Лоферская дева

Не­дале­ко от мес­течка Ло­фер сре­ди скал на­ходит­ся боль­шая пе­щера, так на­зыва­емая Ло­фер­ская рас­ще­лина, в ко­торой жи­вет за­кол­до­ван­ная де­ва, об­ла­да­ющая нес­метны­ми сок­ро­вища­ми. Де­ве этой пред­на­чер­та­но не по­кидать сво­его прис­та­нища в глу­бине ска­лы и сте­речь сок­ро­вища до тех пор, по­ка не удасть­ся смер­тно­му ее рас­колдо­вать. Мно­гие уже пы­тались это сде­лать, но так ни­кому и не уда­лось. Де­ло в том, что пе­ред вхо­дом в пе­щеру раз­ли­лось глу­бокое озе­ро, в ко­тором на­веки ис­чезнет вся­кий, кто от­ва­жит­ся его пе­ресечь. Толь­ко лю­дям без гре­ха за ду­шой доз­во­лено бе­зопас­но для се­бя по­пытать счастья. Так од­нажды прок­лятье чуть не бы­ло сня­то. А слу­чилось это так.

Жи­ла-бы­ла в де­рев­не бед­ная суп­ру­жес­кая че­та, знав­шая лишь нуж­ду да нес­частье и не имев­шая по­рой, чем и де­тей-то сво­их го­лод­ных на­кор­мить. В кон­це кон­цов не ос­та­лось ро­дите­лям ни­чего ино­го, как от­дать сво­их де­ток на по­пече­ние од­но­го ста­рого ни­щего, ко­торый стал хо­дить с ни­ми по до­мам да про­сить ми­лос­ты­ню. И вот как-то раз при­вел ни­щий де­тей к Ло­фер­ской рас­ще­лине и при­казал им вой­ти в нее.

— Уж там-то, вер­но, вас ждут не толь­ко еда и питье, — про­гово­рил он, — но и щед­рые по­дар­ки. Я вам не по­пут­чик, по­тому что для ме­ня вход прег­ражден во­дой. Вы же обя­затель­но су­ме­ете прой­ти. А я бу­ду ждать вас здесь, сна­ружи.

Де­ти бы­ли еще нас­толь­ко ма­лы, что да­же не зна­ли, что та­кое грех, и по­тому во­ды рас­сту­пились пе­ред ни­ми, и, не за­мочив ног, они по­пали в пе­щеру. Взяв­шись за ру­ки, они вош­ли в глубь ска­лы и вско­ре уви­дели впе­реди се­бя чу­дес­ную зе­леную по­ляну, на ко­торой воз­вы­шались два рос­кошных до­ма. По­ка де­ти изум­ленно взи­рали на это ве­лико­лепие, к ним по­дош­ла прек­расная юная де­ва; де­ти вспом­ни­ли о том, за­чем приш­ли сю­да и поп­ро­сили о по­да­янии.

С улыб­кой выс­лу­шала их де­ва, приг­ла­сила в дом и от­ве­ла в бо­гато об­став­ленную ком­на­ту, ка­кой ма­лыши еще и в жиз­ни сво­ей не ви­дыва­ли. Она на­кор­ми­ла и на­по­ила де­тей, а ког­да они на­елись до­сыта и при всем сво­ем же­лании не мог­ли боль­ше прог­ло­тить ни ку­соч­ка, ска­зала: «Ны­неш­ней ночью вы ос­та­нетесь у ме­ня. А зав­тра я вам дам столь­ко зо­лота, сколь­ко вы смо­жете унес­ти, и ва­ши ро­дите­ли боль­ше ни­ког­да не бу­дут знать нуж­ды. Но за­пом­ни­те хо­рошень­ко: что бы вы се­год­ня ночью ни уви­дели и ни ус­лы­шали, и как бы ужас­но это ни бы­ло, — не пу­гай­тесь. Не бой­тесь ни­чего. Гос­подь лю­бит де­тей, и ваш ан­гел-хра­нитель вас бе­режет. Ес­ли же вы все сде­ла­ете так, как я вам зав­тра ска­жу, то вы не толь­ко ос­во­боди­те ме­ня, но и са­ми всю жизнь бу­дете бо­гаты и счас­тли­вы».

Пос­ле ужи­на де­ва от­ве­ла обо­их ре­бяти­шек к се­бе в спаль­ню. Там для них уже бы­ли при­готов­ле­ны две хо­рошень­кие кро­ват­ки, и они тот­час ус­ну­ли. В пол­ночь их раз­бу­дил гром­кий треск и яр­кий свет от ог­ня. Ис­пу­гав­шись, они под­ня­лись и уви­дели, что ло­же де­вы бы­ло все ох­ва­чено пла­менем. Са­ма же она со сто­нами ме­талась в ог­не. Вся­кий раз, ког­да пла­мя гро­зило угас­нуть, зло­вещие приз­ра­ки сно­ва его раз­ду­вали. В сле­зах вско­чили де­ти со сво­их пос­те­лек и хо­тели ки­нуть­ся к де­ве, но то, что они ви­дели, бы­ло нас­толь­ко чу­довищ­но, что соз­на­ние их по­мути­лось и они упа­ли без чувств.

