Девичья пустошь

В 1201 го­ду из Ара­гона в Бур­генланд при­был один от­важный ры­царь. Вер­ной служ­бой он снис­кал дру­жес­кое рас­по­ложе­ние ко­роля и в знак бла­годар­ности по­лучил от не­го за­мок и по­местье Мат­тер­сбург. За это ры­царь обя­зал­ся за­щищать гра­ницы края в слу­чае вой­ны. И сам он, и его по­том­ки всег­да вер­но ис­полня­ли свой долг, и род ара­гон­ца был по­жало­ван граф­ским ти­тулом.

Но вот вор­ва­лись в стра­ну ди­кие та­тар­ские ор­ды, доб­ра­лись они и до ок­рес­тнос­тей го­родов Мат­тер­сбург и Ай­зен­штадт, и тог­дашне­му гра­фу Мат­тер­сбург­ско­му приш­лось бе­жать и ис­кать убе­жища в Ной­штад­те, что близ Ве­ны. Там он вско­ре и умер. Двое его сы­новей, Кон­рад и Эм­ме­рих, сла­вились храб­ростью и си­лой, но оба они от­ли­чались го­рячим нра­вом и вдо­бавок бы­ли мо­лоды и не­опыт­ны.

И, как иног­да слу­ча­ет­ся меж­ду брать­ями, они не мог­ли прий­ти к сог­ла­сию при раз­де­ле от­цов­ско­го нас­ледс­тва. Каж­дый счи­тал толь­ко се­бя пра­вым. Спор их шел, глав­ным об­ра­зом, о боль­шой пус­то­ши, что ле­жала меж­ду Мат­тер­сбур­гом и Ай­зен­штад­том. Пос­коль­ку все бу­маги по­кой­но­го гра­фа по­гиб­ли при на­шес­твии та­тар, ник­то не мог ска­зать точ­но, ко­му из брать­ев бы­ла за­веща­на пус­тошь. В кон­це кон­цов схва­тились они сго­ряча за ору­жие, пош­ла меж­до­усо­бица, и да­же са­мому ко­ролю не уда­лось по­мирить брать­ев.

Раз­дор меж­ду нас­ледни­ками не прек­ра­щал­ся, ко­ролю уже из­рядно нас­ку­чили их нес­конча­емые рас­при, и по­тому он по­велел ус­тро­ить на спор­ной пус­то­ши по­еди­нок, ис­ход ко­торо­го и дол­жен был по­ложить ко­нец пре­пира­тель­ствам. Ре­шили, что днем Божь­его су­да ста­нет по­недель­ник пос­ле Тро­ицы, Ду­хов день. Де­ло бы­ло в 1260 го­ду.

Ра­но ут­ром в наз­на­чен­ный день братья-вра­ги вы­еха­ли каж­дый со сво­ей сви­той на пус­тошь. Эм­ме­рих ехал из Ай­зен­штад­та, Кон­рад из Мат­тер­сбур­га. По­явил­ся и пос­ланник ко­роля в соп­ро­вож­де­нии суп­ру­ги и мно­гочис­ленной сви­ты, к мес­ту по­един­ка съ­еха­лось мно­жес­тво знат­ных лю­дей и прос­тых кресть­ян. И уж ко­неч­но, приш­ли все до од­но­го вас­са­лы Кон­ра­да и Эм­ме­риха.

Два мо­лодых гра­фа во всем блес­ке во­ин­ских дос­пе­хов пред­ста­ли пе­ред соб­равши­мися, и мно­гие втай­не по­жале­ли их: ведь бить­ся пред­сто­яло не на жизнь, а на смерть. Но гор­ше всех го­рева­ли их под­данные. Что и го­ворить, у каж­до­го из брать­ев бы­ли свои не­дос­татки, и тот и дру­гой бы­вал вспыль­чив и го­ряч, но все же они бы­ли чес­тные и бла­город­ные юно­ши, и в на­роде их лю­били.

По­молив­шись, братья опус­ти­ли заб­ра­ла и пос­ка­кали друг дру­гу навс­тре­чу. И тут кресть­яне бро­сились к ним, что­бы не до­пус­тить бра­то­убий­ства. Мо­лодые лю­ди опом­ни­лись и, ус­ты­див­шись, вло­жили ме­чи в нож­ны, оба прос­ле­зились при ви­де та­кой вер­ности сво­их под­данных. Они зас­ме­ялись и по­цело­вали друг дру­га в знак при­мире­ния. И ни од­но­му, ни дру­гому уже не ка­залось, что из-за ка­кой-то пус­то­ши сто­ит об­на­жать меч.

Спор о нас­ледс­тве за­кон­чился. Братья пре­дос­та­вили ко­ролю ре­шать, ко­му из них он от­даст пус­тошь.

На мес­те при­мире­ния брать­ев воз­ве­ли ча­сов­ню, а по­том и кра­сивую цер­ковь, ку­да дос­та­вили об­раз Прес­вя­той Де­вы из зам­ка Фор­хтенштайн. Не­боль­шое се­ление, вы­рос­шее воз­ле цер­кви, по­лучи­ло имя Фра­уен­хай­де, что зна­чит Де­вичья пус­тошь.