Как дунайская русалочка лодочника отблагодарила

В Хес­ганге, что не­пода­леку от ос­тро­ва Верт, жил не­ког­да один мо­лодой ло­доч­ник. Ма­лень­кий его до­миш­ко сто­ял пря­мо на бе­регу Ду­ная — вот там и жил он вмес­те со сво­ею ма­туш­кой. За­раба­тывал он се­бе на хлеб тем, что пе­рево­зил лю­дей че­рез Ду­най, и бы­ло это де­ло не­безо­пас­ным, по­тому что на пу­ти по­пада­лось мно­жес­тво во­дово­ротов да во­ронок. И вот как-то раз пе­рево­зил он че­рез ре­ку од­ну ве­селую ком­па­нию. Пар­ни бы­ли слег­ка на­весе­ле и всю до­рогу за­дира­лись, ду­рачи­лись и рас­ка­чива­ли лод­ку. Проп­лы­вая ми­мо ос­тро­ва Верт, они вдруг за­мети­ли ру­салоч­ку, ко­торая вы­ныр­ну­ла не­из­вес­тно от­ку­да на мел­ко­водье. Раз­гу­ляв­ша­яся ком­па­ния при­нялась по­тешать­ся над ис­пу­ган­ной ру­сал­кой и да­вай кри­чать ей вся­кие га­дос­ти, о ко­торых им по­том в трез­вости и са­мим вспо­минать стыд­но бы­ло бы. Ло­доч­ник слу­шал-слу­шал, а по­том не вы­дер­жал и, рас­сердив­шись не на шут­ку, ска­зал:

— А ну-ка, хва­тит тут глот­ки драть! Ишь, ра­зора­лись, бес­стыд­ни­ки! Да как вам не со­вес­тно? Кто еще сло­во ска­жет, то­го вмиг в во­ду ски­ну, по­ка не прот­резве­ет!

Ло­доч­ник был пар­нем креп­ким, ни­кому не за­хоте­лось с ним свя­зывать­ся, и по­тому все туг же прис­ми­рели, а ру­салоч­ка тем вре­менем бла­гопо­луч­но ис­чезла под во­дой.

В ту по­ру на­пали тур­ки на Авс­трию, це­лые пол­чи­ща их раз­бой­ни­чали в стра­не, ра­зоряя и унич­то­жая все вок­руг. И вот од­нажды тем­ной не­нас­тной ночью кто-то пос­ту­чал­ся в дом к ло­доч­ни­ку. Он вско­чил, от­пер дверь и уви­дел на по­роге нез­на­комую жен­щи­ну в до­рогих одеж­дах, ря­дом с ко­торой сто­яло трое пре­лес­тных ма­лышей. Со сле­зами на гла­зах да­ма поп­ро­сила пе­ревез­ти ее с деть­ми на дру­гой бе­рег. Тур­ки раз­ру­шили их дом, и ей с ог­ромным тру­дом уда­лось сбе­жать от них и спас­ти де­тей. Она бы­ла уве­рена, что тур­ки все еще го­нят­ся за ней.

Ло­доч­ник по­думал, что вряд ли тур­ки бу­дут ис­кать ее здесь, в этой хи­жине, ко­торая сто­ит вда­ли от всех до­рог, но ему ста­ло жал­ко бед­няжку, и он, взяв фо­нарь, по­шел вмес­те с жен­щи­ной и ее деть­ми к пе­реп­ра­ве. А ночь, на­до ска­зать, бы­ла жут­кая, ху­же не при­дума­ешь. Ве­тер бу­шевал в до­лине, вол­ны взды­мались до не­бес, и вряд ли сыс­кался бы дру­гой та­кой смель­чак, ко­торый бы от­ва­жил­ся пе­реп­равлять­ся в та­кую ть­му че­рез раз­бу­шевав­шу­юся ре­ку. Но ло­доч­ник был не роб­ко­го де­сят­ка. Он сот­во­рил мо­лит­ву, от­тол­кнул­ся от бе­рега — и вот уже стре­митель­ный по­ток под­хва­тил ут­лое су­деныш­ко. Силь­ным по­рывом вет­ра за­туши­ло фо­нарь, не вид­но бы­ло ни зги, мощ­ным те­чени­ем лод­ку пов­лекло в сто­рону опас­ною во­дово­рота. Ло­доч­ник слы­шал, как бур­лит во­да в во­дово­роте, но он уже и сам не знал, где ка­кая сто­рона, и толь­ко по­нимал, что всем им гро­зит боль­шая бе­да.

