Как кузнец из Притчица об заклад с дьяволом побился

На ок­ра­ине Прит­чи­ца не­ког­да рос­ла сто­лет­няя ли­па. В нее уже мно­го раз по­пада­ла мол­ния и спа­лила ствол до се­реди­ны, но по-преж­не­му зе­лене­ла и цве­ла ее кро­на, под ко­торой ук­ры­лась хи­жина мо­лодо­го куз­не­ца.

Год под­хо­дил к кон­цу, и во всей де­рев­не го­тови­лись к близ­ко­му Рож­дес­тву. Лишь куз­не­цу, дав­но по­хоро­нив­ше­му ро­дите­лей, бы­ло не до праз­дни­ков. Уг­рю­мо уда­рил он на­пос­ле­док раз-дру­гой мо­лотом, приб­рал в куз­ни­це и за­пер дверь.

По­том он зап­ряг в са­ни свою единс­твен­ную ко­ровен­ку и по­ехал в лес, где у не­го под вет­вя­ми сос­ны бы­ло прип­ря­тано нем­но­го дре­вес­но­го уг­ля.

Быс­тро пог­ру­зил он уголь в са­ни, и тут кто-то прос­кри­пел у не­го над ухом:

— Что это ты, Мар­тин, се­год­ня не­весел, точ­но все те­бе не по сер­дцу?

— От­вя­жись ты от ме­ня, — толь­ко и про­вор­чал куз­нец.

Тут из-за вет­вей выш­ла ста­рушон­ка и под­бро­сила ему на са­ни вя­зан­ку хво­рос­та, а по­том ис­пы­ту­юще пог­ля­дела Мар­ти­ну в гла­за:

— По все­му вид­но, те­бе нуж­ны день­ги. А де­неж­ки са­ми идут к те­бе в ру­ки. Се­год­ня, в рож­дес­твенскую ночь, мож­но раз­жить­ся день­га­ми на Зме­ином ос­тро­ве. Не ты пер­вый там раз­бо­гате­ешь.

— Раз­бо­гате­ешь, а ду­шу свою по­теря­ешь, — бур­кнул па­рень.

Ста­руха хит­ро под­мигну­ла ему.

— Та­кого лов­ко­го греб­ца, как ты, вез­де по­ис­кать. От ос­тро­ва до Врод­ни­гова уте­са доп­лыть за один час — пар­ню вро­де те­бя раз плю­нуть.

— Со­седуш­ка, я ос­тавлю хво­рост у вас под дверью, а сам вер­нусь-ка луч­ше до­мой. Ус­ло­вил­ся нын­че и зав­тра ло­вить за Врод­ни­га ры­бу. Что-то он за­немог.

— Да-да, у не­го все кос­ти ло­мит, а тут и та­леры не по­могут, — за­хихи­кала ста­руха.

У бо­гато­го кресть­яни­на Врод­ни­га из бух­ты Ма­риа-Верт бы­ла при­гожая дочь. Зва­ли ее То­ни, и куз­нец из-под ли­пы лю­бил ее всем сер­дцем. Од­на­ко отец де­вицы был чес­то­любив и меч­тал о зя­те с хо­рошей усадь­бой и пол­ны­ми сун­ду­ками. Не хо­телось ему вы­давать доч­ку за бед­ня­ка, ко­торый каж­дый ве­чер пе­реп­лы­вал ра­ди нее озе­ро и все гла­за на нее прог­ля­дел.

Мар­тин по­ехал на са­нях до­мой, при­вез уголь в куз­ни­цу, а сам все раз­ду­мыва­ет, доб­ра ли же­лала ему чуд­ная ста­руха.

Ста­ло тем­неть, и куз­не­цу по­ра бы­ло от­прав­лять­ся на озе­ро. Под Рож­дес­тво как раз на­чина­лась пу­тина. Ста­рый Врод­ниг взял на от­куп у бе­недик­тинцев рыб­ный про­мысел по­местья Пер­тчах, а его собс­твен­ные ры­болов­ные угодья с ним гра­ничи­ли. Ры­бу он пос­тавлял в мо­нас­тырь в Кла­ген­фурте.

Мо­лодой куз­нец сам выз­вался по­мочь, вы­ручая боль­но­го ста­рика. Хо­лод и ве­тер бы­ли ему ни­почем — он усер­дно заб­ра­сывал се­ти и пол­ны­ми втас­ки­вал их в лод­ку.

Фо­рели, или прес­но­вод­ные сель­ди, как шу­тя на­зывал их епис­коп мо­нас­ты­ря, лишь раз в год по­яв­ля­лись на по­вер­хнос­ти озе­ра, и тог­да их ло­вили це­лыми ко­сяка­ми.

