Гляйхенбергская ведьма

Где-то воз­ле вос­точной гра­ницы Шти­рии на кру­той от­весной ска­ле вы­сят­ся мощ­ные сте­ны зам­ка Гляй­хен­берг. Сот­ни лет на­зад, в прек­расный лет­ний день, хо­зяй­ка зам­ка сто­яла во внут­реннем дво­ре с ре­бен­ком на ру­ках. Ей не бы­ло ни­како­го де­ла до то­го, что про­ис­хо­дит в зам­ке, она тор­мо­шила сво­его ма­лень­ко­го сы­на, лас­ка­ла его, но ре­бенок был вял, бле­ден и ед­ва ды­шал. Он уже ко­торую не­делю был бо­лен, и с каж­дым днем ста­новил­ся все сла­бее и сла­бее. Ни вра­чи, ни опыт­ные зна­хар­ки не в си­лах бы­ли ис­це­лить маль­чи­ка.

Вдруг что-то встре­вожи­ло хо­зяй­ку зам­ка, и она под­ня­ла гла­за. До­моп­ра­витель с нес­коль­ки­ми слу­гами на­силь­но та­щили от вхо­да в за­мок мо­лодую цы­ган­ку, ру­ганью и пин­ка­ми под­го­няя ее впе­ред. Та упи­ралась изо всех сил, кри­чала, ца­рапа­лась, ку­салась и ни­как не хо­тела ид­ти.

«По­доз­ри­тель­ная ка­кая-то дев­чонка, ми­лос­ти­вая гос­по­жа, — крик­нул до­моп­ра­витель ис­пу­ган­ной хо­зяй­ке. — Это­му цы­ган­ско­му от­ребью ни в чем нель­зя до­верять».

Цы­ган­ка выр­ва­лась, бро­силась на зем­лю пе­ред гос­по­жой, об­ня­ла ее но­ги, ста­ла уве­рять в сво­ей не­винов­ности и мо­лить о по­щаде. Гос­по­жа ми­лос­ти­во под­ня­ла жен­щи­ну и при­нялась уте­шать ее. Она отос­ла­ла муж­чин прочь, ска­зав им, что се­год­ня сов­сем не­под­хо­дящий день, что­бы при­чинять боль ка­кому-ли­бо соз­да­нию бо­жию, осо­бен­но та­кому нес­час­тно­му. Она наз­ва­ла цы­ган­ку «бед­ной ма­лень­кой пи­чуж­кой» и ска­зала, что са­ма хо­рошо зна­ет, что та­кое стра­дание, и пусть-де цы­ган­ка ни­чего не бо­ит­ся и ле­тит се­бе на воль­ную во­лю.

Мо­лодая де­вуш­ка вско­чила, по­цело­вала ру­ку гос­по­же и с сос­тра­дани­ем гля­нула на боль­ное ди­тя. «Гос­по­жа, — ска­зала она, — вы так доб­ры и ми­лос­ти­вы, и я ни­ког­да вам это­го не за­буду. Я хо­чу от­бла­года­рить вас. Я знаю од­но средс­тво, от ко­торо­го блед­ные щеч­ки ва­шего сы­на сно­ва за­румя­нят­ся. Есть вол­шебная во­да, ко­торая ис­це­лила уже мно­жес­тво бо­лез­ней. Каж­дый ве­чер я бу­ду при­носить вам кув­шин этой во­ды сю­да, к кам­ню». С эти­ми сло­вами она приг­ну­лась, ныр­ну­ла в кус­ты, что об­рамля­ли за­мок, и ис­чезла.

На сле­ду­ющий ве­чер хо­зяй­ка зам­ка дей­стви­тель­но об­на­ружи­ла у кам­ня кув­шин с во­дой. Во­да в кув­ши­не как-то стран­но пу­зыри­лась и пе­рели­валась ис­корка­ми. Вре­да от нее не бу­дет, по­дума­ла гос­по­жа и да­ла ре­бен­ку по­пить. И вот каж­дый ве­чер хо­зяй­ка зам­ка ста­ла по­ить сво­его сы­на чу­дес­ной во­дой, все боль­ше и боль­ше уве­ря­ясь в ее по­лез­ном дей­ствии. Шли не­дели. Ще­ки у маль­чи­ка на­лились, как яб­лочки, а щуп­лое тель­це ок­репло и ок­ругли­лось. Цы­ган­ская во­да, по­хоже, тво­рила чу­деса. Прош­ло три ме­сяца, и счас­тли­вая мать си­дела на кам­не, а воз­ле нее в тра­ве иг­рал ра­дос­тный, здо­ровый сы­нок. Вне­зап­но за­шеве­лились кус­ты, вет­ви раз­дви­нулись, и пе­ред хо­зяй­кой зам­ка ока­залась смуг­лая мо­лодая цы­ган­ка, она улыб­ну­лась и пог­ла­дила ма­лыша по го­лове. Гос­по­жа ска­зала, что хо­чет щед­ро наг­ра­дить ее, но де­вуш­ка по­кача­ла го­ловой и от­ве­тила: «Не бес­по­кой­тесь, вы­соко­род­ная гос­по­жа, луч­шей наг­ра­ды мне не на­до. Да хра­нит Бог вас и ва­ше ди­тя!»