Изо всех сил ста­рал­ся он вы­ров­нять лод­ку, но ни­чего не по­луча­лось, и тут до не­го вдруг до­нес­ся с дру­гого бе­рега чей-то пе­вучий го­лос. Он яс­но ус­лы­шал, как кто-то кри­чал ему:

— Сю­да! Сю­да!

А по­том сно­ва:

— Сю­да!

Ло­доч­ник на­лег на вес­ла и нап­ра­вил свое суд­но ту­да, от­ку­да до­носил­ся нез­на­комый го­лос. Вско­ре он уви­дел бе­рег и су­мел к не­му при­чалить. Вы­садив да­му с деть­ми, он про­водил их до бли­жай­ше­го пос­то­яло­го дво­ра, где они мог­ли бы ук­рыть­ся от не­пого­ды и пе­реж­дать ночь.

Бу­ря тем вре­менем сов­сем ра­зыг­ра­лась. Пе­реп­равлять­ся на дру­гой бе­рег бы­ло бы рав­но­силь­но са­мо­убий­ству. Но юно­ша не стал дол­го раз­ду­мывать — ему не хо­телось, что­бы ма­туш­ка ос­та­валась ночью од­на, да к то­му же и вок­руг бы­ло нес­по­кой­но, в лю­бой мо­мент мог­ли и тур­ки наг­ря­нуть. Он сел в лод­ку, от­тол­кнул­ся от бе­рега и ис­чез во ть­ме. Не ус­пел он от­плыть, как лод­ка сно­ва пе­рес­та­ла слу­шать­ся его. Ее бро­сало и швы­ряло из сто­роны в сто­рону, сно­сило ку­да-то вниз по те­чению, и как он ни ста­рал­ся, как ни му­чал­ся, ему так и не уда­лось сов­ла­дать с ней. Ле­деня­щий хо­лод про­низы­вал все вок­руг, а с нею пот лил гра­дом. Бил­ся он, бил­ся, да толь­ко сов­сем вы­бил­ся из сил, опус­тил вес­ло и от­дался на во­лю волн, ко­торые пов­лекли его не­удер­жи­мо к не­мину­емой ги­бели в сто­рону бур­ля­щего во­дово­рота.

И вот си­дит он в сво­ей лод­ке, сми­рив­шись со сво­ею судь­бой, и вдруг ви­дит в тем­но­те что-то стран­ное. Не­весть от­ку­да по­яви­лась вдруг жен­щи­на див­ной кра­соты, от ко­торой ис­хо­дило сла­бое зе­лено­ватое си­яние. Как за­воро­жен­ный, смот­рел ло­доч­ник на мор­скую кра­сави­цу, не в си­лах по­шеве­лить ни ру­кой ни но­гой. Она же лег­кой руч­кой тро­нула так вес­ло, по­воро­тила лод­ку и та поп­лы­ла се­бе спо­кой­но пря­мо к бе­регу. Не ус­пел ло­доч­ник опом­нить­ся, как его лод­ка ока­залась уже на бе­регу. Он хо­тел бы­ло поб­ла­года­рить вол­шебную нез­на­ком­ку, но она уже ис­чезла в вол­нах.

Вот так от­бла­года­рила ру­салоч­ка юно­шу за то, что он за­щитил ее, ког­да под­гу­ляв­шие пар­ни глу­мились над ней. С тех пор эту ру­салоч­ку ник­то ни­ког­да не ви­дел в здеш­них мес­тах. А вот та знат­ная да­ма пос­ле то­го, как прог­на­ли всех ту­рок, вер­ну­лась к се­бе на ро­дину. Она отыс­ка­ла ло­доч­ни­ка и щед­ро наг­ра­дила его за храб­рость и от­ва­гу.