Чертов камень в Санкт-Йоргене

В ста­рые вре­мена жил в ду­бовой ро­ще, что на го­ре Шай­бен­берг близ Санкт-Й­ор­ге­на, один прос­то­ватый черт. Ког­да-то он не­из­вес­тно по­чему пос­со­рил­ся с глав­ным чер­том всей пре­ис­подней. Ве­ро­ят­но, санкт-й­ор­ген­ский черт на­рушил ка­кой-ни­будь дь­яволь­ский за­кон. Ко­роче го­воря, чер­та выг­на­ли из пре­ис­подней, и он ски­тал­ся по све­ту, бес­при­ют­ный да оди­нокий, и на­конец из­брал се­бе для жи­тель­ства ду­бовую ро­щу на го­ре Шай­бен­берг. Все иму­щес­тво чер­та бы­ло — то­щая ко­ровен­ка и сле­пая ко­за. Днем черт вы­водил свою ско­тину на пас­тби­ще, а но­чи про­водил под гро­мад­ной ска­лой, ко­торая и по сей день зо­вет­ся в на­роде Чер­то­вым кам­нем.

По ве­черам, ког­да сол­нце са­дилось за да­леки­ми вы­соки­ми го­рами, а хол­мы над озе­ром оку­тыва­лись сум­рачны­ми те­нями, черт за­бирал­ся на ска­лу и во­пил хрип­лым го­лосом, гром­ко щел­кая би­чом, — так он звал до­мой с пас­тби­ща свою ско­тину. Би­чом же ему слу­жила жи­вая змея, та­кая длин­ная, что длин­ней ее на све­те нет.

Хоть и выг­на­ли на­шего чер­та из ада, он по-преж­не­му каж­дый ве­чер ус­тра­ивал та­кой ад­ский шум, что у бед­ных жи­телей Санкт-Й­ор­ге­на во­лосы под­ни­мались ды­бом. Ко­ровы, ов­цы и ко­зы, ко­торых ве­чером гна­ли до­мой с пас­тбищ, пу­гались до смер­ти, бе­сились, ска­кали, точ­но оша­лелые. У ко­ров про­пада­ло мо­локо, и нес­час­тные хо­зяй­ки не зна­ли, как го­рю по­мочь. А кресть­яне по­носи­ли на чем свет сто­ит коз­ло­ного­го бе­зоб­разни­ка и же­лали ему пос­ко­рей про­валить­ся в ад.

Ког­да кресть­яне си­дели в де­ревен­ском ка­бач­ке, они мог­ли го­ворить о чем угод­но — о по­годе, об уро­жае, о сво­ем пов­седнев­ном тя­желом тру­де, но вся­кий раз речь неп­ре­мен­но за­ходи­ла и о со­седуш­ке — при­дур­ко­ватом чер­те из ду­бовой ро­щи. Од­нажды ве­чером в ка­бачок заг­ля­нул ка­кой-то нез­на­комый ста­рик и скром­но сел в угол­ке.

— От­ку­да иде­те, ста­рина? — спро­сил его бур­го­мистр.

— Из Тур­ции, — от­ве­чал ста­рик, — дол­гое вре­мя я про­вел там в пле­ну. В мо­лодос­ти я с вой­ском им­пе­рато­ра ушел во­евать с тур­ка­ми, по­пал в плен и всю свою жизнь про­сидел за­кован­ный в кан­да­лы на га­лере, был греб­цом на ту­рец­ком ко­раб­ле. Те­перь я уже ста­рик и ни на что не го­жусь, вот они и от­пусти­ли ме­ня на во­лю.

— И чем же вы хо­тите те­перь за­нять­ся? — по­любо­пытс­тво­вал кто-то из кресть­ян. Ста­рик ус­та­ло по­жал пле­чами:

— Не знаю. Ро­дина моя — Шва­бия, но до­рога ту­да слиш­ком да­лека, да уже и не пом­нит ме­ня ник­то в род­ных кра­ях. — Ста­рик вздох­нул и под­пер се­дую го­лову ку­лака­ми. Че­рез не­кото­рое вре­мя он сно­ва за­гово­рил: — Хо­чу вот по­жер­тво­вать цер­кви Божь­ей Ма­тери в Ло­рет­то мои кан­да­лы, я их вы­вез с со­бой из не­воли. А по­том хо­чу до­живать свой век где-ни­будь от­шель­ни­ком.