Но нын­че Мар­ти­ну осо­бен­но по­вез­ло. На за­висть дру­гим ры­бакам он толь­ко ус­пе­вал раз за ра­зом вы­тяги­вать пол­ные се­ти. Ког­да ко­локо­ла заз­во­нили к ве­чер­не, а лу­на об­ли­ла се­реб­ристым блес­ком го­ры и во­ду, он сдал свой бо­гатый улов хо­зя­ину и вер­нулся к се­бе до­мой.

В пол­ночь за­хоте­лось ему еще раз от­пра­вить­ся на лод­ке в Ма­риа-Верт ко все­нощ­ной. Ночью гря­нул та­кой лю­тый мо­роз, что озе­ро то­го и гля­ди мог­ло за­мер­знуть. Но куз­нец не ис­пу­гал­ся, по­тому что вы­рос на озе­ре и знал его по­вад­ки.

Про­тиво­полож­ные бе­рега и го­ры Ка­раван­ке вид­не­лись яс­но, до них бы­ло ру­кой по­дать, и Мар­тин мед­ленно сколь­зил по ноч­но­му тем­но­му озе­ру. Из ос­ве­щен­ных окон до­мов и цер­квей на во­ду ло­жились по­лос­ки све­та, и оди­ноко плы­вущий Мар­тин пре­дал­ся меч­там о бу­дущем.

За­меч­тавшись, он сам не за­метил, как очу­тил­ся воз­ле Зме­ино­го ос­тро­ва. И тут раз­ли­чил он две тем­ные фи­гуры. Он уз­нал да­веш­нюю ста­руху из ле­са, а ря­дом с ней сто­ял че­ловек в охот­ничь­ем платье. Ста­руха кив­ну­ла ему и по­мани­ла к се­бе. «Как ста­руха глу­хой ночью по­пала на ос­тров? — по­думал Мар­тин. — Уж не нуж­но ли ей по­мочь? Ведь лод­чонка у нее сов­сем ут­лая, не пе­ревез­ти ли ее на дру­гой бе­рег?»

Со скре­жетом ут­кну­лась его лод­ка в приб­режный пе­сок. «За­чем по­жало­вал сю­да под­лип­ский куз­нец?» — спро­сил охот­ник гру­бым го­лосом. Чуть по­мед­лив, ста­руха от­ве­тила: «Это я его сю­да приг­ла­сила. А уж за­чем он по­жало­вал, не труд­но до­гадать­ся. Он хо­чет по­бить­ся об зак­лад, что за час доп­лы­вет до Врод­ни­гова уте­са. Еже­ли вы­иг­ра­ет он, бро­сишь ему на бе­рег де­сять ко­шелей ста­рых та­леров, про­иг­ра­ет — бу­дет слу­жить те­бе веч­но!»

«Слы­шал? Бу­дешь слу­жить мне веч­но!» — вскри­чал охот­ник.

Над озе­ром раз­да­лись две­над­цать уда­ров ко­локо­ла. Ста­руха от­тесни­ла Мар­ти­на к лод­ке и, ког­да он сел, с та­кой си­лой от­тол­кну­ла ее, что Мар­тин сра­зу очу­тил­ся да­леко от бе­рега. Она, хи­хикая, крик­ну­ла ему вслед: «Мно­го де­нег, Мар­тин, мно­го де­нег! По­шеве­ливай­ся! Ты же луч­ший гре­бец на озе­ре! Хи-хи-хи!»

Куз­нец уже до­воль­но да­леко от­плыл от Зме­ино­го ос­тро­ва, ког­да этот про­тив­ный го­лос по­тонул в зво­не ко­локо­лов. Изо всех сил на­лег он на вес­ла, и его лод­ка стре­митель­но по­нес­лась по во­де, рас­се­кая вол­ны.

Он уже не за­мечал хо­лод­но­го се­вер­но­го вет­ра и не чувс­тво­вал сво­их око­ченев­ших паль­цев, не ви­дел, как чет­ко от­ра­жал­ся в во­де лун­ный свет и как силь­но би­лись вол­ны о кор­му. Его лишь под­сте­гива­ли сло­ва: «Ты бу­дешь слу­жить мне веч­но!»

Ма­риа-Верт ос­та­лась по­зади. Из­да­лека до­носи­лись зву­ки ор­га­на и рож­дес­твенские пес­ни. «Знать бы, где То­ни. Мо­жет быть, она в цер­кви?» С но­выми си­лами под­нял он вес­ла. Как дре­без­жа­ли и поз­вя­кива­ли ль­ди­ны вок­руг лод­ки, с ка­ким тру­дом он по­дымал вес­ла! Лод­ка взды­малась, преж­де чем прод­ви­нуть­ся впе­ред, — и тут про­било по­лови­ну пер­во­го.

