Гордая сосна в Мархфельде

В Мар­хфель­де не­пода­леку от Мар­хегга сто­яло ког­да-то ста­рое-прес­та­рое де­рево, ко­торое за его кра­соту зва­ли гор­дой сос­ной. В дав­ние вре­мена в де­реве жи­ла доб­рая фея. День за днем, обер­нувшись урод­ли­вой ста­рухой, си­дела она под сос­ной и про­сила ми­лос­ты­ню у про­хожих, что­бы про­верить их щед­рость. Ник­то и по­думать не мог, что оде­тая в лох­мотья ста­руха на са­мом де­ле прек­расная, зна­ющая толк в вол­шебс­тве жен­щи­на.

Тог­да же в Мар­хегге жил за­житоч­ный, но ску­пой кресть­янин, ко­торый каж­дый день вмес­те с сво­ей слу­жан­кой, бед­ной си­ротой, про­ходил ми­мо де­рева на свои по­ля. Де­вуш­ка жа­лела ста­рую жен­щи­ну и всег­да де­лилась с ней кус­ком хле­ба, ко­торый хо­зя­ин да­вал ей на зав­трак. Но ска­ред­но­му кресть­яни­ну да­же крош­ка, пе­репа­дав­шая ста­рухе, не да­вала по­коя, и он ото дня ко дню от­ре­зал сво­ей слу­жан­ке все мень­ше хле­ба, по­ка не нас­та­ло ут­ро, ког­да он не дал ей ни ку­соч­ка. Бед­няжке при­ходи­лось те­перь тру­дить­ся до обе­да на пус­той же­лудок, но боль­ше все­го она жа­лела ни­щен­ку, ко­торой во­об­ще ни­чего не дос­та­валось. Каж­дый раз, ког­да де­вуш­ка про­ходи­ла ми­мо сос­ны, ей ка­залось, что ста­руха очень хо­чет хле­ба, и от­то­го, что ей не­чего бы­ло ни­щен­ке по­дать, она пла­кала.

Од­нажды кресть­яни­на приг­ла­сили на свадь­бу в со­сед­нее се­ло. Он знал, что еды и питья там бу­дет вдо­воль, да к то­му же и тра­тить­ся не при­дет­ся, а по­это­му ску­пер­дяй за­явил­ся в гос­ти по­рань­ше, це­лый день ел и пил, на­бил пол­ное брю­хо и толь­ко в пол­ночь пус­тился в об­ратный путь. Ког­да он шел ми­мо гор­дой сос­ны, то был не­мало оша­рашен, уви­дев вмес­то де­рева прек­расный, яр­ко ос­ве­щен­ный дво­рец. Ок­на двор­ца бы­ли от­кры­ты, и он ус­лы­шал му­зыку.

«Вот те на, — по­думал кресть­янин, — пос­мотрю-ка я, что там про­ис­хо­дит! Мо­жет и мне что-ни­будь пе­репа­дет». Он с лю­бопытс­твом про­шел че­рез от­кры­тые во­рота и в кон­це кон­цов доб­рался до кра­сиво ук­ра­шен­но­го за­ла. У обе­ден­ною сто­ла, на ко­тором чею толь­ко не бы­ло, си­дела де­ва, кра­сави­ца из кра­савиц, ка­кой он еще ни­ког­да не ви­дывал. Тол­па кро­шеч­ных гно­мов сло­нялась по за­лу. Де­ва лю­без­но приг­ла­сила кресть­яни­на к сто­лу и поп­ро­сила есть и пить все, что его ду­ша по­жела­ет. Он не стал до­жидать­ся вто­рого приг­ла­шения, по­тому что из-за жад­ности ему всег­да бы­ло все­го ма­ло. Кресть­янин хоть и нап­раз­дно­вал­ся вво­лю, но все рав­но стал заг­ла­тывать все под­ряд, по­ка не по­чувс­тво­вал, что вот-вот лоп­нет. На­бил он до от­ка­за и кар­ма­ны, по­тому что хо­тел при­пас­ти по­боль­ше на сле­ду­ющий день. Ког­да че­рез не­кото­рое вре­мя прек­расная де­ва с гно­мами пе­реш­ла в тан­це­валь­ный зал, кресть­янин от­пра­вил­ся до­мой, по­тому что к тан­цам его ду­ша ле­жала ку­да мень­ше, чем к еде.

До­ма он рас­ска­зал о сво­ем уди­витель­ном прик­лю­чении, а в под­твержде­ние сво­их слов вы­нул из кар­ма­нов пи­рож­ки, ос­татки жар­ко­го и дру­гие ла­комс­тва. Но что та­кое? Вмес­то них все уви­дели кон­ский на­воз и ко­ровьи ле­пеш­ки, да и пах­ли они не слиш­ком ап­пе­тит­но. Кресть­янин рвал и ме­тал, а гром­кий смех до­мочад­цев еще боль­ше вы­водил его из се­бя. Он в ярос­ти швыр­нул от­бро­сы в фар­тук слу­жан­ке и зак­ри­чал:
— За­бирай! По мне мо­жешь зав­тра по­делить­ся этим с ни­щен­кой!
Слу­жан­ка, не ска­зав ни сло­ва, выш­ла во двор и хо­тела выб­ро­сить не­чис­то­ты в по­мой­ную яму. Но ког­да она раз­вя­зала фар­тук, то ус­лы­шала стран­ный звон, и — кто бы мог по­думать — фар­тук был по­лон свер­ка­ющи­ми зо­лоты­ми мо­нета­ми. Ма­лень­кая слу­жан­ка не ко­леба­лась ни ми­нуты. Уже смер­ка­лось, но она пом­ча­лась к ста­рой сос­не, что­бы по­делить­ся с ни­щен­кой. Од­на­ко, под сос­ной си­дела не урод­ли­вая ста­руха, а не­обык­но­вен­но кра­сивая да­ма. Де­вуш­ка ос­та­нови­лась, роб­ко смот­ре­ла на кра­сави­цу и не зна­ла, что де­лать. Но фея по­дош­ла к ней, взя­ла под ру­ку и ска­зала, что это с ней она день за днем де­лилась сво­им хле­бом.

Фея осы­пала де­вуш­ку по­дар­ка­ми, и ма­лень­кая бед­ная слу­жан­ка прев­ра­тилась в бо­гатую кра­сави­цу, по­тому что фея не от­ка­зала се­бе в же­лании по­дарить ми­лой де­вуш­ке нем­но­го сво­ей кра­соты. Но да­же са­мой ма­лос­ти кра­соты феи дос­та­точ­но смер­тно­му че­лове­ку. Не уди­витель­но, что на­ша слу­жан­ка вско­ре ста­ла не­вес­той мо­лодо­го пи­саною кра­сав­ца гра­фа, с ко­торым она бы­ла так счас­тли­ва, как то­го зас­лу­жила.

Ску­пой кресть­янин, нап­ро­тив, ра­зорил­ся и вско­ре умер, как го­вори­ли лю­ди, из чис­той за­вис­ти к сво­ей слу­жан­ке.