Дровосек из Мариацелля — страж у врат ада

Вбли­зи от Мит­терба­ха близ Ма­ри­ацел­ля мно­го-мно­го лет то­му на­зад сто­ял не­боль­шой трак­тир. По вос­крес­ным и праз­днич­ным дням схо­дились там раз­ве­селые дро­восе­ки со всей ок­ру­ги. Они иг­ра­ли и пе­ли, да и браж­ни­чали не­мало, и вся­кий раз под ко­нец, по ста­рин­но­му обы­чаю дро­восе­ков, там слу­чалась жес­то­кая по­тасов­ка.

Од­но­му из дро­восе­ков бы­вало особ­ли­во ху­до в та­кие дни. Каж­дое вос­кре­сенье он на­пивал­ся, как боч­ка, а ес­ли пос­ле пи­руш­ки не слу­чалось жес­то­кой по­тасов­ки, то он и вов­се был со­вер­шенно нес­частен. За его буй­ство дро­восе­ка проз­ва­ли «Стра­шила Зепп». Од­нажды в праз­дник Воз­не­сения Хрис­то­ва в Ма­ри­ацелль со всех сто­рон из­да­лека яви­лись бла­гочес­ти­вые па­лом­ни­ки. Стра­шила Зепп то­же ус­тре­мил­ся ту­да. Вы­рядил­ся он рос­кошно. Его гру­бошерс­тная неп­ро­мока­емая кур­тка бы­ла с зе­лены­ми кан­та­ми, жа­бо на гру­ди — крас­ное, шта­ны из шку­ры сер­ны до­ходи­ли до ко­лен. Он на­дел зе­леные чул­ки и но­вые, с иго­лоч­ки, баш­ма­ки. Ею зе­леная ти­роль­ская шля­па бы­ла ук­ра­шена гро­мад­ной кистью из шер­сти сер­ны, а хвост те­тере­ва Зепп пред­при­им­чи­во нап­ра­вил впе­ред, как бы при­зывая всех иду­щих навс­тре­чу к дра­ке.

Но ни в ко­ем слу­чае не ду­май­те, что Зепп от­пра­вил­ся в Ма­ри­ацелль, что­бы пой­ти в цер­ковь! По­ка он, тя­жело сту­пая, шел ту­да, он уже пред­ста­вил се­бе, ка­кая ве­лико­леп­ная по­тасов­ка мог­ла бы быть в та­ком мес­те как Ма­ри­ацелль, бит­ком на­битом людь­ми. Од­на­ко, при­дя ту­да, он нап­расно гор­до шес­тво­вал от од­но­го ка­бака к дру­гому. Ни у ко­го не бы­ло же­лании драть­ся, ссо­рить­ся и сы­пать прок­ля­ти­ями в день та­кого свет­ло­го праз­дни­ка. Все лю­ди си­дели за сто­лами крот­кие как овеч­ки.

Ког­да нас­та­ло вре­мя обе­да, Зепп был зол на са­мого се­бя и на весь мир. Он нет­вердо дер­жался на но­гах уже в Ма­ри­ацел­ле, по­тому как наб­рался в раз­ных ка­баках, и без кон­ца злил­ся и вор­чал:

— Под­рать­ся на­до еще се­год­ня! Черт возь­ми! Гром и мол­ния! Под­рать­ся на­до еще се­год­ня!

Зепп за­тевал скло­ку со все­ми встреч­ны­ми, но они лишь об­хо­дили его сто­роной, дер­жась по­даль­ше от бу­яна и ос­тавляя его на­еди­не с са­мим со­бой.

В кон­це кон­цов он стал уте­шать се­бя: «В трак­ти­ре близ Мит­терба­ха най­дет­ся, вер­но, для на­шего бра­та еще па­роч­ка-дру­гая по­рядоч­ных дра­чунов. Бо­же ми­лос­ти­вый, где эти не­годяи, эти тря­сущи­еся от стра­ха го­лово­резы! Под­рать­ся на­до еще се­год­ня!»

В трак­ти­ре в Мит­терба­хе бы­ло пол­ным-пол­но дро­восе­ков и про­чих вос­крес­ных со­бутыль­ни­ков, но слов­но кто-то на­кол­до­вал-.. И здесь не на­шел Зепп ни­кого, кто ис­пы­тывал бы хоть ми­лей­шее же­лание под­рать­ся.

