Мастер Ганс Пуксбаум

Поч­ти це­лое сто­летие воз­во­дили жи­тели Ве­ны свой ве­ликий со­бор, цер­ковь Свя­того Сте­фана, а это ве­лико­леп­ное про­из­ве­дение ис­кусс­тва все еще не бы­ло за­вер­ше­но. Юж­ная баш­ня воз­но­силась в не­бо, неф («ко­рабль», од­на из про­доль­ных час­тей цер­ковно­го зда­ния) был уже го­тов, и не­дос­та­вало лишь Се­вер­ной баш­ни. По­тому-то го­род­ской ма­гис­трат и при­казал воз­вестить, что ра­бота бу­дет по­руче­на зод­че­му, ко­торый за­вер­шит стро­итель­ство в на­ик­ратчай­ший срок и с на­имень­ши­ми зат­ра­тами. Сре­ди мно­гих дру­гих, до­могав­шихся за­каза, объ­явил­ся и зод­чий по име­ни Ганс Пук­сба­ум, и вот он-то ко­рот­ко и яс­но за­явил:

— Да­бы воз­вести Се­вер­ную баш­ню, мне пот­ре­бу­ет­ся по­лови­на сро­ка, на­доб­но­го дру­гим зод­чим.

Ему и по­ручи­ли стро­итель­ство.

Ганс Пук­сба­ум был мо­лод, еще не очень из­вестен и вы­пол­нил до­толе сов­сем нем­но­го ра­бот. Од­на­ко же сам Ганс знал, что он при­лежен и ис­ку­сен, и по­это­му ска­зал се­бе:

— Ес­ли я воз­ве­ду баш­ню в наз­на­чен­ный срок, то добь­юсь сла­вы и по­чес­тей и же­нюсь на мо­ей Ма­рии.

Ма­рия бы­ла де­вуш­кой, ко­торую он очень лю­бил, но ро­дите­ли ее бы­ли бо­гаты и знат­ны, и по­тому та­кой прос­той ис­ка­тель ру­ки их до­чери не очень-то при­шел­ся им по ду­ше.

Мас­тер Пук­сба­ум тот­час же при­нял­ся за ра­боту; вна­чале де­ло спо­рилось и стро­итель­ство в са­мом де­ле прод­ви­галось впе­ред сог­ласно его на­мере­ни­ям.

Но вско­ре воз­никли и пер­вые труд­ности. Од­нажды не оп­равда­лись рас­че­ты, в дру­гой раз за­тянул­ся под юз стро­итель­ных ма­тери­алов, ко­роче го­воря, по­яв­ля­лись все но­вые и но­вые пре­пятс­твия. И мас­те­ру Пук­сба­уму приш­лось приз­нать, что ему не удас­тся воз­вести баш­ню в наз­на­чен­ный срок. День ото дня мо­лодой зод­чий все боль­ше и боль­ше ут­ра­чивал на­деж­ду, и да­же его Ма­рия не в си­лах бы­ла при­обод­рить же­ниха. И вов­се не уди­витель­но, что он, уби­тый го­рем, сно­ва и сно­ва си­дел пред со­бором Свя­того Сте­фана, ло­мая го­лову и раз­мышляя о том, как най­ти вы­ход из труд­но­го по­ложе­ния.

Как-то ве­чером, стоя в со­вер­шенном от­ча­янии у под­ножья Се­вер­ной баш­ни, он вне­зап­но об­на­ружил ря­дом с со­бой стран­но­го ви­да че­лове­ка в зе­леном кам­зо­ле. Че­ловек этот ух­мы­ля­ясь смот­рел на не­го.

— Мне жаль те­бя, — за­гово­рил нез­на­комец, — я очень хо­рошо знаю, ка­кая у те­бя пе­чаль.

— Кто ты и что те­бе на­до? — ис­пу­ган­но спро­сил мас­тер.

— Кто я та­ков — от­вет прост, — ска­зал нез­на­комец. — Ме­ня ве­лича­ют Кня­зем Ть­мы или Дь­яво­лом, не­кото­рые же зо­вут ме­ня чер­том и да­ют мне дру­гие проз­ви­ща, не очень-то лес­тные. Но не бу­дем го­ворить об этом! А что мне на­до? И на это от­ве­тить прос­то. Я хо­чу те­бе по­мочь, бед­ный ты ма­лый!

Хо­лодок про­бежал по спи­не у мас­те­ра; слов­но за­щища­ясь, он вы­тянул ру­ки и в ужа­се вос­клик­нул:

— С то­бой я не же­лаю иметь де­ла! Уби­рай­ся от­сю­да!

