Окорок на Красной башне

Мно­жес­тво до­рог, со­еди­ня­ющих бо­гатые се­вер­ные зем­ли с Ве­ной, схо­дят­ся у во­рот Крас­ной баш­ни. Каж­дый бо­жий день сот­ни по­возок про­ходи­ли здесь, а уж пе­шего лю­да — так прос­то не счесть, и слу­чалась там час­тень­ко не­сус­ветная тол­чея. Прос­тые лю­ди вся­кий раз ух­мы­лялись, про­ходя под те­ми во­рота­ми, по­тому что на­вер­ху на са­мом вид­ном мес­те око­рок ви­сел, вы­резан­ный из де­рева, и сде­лан он был так ис­кусно, что пос­мотришь на не­го, и пря­мо слюн­ки те­кут: точь-в-точь как нас­то­ящий. А под око­роком по­меща­лась над­пись, ко­торая, на­до ска­зать, жи­телям Ве­ны боль­шой чес­ти не де­лала. Над­пись эта бы­ла та­кая:

Ко­ли в до­ме ты хо­зя­ин,
коль в ла­ду жи­вешь с же­ной,
знать, и впрямь ты сме­лый па­рень,
лезь на баш­ню за свинь­ей.
Тот, ко­го же­на не му­чит,
тот и око­рок по­лучит.

Мно­го де­сят­ков лет ви­сел тот око­рок на баш­не, аж по­седел от вре­мени и пы­ли, и за все эти го­ды не наш­лось в Ве­не охот­ни­ка за око­роком тем лезть. И вы­ходи­ло вро­де, что и впрямь все дос­то­поч­тенные мужья Ве­ны у сво­их бла­говер­ных под каб­лу­ком. Но вот од­нажды на­шел­ся-та­ки один смель­чак из ма­гис­тра­та, ко­торый за­явил во все­ус­лы­шанье, что уж он-то у се­бя до­ма пол­новлас­тный хо­зя­ин, по­тому око­рок по пра­ву ему при­чита­ет­ся. И то вер­но, уже дав­но по­ра бы­ло этот по­зор чес­тных му­жей с глаз до­лой уб­рать!

В го­род­ском со­вете ни­чего про­тив то­го не име­ли, и вот на­чались при­готов­ле­ния к тор­жес­твен­но­му сня­тию око­рока. Слух об от­ча­ян­ной за­тее сме­лого му­жа вмиг раз­ле­тел­ся по все­му го­роду, и ког­да нас­ту­пил наз­на­чен­ный срок, соб­ра­лось пе­ред Крас­ной баш­ней мно­жес­тво на­роду.

Вот при­лади­ли лес­тни­цу, и дос­тослав­ный муж, объ­явив­ший се­бя пол­новлас­тным хо­зя­ином в сво­ем до­ме, бод­ро так по­лез на­верх, да­бы из­ба­вить го­род от со­зер­ца­ния это­го веч­но­го уко­ра всем чес­тным мужь­ям. Доб­равшись до се­реди­ны, обоз­рел он вож­де­лен­ный тро­фей, по­качал го­ловой и быс­тро так дал зад­ний ход. Шлеп­нулся он на зем­лю и за­голо­сил:

— Ой, ужас! Шту­ка та вся чу­мазая, пылью до ушей за­рос­ла! Лю­ди доб­рые, что ж мне де­лать, ведь я-то по та­кому слу­чаю в са­мое луч­шее платье на­рядил­ся, я ж весь там вы­мажусь! Дос­та­нет­ся мне от мо­ей бла­говер­ной по пер­вое чис­ло! Сжаль­тесь на­до мною, пусть кто-ни­будь спер­ва на­верх за­берет­ся да свинью ту как сле­ду­ет по­чис­тит!

На­род на пло­щади при­тих, а по­том все как за­хохо­чут, зас­ме­ют­ся, а наш ге­рой, что еще не­дав­но пох­ва­лял­ся сво­ею без­раздель­ной властью над же­ной, ус­ты­дил­ся и пос­пе­шил уб­рать­ся вос­во­яси.

Дол­го еще ви­сел око­рок на баш­не. Го­ворят, не наш­лось боль­ше ни од­ной ду­ши, по­желав­шей по­лучить та­кую наг­ра­ду. Со вре­менем раз­ру­шилась Крас­ная Баш­ня, а вмес­те с нею ис­чез и око­рок с той над­писью — к ве­ликой ра­дос­ти и об­легче­нию всех чес­тных му­жей Ве­ны.