— Зепп! — взы­вали к не­му дро­восе­ки. — Се­год­ня свя­той день! При­сядь к сто­лу, ус­по­кой­ся и оп­ро­кинь мир­но свой ста­кан­чик!

— Нет! — в ярос­ти вос­клик­нул Зепп, по­лагая, что лоп­нет от злос­ти. — Мне на­до вы­пить еще! Тут уж ни­чего не по­может, про­тив это­го ни­каких средств не­ту. А ес­ли ник­то со мной вы­пить не за­хочет, тог­да тут, дол­жно быть, без чер­та не обош­лось.

И он, ри­нув­шись в дверь, вы­бежал из трак­ти­ра. Он ре­вел и кри­чал изо всех сил, что черт-де — трус нес­час­тный, ес­ли он сей­час же, на этом са­мом мес­те не ус­тро­ит хо­рошень­кую дра­ку.

У дро­восе­ков в трак­ти­ре хо­лодок про­бежал по спи­не, ког­да до них до­нес­ся из ле­са та­кой же гром­кий крик, ка­кой из­да­вал Зепп.

— Ура! — ре­вел Зепп. — Тут в лес­ной ча­ще тор­чит один, жаж­ду­щий под­рать­ся! Дру­жище, я иду! Сей­час и нач­нем!

И слов­но мед­ведь или ди­кий вепрь, ри­нул­ся Зепп в за­рос­ли и ис­чез.

У соб­ражни­ков его бы­ло смут­но на ду­ше. Им вов­се не по сер­дцу приш­лось то, что про­изош­ло. Дол­го жда­ли они воз­вра­щения бе­зум­но­го Зеп­па. В тот день, од­на­ко же, он об­ратно не вер­нулся. Да и на сле­ду­ющий день и ниг­де и ник­то так и не об­на­ружил его сле­да. Не­делю, по­том дру­гую жда­ли его дро­восе­ки, но Зепп — ис­чез.

Ми­нуло три го­да. Сно­ва нас­тал праз­дник Воз­не­сения Хрис­то­ва, и дро­восе­ки, как бы­ло у них за­веде­но, от­пра­вились со сво­их лес­ных де­лянок в Ма­ри­ацелль на бо­жес­твен­ную цер­ковную служ­бу. Как всег­да в день Воз­не­сения Хрис­то­ва, ду­мали они о бе­зум­ном Зеп­пе и шли, тя­жело сту­пая, уд­ру­чен­но и не про­из­но­ся ни сло­ва. Ког­да же они по­дош­ли бли­же к трак­ти­ру, где три го­да на­зад об­ре­тал­ся их ис­чезнув­ший соб­ражник, один из дро­восе­ков ска­зал:

— Хо­телось бы знать, что ста­лось с Зеп­пом! Се­год­ня как раз три го­да ми­нуло с тех пор, как он ис­чез! О не­бо! У ме­ня и сей­час еще хо­лодок про­бега­ет по спи­не, ког­да я ду­маю о том, как он кри­чал тог­да в ле­су.

Меж тем они по­дош­ли к его хи­жине и уз­ре­ли там — о чу­до! — бе­зум­но­го Зеп­па. Сгор­блен­ный и скрю­чен­ный, пок­ры­тый ко­потью и об­ли­ва­ясь по­том, си­дел он на кор­точках на дро­вяном чур­ба­не пе­ред хи­жиной.

— Зепп! Зепп! — зак­ри­чали дро­восе­ки, ок­ру­жая его. — От­ку­да ты взял­ся? Где так дол­го про­падал? По­чему ни­чего не да­вал о се­бе знать?

Но Зепп лишь, слов­но за­щища­ясь, под­нял ру­ку и прос­то­нал:

— Во­ды!

То­вари­щи уви­дели по его ли­цу, что он уми­ра­ет от жаж­ды; один из них тут же бро­сил­ся бе­жать и при­нес кув­шин хо­лод­ной во­ды. Зепп под­нес кув­шин ко рту и зал­пом осу­шил его, за­тем вы­тер свое за­коп­те­лое ли­цо, пос­та­вил кув­шин на зем­лю, вып­ря­мил нем­но­го сог­бенную спи­ну и сно­ва стал чу­точ­ку бо­лее по­хож на преж­не­го бе­зум­но­го Зеп­па.

