О святом Вольфганге

Бла­гочес­ти­вый епис­коп ре­ген­сбург­ский Воль­фганг втай­не дав­но меч­тал уда­лить­ся от ми­ра в пус­ты­ню и там пос­лу­жить Гос­по­ду Бо­гу мо­лит­вой и от­ре­шени­ем. Од­нажды по­кинул он ста­рин­ное епис­коп­ское под­ворье в Ре­ген­сбур­ге и в по­ис­ках у­еди­нен­но­го мес­та при­шел на озе­ро Абер­зее, ко­торое впос­ледс­твии бы­ло в честь епис­ко­па наз­ва­но озе­ром свя­того Воль­фган­га.

На се­вер­ном бе­регу Воль­фганг об­на­ружил пе­щеру в ска­ле Фаль­кен­штайн. Там и про­жил он от­шель­ни­ком пять лет. Каж­дое ут­ро до вос­хо­да сол­нца вы­ходил он из пе­щеры и пел свя­щен­ные гим­ны во сла­ву Гос­по­да. Все вок­руг за­мира­ло, все зве­ри в ле­су умол­ка­ли, прис­лу­шива­ясь к его пе­нию. По ве­черам же, пе­ред тем как ус­тро­ить­ся на убо­гом ло­же из мха, Воль­фганг вновь воз­но­сил хва­лу Бо­гу, и пти­цы в гнез­дах и да­же де­ревья мол­ча и поч­ти­тель­но его слу­шали.

Каж­дый день слу­жил свя­той от­шель­ник обед­ню. Од­нажды он прос­пал вре­мя обед­ни и так го­ревал из-за сво­его неб­ре­жения, что да­же уда­рил­ся го­ловой о ка­мен­ную сте­ну. И ка­мень вдруг стал мяг­ким, слов­но гли­на! Вско­ре по всей ок­ру­ге про­шел слух о свя­той жиз­ни бла­гочес­ти­вого от­шель­ни­ка. Боль­ные и не­мощ­ные шли к не­му и про­сили по­мощи и зас­тупни­чес­тва пе­ред Бо­гом.

На­шел­ся од­на­ко кое-кто, ко­му не по нра­ву приш­лась бла­гочес­ти­вая жизнь свя­того, и был это сам черт. Как-то раз, ког­да свя­той Воль­фганг спус­кался в до­лину, черт хо­тел об­ру­шить на не­го боль­шой ка­мень, на­висав­ший над тро­пой. Но свя­той упер­ся спи­ной и пле­чами в па­да­ющий об­ло­мок ска­лы, и тог­да твер­дый ка­мень сде­лал­ся мяг­ким как воск. Сле­ды от рук и вмя­тины от плеч Воль­фган­га мож­но ви­деть на этой ска­ле и по сей день.

На­конец свя­тому Воль­фган­гу нас­ку­чили коз­ни, ко­торы­ми изо дня в день до­нимал его черт, и он ре­шил по­ис­кать се­бе дру­гого при­юта, пос­тро­ить там храм Гос­по­день и слу­жить Бо­гу еще доб­ро­совес­тнее. Он взял то­пор и заб­ро­сил его да­леко за ска­лу, где бы­ла его пе­щера, вниз в до­лину. Свя­той Воль­фганг при­нес обет пос­тро­ить храм в том мес­те, ку­да упа­дет то­пор.

Ис­кать то­пор приш­лось дол­го. Но все-та­ки Воль­фганг на­шел его в гус­том ле­су на ска­лис­том мы­се, да­леко вда­вав­шемся в озе­ро.

Свя­той Воль­фганг не меш­кая взял­ся ру­бить де­ревья. Мно­го дней тру­дил­ся он от за­ри до за­ри, не ща­дя се­бя, и от тяж­кой ра­боты до то­го ос­лаб, что уже ед­ва мог взмах­нуть то­пором. И вот как-то ве­чером, вко­нец обес­си­лев, он впал в уны­ние. Он ду­мал, что пос­та­вил се­бе не­посиль­ную за­дачу. Черт это­го слу­чая не упус­тил. С са­мым лю­без­ным ви­дом явил­ся он пе­ред свя­тым, выс­ка­зал ему свое со­чувс­твие и по­вел ре­чи сла­ще ме­да. А кон­чил тем, что пред­ло­жил свои ус­лу­ги. Он по­обе­щал в са­мое ко­рот­кое вре­мя выс­тро­ить кра­сивую вы­сокую цер­ковь, ес­ли свя­той Воль­фганг про­даст ему за это ду­шу пер­во­го бо­гомоль­ца, ко­торый при­дет в но­вый храм.