Кресть­яне сдви­нулись поб­ли­же и на­чали о чем-то шеп­тать­ся. По­том бур­го­мистр ска­зал:

— Пос­лу­шай­те, доб­рый че­ловек! Ос­та­вай­тесь-ка в Санкт-Й­ор­ге-не. Мы вам да­дим кам­ня и ле­са, пос­тро­ите се­бе при­ют и бу­дете жить от­шель­ни­ком. А ес­ли за­хоти­те нас от­бла­года­рить за по­мощь, то мо­жете ока­зать нам боль­шую ус­лу­гу. Здесь не­пода­леку, в ду­бовой ро­ще, жи­вет один черт-ду­ралей, и он дав­но нам всем на­до­ел сво­ими глу­пос­тя­ми. Мы ни­чего не по­жале­ли бы, лишь бы от нею из­ба­вить­ся. А кто же су­ме­ет луч­ше из­ба­вить от чер­та, как не бла­гочес­ти­вый ста­рец-от­шель­ник?

Ста­рик не­кото­рое вре­мя мол­чал, раз­мышляя, по­том сер­дечно поб­ла­года­рил кресть­ян за их пред­ло­жение и обег­цал прог­нать чер­та, ес­ли то бу­дет в его си­лах. На дру­гой день он от­пра­вил­ся на го­ру Шай­бен­берг, выб­рал там ук­ромное мес­то, ко­торое по­каза­лось ему как нель­зя бо­лее под­хо­дящим для хи­жины от­шель­ни­ка. Кресть­яне дос­та­вили ту­да кам­ни и брев­на, и ста­рик на­чал стро­ить свой при­ют.

Черт не зас­та­вил се­бя ждать — вско­ре он объ­явил­ся. Чер­ти ведь очень лю­бопыт­ны, и наш черт не был ис­клю­чени­ем. Очень ему за­хоте­лось уз­нать, что тут за­те­ял приш­лый ста­ричок. Выс­лу­шав его, ста­рик хит­ро­вато при­щурил­ся и от­ве­тил:

— Сель­ская об­щи­на по­ручи­ла мне пос­тро­ить вот на этом са­мом мес­те стой­ло для ва­шей ско­тины и жи­лище для вас.

Чер­ту это пон­ра­вилось. Он ни­чуть не уди­вил­ся, уз­нав, что жи­тели Санкт-Й­ор­ге­на ре­шили по­забо­тить­ся о нем и пос­тро­ить ему жилье. На ра­дос­тях он пус­тился ска­кать по всей ро­ще, пры­гал коз­лом, во­пил, под­нял ад­ский шум и не уни­мал­ся до са­мого рас­све­та, так что бед­ные жи­тели Санкт-Й­ор­ге­на, как ни за­жима­ли уши, да­же на ми­нуту не смог­ли зас­нуть.

И вот день за днем стал черт каж­дое ут­ро яв­лять­ся на строй­ку. Ду­рень, он и есть ду­рень! Он тас­кал тя­желен­ные кам­ни и ог­ромные брев­на, по­могал ста­рику в ра­боте как толь­ко мог. Ско­ро до­мик был пос­тро­ен. А в де­рев­не тем вре­менем был тай­но ос­вя­щен ма­лень­кий ко­локол, и его те­перь неп­ри­мет­но дос­та­вили в при­ют от­шель­ни­ка.

Ког­да нас­тал ве­чер, ста­рик уда­рил в ос­вя­щен­ный ко­локол. Звон да­леко раз­несся по ти­хой ро­ще. Черт в эту ми­нуту как раз взоб­рался на свой ка­мень и соб­рался бы­ло звать свою ско­тину с пас­тби­ща, как обыч­но, щел­кая би­чом и во­пя во все гор­ло. Од­на­ко при пер­вом же уда­ре ко­локо­ла он в ужа­се зат­рясся от кон­чи­ков ро­гов до ко­пыт. Ведь нет ни­чего бо­лее нес­терпи­мого для чер­та, чем звон ос­вя­щен­но­го ко­локо­ла: для не­го это су­щая ад­ская пыт­ка. Санкт-й­ор­ген­ский черт с ис­пу­гу пе­реку­выр­нулся, ку­барем ска­тил­ся со ска­лы, вско­чил на но­ги и быс­трее мол­нии пус­тился на­утек. Толь­ко его и ви­дели!

Кресть­яне Санкт-Й­ор­ге­на с этой ми­нуты об­ре­ли по­кой. Ад­ский шум боль­ше не до­нимал их по ве­черам. А из при­юта от­шель­ни­ка раз­но­сил­ся над по­лями и ле­сами мир­ный ко­локоль­ный звон.

На ска­ле ос­та­лись сле­ды от ко­пыт чер­та, и в них вы­рос па­порот­ник — боль­ше нич­то о чер­те не на­поми­нало. Келья от­шель­ни­ка дав­ным-дав­но раз­ва­лилась. На том мес­те, где она ког­да-то сто­яла, те­перь лишь нес­коль­ко зам­ше­лых кам­ней.