Ког­да по­ут­ру они прос­ну­лись, все бы­ло, как вче­ра. Ло­же прек­расной де­вы бы­ло це­ло и нев­ре­димо, а са­ма она с улыб­кой си­дела на пос­те­ли де­тей. Тог­да они ре­шили, что все им лишь при­чуди­лось. Но де­ва ска­зала, что то был не сон и что каж­дую ночь она дол­жна пе­рено­сить та­кие му­ки. «Толь­ко не­вин­ные де­ти, как вы, — до­бави­ла она, — мо­гут снять с ме­ня это прок­ля­тие». С эти­ми сло­вами она взя­ла ни­щен­ские ко­том­ки де­тишек, на­пол­ни­ла их зо­лоты­ми мо­нета­ми и на­каза­ла от­прав­лять­ся до­мой и от­дать день­ги ро­дите­лям.

«Ска­жите им, — про­дол­жа­ла она, — что­бы они по­мога­ли и де­лились эти­ми день­га­ми с те­ми, кто так же бе­ден, как они. Толь­ко ста­рому ни­щему, что при­вел вас сю­да, пусть ни­чего не да­ют. Он злой, не­хоро­ший че­ловек, и у не­го ни­чего доб­ро­го не бы­ло в мыс­лях, ког­да он вас от­пра­вил ко мне. И из пе­щеры не хо­дите той же до­рогой, что приш­ли сю­да, по­тому что ни­щий до сих пор си­дит пе­ред вхо­дом да вас под­жи­да­ет, что­бы отоб­рать день­ги и убить. За­пом­ни­те, что я вам ска­зала и в точ­ности сле­дуй­те мо­им со­ветам. Ког­да же ми­нут три не­дели, при­ходи­те сно­ва, и тог­да я ска­жу, как вам ме­ня ос­во­бодить».

Де­ти по­обе­щали сде­лать все так, как им бы­ло ве­лено. Де­ва по­каза­ла им до­рогу на­ружу, и они уш­ли из пе­щеры так, что ни­щий это­го не за­метил.

Счас­тли­вые, с блес­тя­щими от ра­дос­ти гла­зами пом­ча­лись ре­бятиш­ки до­мой. Там они пос­та­вили пол­ные зо­лота ко­том­ки на стол и при­нялись ожив­ленно рас­ска­зывать о том, что с ни­ми про­изош­ло, пос­то­ян­но пе­реби­вая друг дру­га, как это обыч­но де­ла­ют де­ти. Нас­ту­пили в бед­няцкой хи­жине ра­дость да ли­кова­ние, ро­дите­ли сме­ялись и це­лова­ли сво­их де­тишек и бла­года­рили та­инс­твен­ную бла­годе­тель­ни­цу так гром­ко и го­рячо, как ес­ли бы она мог­ла их ус­лы­шать. Нас­тал тут ко­нец вся­кой нуж­де. И дру­гие бед­ня­ки то­же по­лучи­ли свою до­лю неж­данной бла­года­ти — толь­ко ста­рый ни­щий ос­тался ни с чем.

Од­на бе­да — не­годяй этот хо­рошо умел прит­во­рять­ся, вот он и на­пус­тил на се­бя не­вин­ный стра­даль­чес­кий вид и при­нял­ся пла­кать да при­читать, как буд­то его не­зас­лу­жен­но оби­дели. Стал он уп­ре­кать ро­дите­лей да го­ворить, что это бла­года­ря ему они раз­бо­гате­ли, а те­перь вот бро­сили его на про­из­вол судь­бы, хо­тя он всег­да был им дру­гом. Ко­роче го­воря, он так лов­ко при­киды­вал­ся оби­жен­ным, что и де­ти, и их ро­дите­ли рас­тро­гались и ре­шили, что дей­стви­тель­но обош­лись с бед­ня­гой нес­пра­вед­ли­во. Из бла­годар­ности они в кон­це кон­цов все-та­ки по­дари­ли ему ко­шель, на­битый зо­лоты­ми мо­нета­ми.

Ров­но че­рез три не­дели де­ти сно­ва от­пра­вились к Ло­фер­ской рас­ще­лине. Но на этот раз вход был прег­ражден во­дой, а озе­ро бы­ло та­ким глу­боким, что они не ре­шились сту­пить в во­ду. У вхо­да же в пе­щеру сто­яла де­ва — блед­на да пе­чаль­на и горь­ко пла­кала. Ни­щий все вре­мя крал­ся вслед за деть­ми и тут как тут выс­ту­пил из за­рос­лей и зло рас­сме­ял­ся. «Не бы­вать те­перь из­бавле­нию! — прок­ри­чал он, по­тирая ру­ки. — Не пос­лу­шались вы де­ву, да­ли мне де­нег! А ведь это грех, а греш­ным лю­дям нет вхо­да в пе­щеру!» И про­дол­жая зло­рад­но хи­хикать, это мер­за­вец по­ковы­лял прочь.

Де­ва же ис­чезла, а де­ти и их ро­дите­ли си­дели на бе­регу озе­ра и пла­кали от жа­лос­ти.

С тех пор боль­ше ни­кому не уда­валось по­пасть в пе­щеру у Ло­фера. Так что прек­расная де­ва и по сей день ждет чис­тое без­греш­ное ди­тя, что из­ба­вит ее от му­чений.