Епис­коп, не дол­го ду­мая, при­нял пред­ло­жение. Тер­пе­ние его кон­чи­лось, и он ре­шил хо­рошень­ко про­учить чер­та. И вот черт взял­ся за ра­боту, он лов­ко, как реч­ной бо­бер, ва­лил де­ревья, уме­ло ук­ла­дывал кам­ни. А свя­той все это вре­мя мо­лил­ся и про­сил Бо­га не до­пус­тить, что­бы хоть од­на че­лове­чес­кая ду­ша дос­та­лась чер­ту.

Всю ночь черт ра­ботал, ни ра­зу да­же не при­сел пе­редох­нуть, и к вос­хо­ду сол­нца храм был пос­тро­ен. Все до еди­ного гвоз­ди­ка бы­ло на сво­ем мес­те.

— А те­перь, — ска­зал черт, под­хо­дя к епис­ко­пу, — я хо­чу по­лучить мою пла­ту. — Втай­не он на­де­ял­ся, что свя­той на ра­дос­тях сам пер­вым пос­пе­шит в но­вую цер­ковь, а зна­чит, ста­нет его до­бычей.

Но Воль­фганг крот­ко ска­зал в от­вет:

— По­тер­пи еще нем­но­го. Ведь по­рога цер­кви не пе­рес­ту­пил еще ни один бо­гомо­лец. Пер­вый же бу­дет тво­им.

Черт ос­тался до­волен обе­щани­ем. Ра­дос­тно по­махи­вая хвос­том, он взоб­рался на ка­мень и при­нял­ся нас­висты­вать чер­тов­ски уда­лую пе­сен­ку, при­топ­ты­вая в лад коз­ли­ными ко­пыта­ми.

А свя­той стал мо­лить­ся, от­ре­шив­шись от все­го, что про­ис­хо­дило вок­руг. Ми­новал день, а ког­да нас­тал ве­чер, из ле­су вы­шел ма­терый вол­чи­ще, по­бежал к цер­кви, пе­рес­ту­пил че­рез по­рог и заг­ля­нул внутрь.

— Вот те­бе, чер­тушка, и наг­ра­да, — ска­зал свя­той Воль­фганг.

Воз­му­щен­ный черт за­вопил:

— Ух, Воль­фганг, так вот как ты ме­ня на­дул! Ну уж нет! Ка­кой же это бо­гомо­лец?!

А Воль­фганг ему:

— За­бирай-ка свою жер­тву! Че­го ты ждешь? Раз­ве мы не до­гово­рились, что ты за­берешь пер­во­го, кто вой­дет в цер­ковь? Вот Гос­подь те­бе кое-ко­го и пос­лал. За­бирай же!

Черт за­выл та­ким страш­ным го­лосом, что де­ревья зат­ряслись в ле­су, а волк под­жал хвост и убе­жал. И тог­да черт про­валил­ся в пре­ис­поднюю. С то­го ча­са он ос­та­вил свя­того в по­кое.

А Воль­фганг про­жил в келье поб­ли­зос­ти от но­вой цер­кви еще де­сять лет, тво­ря доб­ро и со­вер­шая чу­деса.

Од­нажды в цер­ковь при­шел па­лом­ник из Ре­ген­сбур­га с епис­коп­скою под­ворья. Уви­дев Воль­фган­га, он уз­нал сво­его преж­не­го пас­ты­ря и, ког­да вер­нулся до­мой, рас­ска­зал, где и как повс­тре­чал епис­ко­па. Жи­тели Ре­ген­сбур­га дав­но уже ску­чали по сво­ему лю­бимо­му епис­ко­пу, они ра­дос­тно от­пра­вились на озе­ро Авер­зее, что­бы про­сить Воль­фган­га вер­нуть­ся. Хоть и грус­тно ему бы­ло по­кидать по­любив­ше­еся лес­ное у­еди­нение, но все же внял Воль­фганг прось­бам и вер­нулся в го­род.

Го­ворят, ма­лень­кий храм так за­тос­ко­вал по свя­тому, что то­же чуть не пус­тился в путь, и Воль­фган­гу приш­лось по­велеть ему ос­та­вать­ся на мес­те, у озе­ра. Но ник­то не зна­ет, прав­да ли это или толь­ко кра­сивая ле­ген­да…