ями, во вто­рой день – мель­нич­ны­ми жер­но­вами, в тре­тий – всту­пили вру­копаш­ную. На обо­их не ос­та­лось жи­вого мес­та. Вдруг Пи­рам по­чувс­тво­вал, что си­лы ос­тавля­ют его, в это вре­мя он вспом­нил о сво­ем спут­ни­ке Юна­ме, ко­торый не за­мед­лил явить­ся к не­му на по­мощь. По­оче­ред­но сра­жались они. Обес­си­лен­ный Сек­лав приз­вал на по­мощь прек­расную Ше­зани. Но кра­сави­ца, уви­дев двух прек­расных юно­шей, из­ме­нила Сек­ла­ву. Бла­года­ря ее хит­рости Пи­рам от­ре­зал у чу­дови­ща Сек­ла­ва все его две­над­цать го­лов и бро­сил их в глу­бокую яму. Юнам, поп­ро­щав­шись, ушел, а Пи­рам ос­тался жить в зам­ке Дуль-Дуль с прек­расной Ше­зани.

Кра­сави­ца Ше­зани очень го­рева­ла о сво­ей чу­до-пти­це, а Пи­рам не ре­шал­ся ска­зать ей, что это он пой­мал чу­до-пти­цу и что сей­час она на­ходит­ся у ца­ря Ди­лану. Пи­раму уда­лось уго­ворить кра­сави­цу Ше­зани пос­ле­довать в его ро­дитель­ский дом; за это он обе­щал ей дос­тать чу­до-пти­цу Шуп­ру. Они взя­ли с со­бой клет­ку пти­цы Шуп­ры и горсть зем­ли из-под нее для от­ца Пи­рама, заб­ра­ли все бо­гатс­тва и от­пра­вились в даль­ний путь. У края го­ры Пи­рам сжег пе­ро, и тот­час же при­лете­ла ор­ли­ца со сво­ими ор­ля­тами, ко­торые и пе­ренес­ли кра­сави­цу Ше­зани и Пи­рама на бе­рег мо­ря. Пи­рам с бла­годар­ностью от­пустил ор­ли­цу и выз­вал мор­скую ко­были­цу, ко­торая в ту же ми­нуту пе­реп­ра­вила их на дру­гой бе­рег, где их ожи­дал ста­рый конь Пи­рама. Уви­дев сво­его хо­зя­ина с кра­сави­цей Ше­зани, конь очень об­ра­довал­ся и по­вез их в сто­лицу ца­ря Ди­лану. Ус­лы­шав о кра­сави­це Ше­зани, царь за­хотел же­нить­ся на ней, но кра­сави­ца за­яви­ла, что она вый­дет за не­го за­муж, ес­ли он ис­ку­па­ет­ся с нею в ки­пящем мо­локе со­рока мо­лодых ко­былиц. Царь Ди­лану вы­нуж­ден был сог­ла­сить­ся. Пи­раму бы­ло при­каза­но пой­мать со­рок мор­ских ко­былиц, по­до­ить их и вски­пятить мо­локо в ог­ромном кот­ле. Вско­ре Пи­рам ис­полнил цар­ское при­каза­ние. Царь Ди­лану, ок­ру­жен­ный ог­ромной тол­пой на­рода и прид­ворных, явил­ся к наз­на­чен­но­му мес­ту. Уви­дев ог­ромную тол­пу, Ше­зани при­каза­ла Ди­лану прог­нать всех, так как она не мог­ла ку­пать­ся при на­роде. Царь тот­час при­казал, что­бы до окон­ча­ния ку­пания на ули­цах го­рода не бы­ло ни од­ной жи­вой ду­ши. Не­замет­но для ца­ря кра­сави­ца Ше­зани выр­ва­ла из ко­сы во­лосок и пе­реда­ла его Пи­раму. Пи­рам сде­лал­ся не­види­мым и смог при­сутс­тво­вать при ку­пании.

Раз­девшись, кра­сави­ца Ше­зани бро­силась в ко­тел с ки­пящим мо­локом. Царь Ди­лану, ви­дя, что Ше­зани сво­бод­но пла­ва­ет там, бро­сил­ся вслед за ней. Но как толь­ко он ныр­нул, так в ту же ми­нуту сва­рил­ся. Кра­сави­ца Ше­зани тот­час же бро­сила его те­ло в глу­бокую яму, а Пи­рам, одев­шись ца­рем, от­пра­вил­ся в цар­ский дво­рец.

Ни­чего не зная о слу­чив­шемся, на­род ду­мал, что с Ше­зани идет сам царь Ди­лану, и воз­да­вал ему по­чес­ти. Во двор­це на­чалась свадь­ба. Семь дней и семь но­чей про­дол­жа­лось ве­селье. Пос­ле свадь­бы Пи­рам стал уп­равлять го­сударс­твом, но, вспом­нив о прось­бе от­ца, ре­шил вер­нуть­ся с кра­сави­цей Ше­зани, с чу­до-пти­цей Шуп­рой и с сок­ро­вища­ми ца­ря Ди­лану к ро­дите­лям.

Как толь­ко они при­еха­ли, кра­сави­ца Ше­зани сра­зу же по­сыпа­ла зем­лей, взя­той из-под клет­ки чу­до-пти­цы, гла­за ца­рю Са­фару. Ста­рый царь сно­ва стал ви­деть и ра­довать­ся воз­вра­щению сы­на.

Во двор­це ца­ря. Са­фара вновь на­чалась свадь­ба Пи­рама и Ше­зани, про­дол­жавша­яся семь дней и семь но­чей. На свадь­бу при­шел и юно­ша Юнам, ко­торый по­ведал ца­реви­чу Пи­раму о том, что он и есть та са­мая ры­ба, ко­торой ца­ревич ока­зал не­ког­да по­мощь.

Пос­ле свадь­бы ца­ревич Пи­рам стал уп­равлять го­сударс­твом от­ца. Под­данные бы­ли до­воль­ны им, в их чис­ле и я. Всем вам, кто слу­шал ме­ня, – сказ­ки, а мне – три яб­ло­ка.