Хо­зяй­ка зам­ка сня­ла с шеи сы­на зо­лотую це­поч­ку, на ко­торой ви­сел ме­даль­он с пор­тре­том маль­чи­ка. «Возь­ми на па­мять хо­тя бы это!» Цы­ган­ка взя­ла це­поч­ку с ме­даль­оном, еще раз улыб­ну­лась и вновь ис­чезла за кус­та­ми.

Шли го­ды. Ма­лыш прев­ра­тил­ся в строй­но­го мо­лодо­го ры­царя, уже ис­пы­тан­но­го в жес­то­ких бит­вах. Вре­мена бы­ли нес­по­кой­ные, кресть­яне тог­да бун­то­вали, раз­бой­ни­чали, ра­зоря­ли стра­ну, гро­мили зам­ки. Но о креп­кие сте­ны зам­ка Гляй­хен­берг они би­лись впус­тую. Под ко­нец они зап­ро­сили про­щения, и ры­царь Гляй­хен­берг с ве­ликой го­тов­ностью зак­лю­чил с ни­ми мир.

Од­нажды пе­ред во­рота­ми зам­ка по­яви­лась це­лая ора­ва го­моня­щих кресть­ян. Кресть­яне тре­бова­ли, что­бы их до­пус­ти­ли до гос­по­дина. Они та­щили за со­бой нес­час­тную, ис­терзан­ную цы­ган­ку, ко­торая ед­ва мог­ла сто­ять на но­гах. «Гос­по­дин, — кри­чали они, — пос­мотри­те, это ведь­ма. Она од­на по­вин­на в том, что мы бедс­тву­ем. Она за­кол­до­вала на­ших ко­ров и ра­зори­ла на­ши по­ля».

До­моп­ра­витель и гос­под­ские слу­ги ста­ли доп­ра­шивать цы­ган­ку, но она все от­ри­цала. В кон­це кон­цов они ре­шили на­чать пыт­ки, но в ужа­се и стра­хе цы­ган­ка зак­ри­чала так прон­зи­тель­но, что эхо раз­несло этот крик по все­му зам­ку: «Бла­город­ный гос­по­дин фон Тра­ут­манн­сдорф, по­моги! По­моги мне, бла­город­ный гос­по­дин!»

Вла­делец зам­ка, ко­торый как раз вы­шел во двор зам­ка вмес­те со сво­ей сви­той, ус­лы­шал крик жен­щи­ны и ве­лел слу­гам при­вес­ти ее к не­му. Слу­ги тут же под­ве­ли ее, она бро­силась ры­царю в но­ги и взмо­лилась: «Гос­по­дин, сми­луй­тесь на­до мной! Я та са­мая цы­ган­ка, ко­торой Ва­ша мать ког­да-то по­дари­ла зо­лотую це­поч­ку». Всхли­пывая, она сор­ва­ла с шеи це­поч­ку и про­тяну­ла ее ры­царю. Он от­крыл крыш­ку ме­даль­она и с удив­ле­ни­ем уз­нал в пор­тре­те са­мого се­бя.
«О, Бо­же, бед­ная стра­дали­ца! — вскри­чал он, пот­ря­сен­ный. — Ведь она спас­ла мне жизнь, ког­да я был ре­бен­ком. Сей­час же сни­мите с нее кан­да­лы и по­заботь­тесь о ней».

Но бы­ло уже поз­дно. При­чинен­ные ис­тя­зания окон­ча­тель­но по­дор­ва­ли си­лы по­жилой жен­щи­ны. «Бла­город­ный гос­по­дин, — про­шеп­та­ла она, — поз­воль­те мне уме­реть спо­кой­но, ис­полни­те лишь мое пос­леднее же­лание: я хо­чу по­казать вам ис­точник, ко­торый ис­це­лил Вас. Ведь он вер­нет здо­ровье еще мно­гим страж­ду­щим. Но по­торо­питесь! Я чувс­твую, что ко­нец мой бли­зок».

Ры­царь и его слу­ги на ру­ках при­нес­ли уми­ра­ющую в до­лину, и она по­каза­ла им ис­точник. «Бог сот­во­рил его, — ска­зала она, — на бла­го всех лю­дей».

Это бы­ли пос­ледние сло­ва ста­рой цы­ган­ки. А род­ник в Гляй­хен­берге стал с тех пор бла­гос­ло­вен­ным ис­точни­ком для лю­дей. Не ис­сяк он и се­год­ня.