Мар­ти­ну не так уж да­леко ос­та­валось до це­ли, но чем бли­же под­плы­вал он к бе­регу, тем по­рывис­тее де­лал­ся ве­тер, тем проч­нее лед ско­вывал озе­ро. Вес­лом он от­талки­вал ль­ди­ны. Еще нес­коль­ко уда­ров вес­лом — и он проп­лыл еще нем­но­го. По ею те­лу стру­ил­ся пот. Не­уже­ли не на что на­де­ять­ся?

Он в из­не­може­нии ог­ля­нул­ся. И тут он уви­дел по­зади дру­гую лод­ку, ко­торая плы­ла сле­дом. Не на по­мощь ли ему она спе­шит? Но не тут-то бы­ло. Он ус­лы­шал смех и хи­хиканье, и сер­дце у не­го ед­ва не ос­та­нови­лось от стра­ха. Вот, не вы­дер­жав ужас­но­го нап­ря­жения, раз­би­лось в щеп­ки од­но вес­ло, кор­ма зат­ре­щала и прог­ну­лась, в лод­ку про­сочи­лась хо­лод­ная во­да, а ле­дяная кор­ка боль­ше не под­да­валась.

За спи­ной он ус­лы­шал вопль ста­рухи: «Ты бу­дешь слу­жить ему веч­но! Бу­дешь слу­жить ему вмес­то ме­ня, а я те­перь спа­сена!»

Тут Мар­тин вы­ломал дос­ки си­денья, бро­сил их на лед и ос­то­рож­но лег на них плаш­мя. «То­ни!» — крик­нул он, а сам уже и не ча­ял спас­тись. По­том он впил­ся ног­тя­ми в жес­ткую ле­дяную кор­ку и ры­вок за рыв­ком по­полз к бе­регу.

Ба­шен­ные ча­сы на цер­кви в Ма­риа-Верт про­били че­тыре чет­верти, и ма­ят­ник при­под­нялся для ча­сово­го уда­ра. Он уви­дел впе­реди свет. То бы­ла То­ни, она дер­жа­ла в ру­ках фо­нарь и гром­ко взы­вала: «По­моги нам, Де­ва Ма­рия!»

По­зади раз­дался ле­деня­щий ду­шу крик. На не­бе свер­ка­ли мол­нии, а сквозь рас­ка­ты гро­ма Мар­тин рас­слы­шал го­лос охот­ни­ка: «Ты не наш­ла се­бе за­мены! Твое вре­мя ис­текло!» — ив тот же миг при­виде­ние рас­та­яло как дым.

Мар­тин в бес­па­мятс­тве ле­жал у ног То­ни. Де­вуш­ка скло­нилась над ним и пы­талась при­вес­ти его в чувс­тво, но тщет­но. Тог­да она поз­ва­ла на по­мощь от­ца. Тот че­рез не­кото­рое вре­мя при­ковы­лял, по­тирая ру­ки и бор­мо­ча: «Гром в пол­ночь су­лит столь­ко пше­ницы, что гум­но трес­нет». Но ког­да он уви­дел ле­жаще­го без па­мяти пар­ня с из­ра­нен­ны­ми ру­ками, то сжа­лил­ся над ним и по­мог до­чери пе­ренес­ти его в дом.

По­ка То­ни хло­пота­ла вок­руг Мар­ти­на, ста­рик еще раз спус­тился на бе­рег, что­бы прис­мотреть за лод­кой бед­ня­ги, и на­шел в ней к сво­ему удив­ле­нию де­сять ко­шелей, ту­го на­битых ста­рыми та­лера­ми.

От лю­бов­но­го ухо­да То­ни куз­нец быс­тро стал поп­равлять­ся, а ког­да он сов­сем выз­до­ровел, в цер­кви Ма­риа-Верт об­венчал­ся с нею. Те­перь-то уж он при­шел­ся ста­рому Врод­ни­гу по ду­ше.

На мес­те сво­его чу­дес­но­го спа­сения от дь­яво­ла мо­лодой суп­руг пос­тро­ил ча­сов­ню и ук­ра­сил ал­тарь изоб­ра­жени­ем Прес­вя­той Де­вы Ма­риа-Верт. На ал­та­ре воз­жи­гал он вся­кую ночь лам­па­ду в па­мять сво­его из­бавле­ния от сил зла, что­бы ука­зывать путь заб­лу­див­шимся греб­цам.