— Ес­ли уж вам хо­чет­ся знать, — на­чал он свой рас­сказ, — то со мной прик­лю­чилось неч­то ужас­ное. Столь ужас­ное, что мне вов­се не хо­чет­ся го­ворить об этом — и ес­ли я это де­лаю, то толь­ко чтоб удов­летво­рить ва­ше лю­бопытс­тво. Итак, слу­шай­те вни­матель­но! Тог­да я, слов­но обе­зумев­ший ди­карь, пом­чался в лес… Бо­же ми­лос­ти­вый! Гром и мол­ния! Слы­шу, вет­ви ло­ма­ют­ся, да так, что в ле­су сто­ит ад­ский шум. И тут навс­тре­чу мне идет ка­кой-то ве­ликан, ог­ромный ма­лый с мед­вежь­ими ла­пами, точь-в-точь та­кой же жаж­ду­щий дра­ки па­рень, как я. Я кри­чу ему:

— Дру­жище! Я иду! Сей­час нач­нем! — И тут же бро­са­юсь пря­мо на не­го! Од­на­ко же ма­лый хва­та­ет ме­ня — и у ме­ня го­лова идет кру­гом. Я не в си­лах ше­вель­нуть ни од­ним паль­цем — ив тот же миг зем­ля раз­верза­ет­ся под на­шими но­гами. Там, вни­зу, — чер­ный про­вал, он ста­новит­ся все глуб­же и глуб­же, и на­конец мы при­зем­ля­ем­ся в аду. А черт — по­тому что кто еще, как не черт, мог бы под­нять в ле­су та­кой шум, — черт, ста­ло быть, нас­ме­яв­шись вдо­воль на­до мной, го­ворит, что из ме­ня выш­ло бы прек­расное жар­кое, ка­кое и нуж­но в аду. Но пос­коль­ку я по­желал от­ме­тить свет­лый праз­дник дра­кой, я, мол, в на­каза­ние бу­ду нес­ти в аду служ­бу прив­ратни­ка, стра­жа у врат ада. О Бо­же, о Бо­же! Еды мне дос­та­валось вдо­воль, но во­ды — ни глот­ка, да­же ни кап­ли, по­тому как в аду сто­ит та­кая прок­ля­тая жа­ра, что вся во­да тот­час ис­па­ря­ет­ся. И ес­ли вы ду­ма­ете, что мне хоть ра­зок уда­лось пос­пать, то оши­ба­етесь. Ра­боты бы­ло нев­про­ворот! Да­же пред­ста­вить се­бе не­воз­можно, сколь­ко лю­дей ежед­невно от­прав­ля­ет­ся в ад: тут те­бе и ры­цари, и знать, и бед­ня­ки, и ум­ни­ки, и глуп­цы. Толь­ко я справ­люсь с од­ни­ми, как но­вые уже сно­ва тут как тут. Ко­роче го­воря, за все три го­да я ни ра­зу глаз не сом­кнул. В кон­це кон­цов я так страш­но ус­тал, ну пря­мо как со­бака, так что чуть не дал улиз­нуть це­лой пар­тии но­вых оби­тате­лей ада. Тут ме­ня с мо­ей служ­бы от­пусти­ли, и черт доз­во­лил мне по­ис­кать ка­кой-ни­будь уго­лок, что­бы пос­пать. Адо­ва жа­ра сто­яла пов­сю­ду, по­это­му ис­кал я сов­сем не­дол­го и улег­ся в бли­жай­шем уг­лу. Ког­да же прос­нулся, то ока­залось, что я воз­ле сво­ей хи­жины. До­рогие друзья, при­неси­те мне по­быс­трее еще кув­шин во­ды, я уми­раю от жаж­ды!

Зал­пом осу­шил он еще один кув­шин во­ды, за­тем вы­купал­ся в ручье и сме­нил пок­ры­тую ко­потью одеж­ду на чис­тую. Те­перь он сно­ва выг­ля­дел так же, как и рань­ше, толь­ко боль­ше уже не ка­зал­ся ди­карем, гла­за у не­го ста­ли крот­ки­ми, как у овеч­ки. За­тем вмес­те с дру­гими дро­восе­ками он от­пра­вил­ся в Ма­ри­ацелль, в цер­ковь Божь­ей Ми­лос­ти.

И, хо­тите верь­те, хо­тите нет — с той са­мой ми­нуты у бе­зум­но­го Зеп­па раз и нав­сегда про­пало же­лание драть­ся.