Как одна старушка в Дорнбирн пряжу прясть приходила

Слу­чилось это в те вре­мена, ког­да в Дор­нбир­не за­веде­но бы­ло зи­мою со­бирать­ся всем вмес­те да пря­жу прясть, чтоб ве­селее бы­ло ко­ротать дол­гие зим­ние ве­чера. Жен­щи­ны си­дели за прял­ка­ми, а муж­чи­ны — труб­ки свои ку­рили. Вот в те са­мые не­запа­мят­ные вре­мена и по­яв­ля­лась в Дор­нбир­не каж­дой зи­мою, из го­да в год, од­на ста­руш­ка. Она при­ходи­ла каж­дый бо­жий день и са­дилась со сво­ею прял­кою в са­мый тем­ный уго­лок. Все вок­руг бол­та­ли, рас­ска­зыва­ли вся­чес­кие ис­то­рии, пе­ли и ве­сели­лись, ста­руш­ка же си­дела се­бе ти­хонь­ко в угол­ку и пря­ла свою пря­жу. Она мол­ча при­ходи­ла и так же мол­ча ухо­дила, ког­да ве­селое об­щес­тво, за­кон­чив ра­боту, рас­хо­дилось по до­мам. Сре­ди мо­лодых лю­дей, ко­торые в та­кие ве­чера по обык­но­вению боль­ше всех ба­лагу­рили и ду­рачи­лись, был один па­рень, та­кой же ве­сель­чак, как и его со­това­рищи. Толь­ко по вре­менам он как буд­то за­бывал обо всех шут­ках да при­ба­ут­ках и при­нимал­ся прис­таль­но раз­гля­дывать ста­руш­ку, си­дев­шую в тем­ном уг­лу. Ка­кая-то не­ведо­мая си­ла зас­тавля­ла его сно­ва и сно­ва об­ра­щать к ней свой взор. Он и сам не мог объ­яс­нить, как это по­луча­лось. Ста­руш­ка ка­залась ему роб­кой, грус­тной и очень оди­нокой, а на ее доб­ро­душ­ном ли­це он ви­дел го­ре и пе­чаль. Сам-то он был ве­сель­чак и лю­бил от ду­ши пос­ме­ять­ся, да толь­ко как взгля­нет он на мол­ча­ливую жен­щи­ну, так и зас­тря­нет у не­го смех в гор­ле, хоть плачь.

Так прош­ло три го­да. И вот как-то раз мо­роз­ным зим­ним ве­чером соб­ра­лись все как всег­да вмес­те. Ста­руш­ка си­дела по обык­но­вению в сво­ем уг­лу и пря­ла пря­жу. За­дум­чи­во смот­рел мо­лодой че­ловек на мол­ча­ливую жен­щи­ну. Вдруг он за­метил, что она прял­ку свою как-то не так дер­жит. Тог­да под­нялся он, под­сел к ней и стал смот­реть, как она ра­бота­ет.

— Что ж ты, ма­туш­ка, спра­ва на­лево бе­решь? — спро­сил он

Ста­руш­ка взгля­нула на не­го да вдруг как рас­сме­ет­ся. Толь­ко че­му она сме­ялась, юно­ша так и не мог взять в толк. Тут она вста­ла и зна­ком поз­ва­ла его ид­ти сле­дом за ней. Уди­вил­ся он, но по­шел. Выш­ли они на ули­цу — ночь, хо­лод кру­гом, и по­вела его ста­руш­ка по по­лям, по лу­гам, а он брел за ней, как во сне. Так они шли и шли, по­ка не ос­та­нови­лись под­ле оди­ноко­го кус­та, что рос на са­мом краю по­ля. Тут ста­руш­ка об­ра­тилась к юно­ше с та­кими сло­вами:

— Сколь­ко лет я пря­жу пря­ла и всег­да спра­ва на­лево бра­ла, и ник­то ни­ког­да это­го не за­мечал. Толь­ко ты один на мое счастье это при­метил и ме­ня о том спро­сил. Те­перь я из­бавле­на от злых чар. Ты зас­лу­жил, сы­нок, хо­рошую наг­ра­ду. При­ходи на­ут­ро сю­да и вы­копай здесь яму. Что най­дешь, то твое!

С эти­ми сло­вами ста­руш­ка ис­чезла и с тех пор боль­ше ни ра­зу не по­яв­ля­лась, ког­да все со­бира­лись прясть пря­жу.

На дру­гое ут­ро юно­ша вы­рыл под тем кус­том яму. Рыть ему приш­лось не дол­го, по­тому что очень ско­ро нат­кнул­ся он на боль­шой гор­шок, пол­ный та­леров. Те­перь де­нег у не­го бы­ло в дос­татке, а сам он был па­рень ра­ботя­щий да смыш­ле­ный. Вот так и по­лучи­лось, что очень ско­ро сде­лал­ся он са­мым бо­гатым во всей де­рев­не.