Путц из деревни Нойкирхен в Пинцгау

Не­дале­ко от де­рев­ни Ной­кир­хен в Пин­цгау рас­по­ложен Дюр­ренбах­ский ель­ник, по ко­торо­му про­тека­ет ру­чей Дюр­ренбах.

В ста­родав­ние вре­мена, ког­да еще вся­кий спор ре­шал­ся при по­мощи ору­жия и вся стра­на бы­ла пог­ру­жена в неп­ре­рыв­ные рас­при и вой­ны, жил в зам­ке Ной­кир­хен ры­царь, и дол­жен он был от­пра­вить­ся в во­ен­ный по­ход. Соб­рал он тог­да все свои бо­гатс­тва, от­нес их в Дюр­ренбах­ский лес и за­копал в по­та­ен­ном мес­те. Ры­царь этот сло­жил го­лову в бою и ни­ког­да боль­ше не вер­нулся на ро­дину. Но при жиз­ни он был не­веро­ят­ным скря­гой и зло­де­ем, и по­тому не мог те­перь най­ти се­бе по­коя в мо­гиле. В на­каза­ние за свои гре­хи он был прев­ра­щен в ма­лень­ко­го се­рого че­ловеч­ка и об­ре­чен на то, что­бы веч­но сте­речь свои сок­ро­вища.

С тех пор этот гном-ле­совик, ко­торо­го лю­ди проз­ва­ли Пут­цем, и бес­чинс­тву­ет в Дюр­ренбах­ском ле­су. Зав­ле­кая пут­ни­ков в са­мую неп­ро­ходи­мую ча­щу, он пры­га­ет из сто­роны в сто­рону пря­мо у них под но­гами то в ви­де мер­ца­юще­го огонь­ка, то в об­личьи ма­лень­ко­го, ед­ва дос­ти­га­юще­го трех пя­дей рос­том че­ловеч­ка. Его из­люблен­ное за­нятие — ра­зыг­ры­вать с людь­ми все­воз­можные злые шут­ки: так, уже не раз слу­чалось, что он бе­жал вслед за кем-ни­будь доб­рую ми­лю в об­ра­зе хрю­ка­юще­го ка­бана.

За­тем Путц вдруг ку­да-то про­пал и нес­коль­ко лет не по­казы­вал­ся, так что все уже ре­шили, что он ис­чез нав­сегда. Но вот од­нажды при­шел в Дюр­ренбах­ский лес кресть­янин, что­бы на­рубить дров. Ед­ва он уда­рил то­пором по од­ной ели, как ус­лы­шал чей-то го­лос: «Толь­ко не эту — прой­ди чу­ток по­даль­ше!» Ис­пу­гав­шись, кресть­янин ог­ля­нул­ся по сто­ронам, но ни­кого не уви­дел. Он про­шел нем­но­го впе­ред и вы­шел на по­ляну, ок­ру­жен­ную со всех сто­рон еля­ми. Тут сно­ва раз­дался го­лос: «А вот здесь ру­би так, чтоб толь­ко щеп­ки ле­тели!»

Сно­ва ог­ля­нул­ся кресть­янин по сто­ронам, и на этот раз уви­дел на са­мом вер­ху, на од­ной из ело­вых ве­ток ма­лень­ко­го се­рого че­ловеч­ка и сра­зу до­гадал­ся, что это был не кто иной, как Путц, о ко­тором он в детс­тве нас­лы­шал­ся столь­ко рас­ска­зов. Ни­чего доб­ро­го он от не­го не ждал, а по­тому бы­ло соб­рался тут же дать стре­кача, но ус­лы­хал вдруг, как кар­лик его поз­вал: «Ос­тань­ся, про­шу те­бя, я же твой крес­тный и ху­дого те­бе не же­лаю. