Дозорный из Клагенфурта

В ста­родав­ние дав­но про­шед­шие вре­мена бы­ло в обы­чае, что до­зор­ный на баш­не град­ской цер­кви в Кла­ген­фурте, тру­бя в мо­гучий рог, воз­ве­щал еже­час­но вре­мя на все стра­ны све­та. Он тру­бил на за­пад, на юг, на вос­ток и на се­вер, и лишь толь­ко в пол­ночь по­сылал при­зыв­ные зву­ки ро­га толь­ко на юг. А все по­тому, что на юге пред го­родом на­ходи­лось клад­би­ще Свя­того Руп­рехта, и лю­ди ве­рили: у мер­твых в пол­ночь та­кой чут­кий сон, что их вов­се не труд­но зас­та­вить про­будить­ся. Но на са­мом де­ле это­го все же не хо­тели. Пусть мер­твые мир­но и без­мя­теж­но по­чива­ют, а жи­вых ос­та­вят в по­кое.

Од­нажды, прав­да, за­менял на баш­не до­зор­но­го один па­рень — нас­то­ящий про­пой­ца и без­дель­ник, ко­торый охот­ней смот­рел в свой ста­кан, не­жели тру­бил в рог… Так вот, од­нажды ве­чером он сно­ва нет­вердо дер­жался на но­гах; из­рядно вы­пив уже в ка­мор­ке при сто­роже­вой баш­не, от­че­го жаж­да то­мила его еще боль­ше, про­пой­ца за­шагал в бли­жай­ший трак­тир.

Ежед­невно со­бирав­ши­еся там соб­ражни­ки встре­тили его гром­ки­ми кри­ками, и так как ба­шен­ный до­зор­ный явил­ся поз­днее обыч­но­го, они на­чали его драз­нить и под­тру­нивать над ним. При­яте­ли на­зыва­ли его ра­боту — вы­соко на­вер­ху — воз­душной, нас­то­ящей си­неку­рой, и спра­шива­ли, не кру­жит­ся ли у не­го го­лова, ког­да он тру­бит из от­ду­шины в баш­не в рог. Один из соб­ражни­ков по­шутил, что, дол­жно быть, это так и есть. Ина­че как же по­луча­ет­ся, что ма­лень­кий его сын вы­нуж­ден тру­бить в рог вмес­то от­ца? А из­да­ет тог­да рог до­воль­но жал­кие зву­ки. Ведь у ма­лыша сла­бое ды­хание, и он не в си­лах из­влечь гром­кие и нас­то­ящие…

— Да, — про­дол­жал, ли­цемер­но взды­хая, соб­ражник, — ме­ня толь­ко удив­ля­ет, что мер­тве­цы из жа­лос­ти к этой бе­де дав­ным-дав­но не вос­ста­ли из сво­их мо­гил.

Эта шут­ка при­вела до­зор­но­го в та­кую ярость, что он, тут же прот­резвев, сно­ва стал дер­жать­ся пря­мо как све­ча!

— Ну дож­де­тесь вы у ме­ня! — зак­ри­чал он. — Я уж вам мер­твых раз­бу­жу!

И тот­час же, ри­нув­шись из две­рей трак­ти­ра, он пом­чался к сво­ей баш­не. Ког­да он за­пыхав­шись под­нялся на­верх, как раз нас­та­ла пол­ночь. Схва­тив рог, он при­нял по­доба­ющую по­зу и зат­ру­бил сна­чала на за­пад, по­том на се­вер и на вос­ток, да так гром­ко, что лег­кие его чуть не лоп­ну­ли.

— Вот так! — зак­ри­чал он. — Сей­час уви­дите, не­годяи, без­дель­ни­ки вы эта­кие!

И преж­де чем его ис­пу­ган­ная же­на ус­пе­ла ему по­мешать, он сно­ва под­нес рог к гу­бам и при­зыв­ные зву­ки по­нес­лись в сто­рону юга. Рог зву­чал так, слов­но в не­го тру­бил ан­гел: эти зву­ки сры­вали сон­ливцев с их пос­те­лей.

И тут на­чалось са­мое ужас­ное дей­ство, ка­кое толь­ко мо­жет во­об­ра­зить че­ловек. До­зор­ный поб­леднел от стра­ха и, весь дро­жа, пал на кам­ни. Мо­гилы без­мол­вно раз­вер­злись, и столь же без­мол­вно под­ня­лись из сво­их мо­гил мер­тве­цы. Шес­твие, что при блед­ном све­те ме­сяца уже дви­галось к баш­не, бы­ло прос­то кош­марным: кос­тля­вые ру­ки, блек­лые ске­леты, че­репа мер­тве­цов, ска­лящие зу­бы, гре­мящие кос­ти. И нич­то не в си­лах бы­ло ос­та­новить это шес­твие. Все бли­же под­хо­дили мер­тве­цы к баш­не. Во­рота рас­пахну­лись, и они, один за дру­гим, за­шага­ли по кру­тым сту­пень­кам уз­кой вин­то­вой лес­тни­цы.

До­зор­ный хо­тел бы­ло зак­ри­чать, поз­вать на по­мощь, но не смог из­дать ни зву­ка, го­лос не слу­шал­ся его. Его бил оз­ноб, он дро­жал и об­ли­вал­ся по­том от стра­ха. Кос­тля­вые паль­цы уже тя­нулись сквозь прутья ба­шен­ной ре­шет­ки к до­зор­но­му… но тут уда­рил ко­локол баш­ни, воз­ве­щая час но­чи, и ноч­ные приз­ра­ки ра­зом ис­чезли.

И уж по­верь­те мне: с той по­ры ни один до­зор­ный ни­ког­да боль­ше не тру­бил в свой рог, по­вер­нувшись в пол­ночь к югу!