Од­на­ко же черт толь­ко зас­ме­ял­ся и ме­дото­чиво от­ве­тил:

— Хо­чешь, пос­по­рим? Ко­ли я те­бе по­могу за­вер­шить баш­ню в ку­да бо­лее крат­кий срок, не­жели ты по­сулил, и ко­ли ты бла­года­ря это­му добь­ешь­ся ру­ки сво­ей воз­люблен­ной, не­уж­то ты и тог­да бу­дешь столь не­поко­лебим? Не­уж­то ты и тог­да от­ка­жешь­ся от мо­ей по­мощи?

Но не­лег­ко бы­ло пе­ре­убе­дить мас­те­ра. По­жалуй, це­лых пол­ча­са приш­лось чер­ту вся­чес­ки его уго­вари­вать, преж­де чем мо­лодой зод­чий за­коле­бал­ся. Слиш­ком ве­лико бы­ло ис­ку­шение. Ведь не­мало мо­лодых лю­дей го­товы бы­ли нат­во­рить глу­пос­тей, ког­да речь шла о том, что­бы до­бить­ся ру­ки лю­бимой де­вуш­ки. Де­ло заш­ло уже так да­леко, что мас­тер Пук­сба­ум, на­конец, ко­леб­лясь, спро­сил:

— А что ты пот­ре­бу­ешь вза­мен?

— Нем­но­го, — под­ли­зыва­ясь к Ган­су, от­ве­тил черт. — Все то вре­мя, по­ка ты тру­дишь­ся, строя баш­ню, ты не дол­жен про­из­но­сить ни имя Бо­га, ни имя Де­вы Ма­рии или во­об­ще ка­кого-ли­бо свя­того.

Мас­те­ру по­каза­лось, что вы­пол­нить это ус­ло­вие не толь­ко не тя­жело, но и вов­се не опас­но. Он боль­ше не ко­лебал­ся, и сдел­ка бы­ла зак­лю­чена.

Слов­но по мгно­вению вол­шебной па­лоч­ки с это­го дня все пош­ло как по мас­лу. Баш­ня все рос­ла и рос­ла. Не толь­ко ма­гис­трат и жи­тели Ве­ны ди­вились это­му, но и сам мас­тер по­ражал­ся, как быс­тро дви­нулась впе­ред ра­бота. И не уди­витель­но, что день ото дня он ста­новил­ся все счас­тли­вее. Мыс­ленно Ганс ви­дел уже пред со­бой го­товую баш­ню, а се­бя — все­ми по­чита­емым зод­чим: вот он идет к ро­дите­ля Ма­рии — про­сить ру­ки их до­чери. И, ра­зуме­ет­ся, они от­ве­тят ему сог­ла­си­ем. Что им еще ос­та­ет­ся! Ведь он, Ганс Пук­сба­ум — луч­ший зод­чий во всей Ве­не!

Од­нажды, стоя на стро­итель­ном по­мос­те, мас­тер ед­ва мог сдер­жать свою ра­дость. Те­перь он знал: баш­ня воз­не­сет­ся ввысь ра­нее наз­на­чен­но­го сро­ка — и кто тог­да пос­ме­ет от­ка­зать ему в ру­ке Ма­рии? Пос­ледние не­дели он день и ночь тру­дил­ся над воз­ве­дени­ем баш­ни, и у не­го ед­ва хва­тало вре­мени встре­чать­ся со сво­ей де­вуш­кой. Как же он был по­ражен, ког­да вне­зап­но уви­дел вни­зу, у под­но­жия со­бора, что она пе­ресе­ка­ет пло­щадь. Да, там шла она, его воз­люблен­ная Ма­рия! Его Ма­рия! Но она не смот­ре­ла вверх. Тог­да Ганс, низ­ко нак­ло­нив­шись впе­ред, что­бы она неп­ре­мен­но его за­мети­ла, гром­ко зак­ри­чал:

— Ма­рия!

Ед­ва он про­из­нес это имя, как по­мост на­чал ша­тать­ся. Гро­мопо­доб­ный гро­хот сот­ряс баш­ню; брев­на па­да­юще­го по­мос­та и стро­итель­ный му­сор, об­ломки стен ру­шив­шей­ся баш­ни ув­лекли Ган­са Пук­сба­ума в без­дну.

Ох­ва­чен­ные ужа­сом стро­ите­ли кля­лись по­том, что слы­шали гром­кий през­ри­тель­ный хо­хот и ви­дели ги­гант­скую фи­гуру ве­лика­на в зе­леном кам­зо­ле, па­рив­шую над ру­ина­ми баш­ни. И сколь­ко ни ис­ка­ли те­ло мас­те­ра, так и не наш­ли. Оно — ис­чезло!

Воз­ве­дение вто­рой баш­ни бы­ло при­ос­та­нов­ле­но и ни­ког­да боль­ше не во­зоб­но­вилось.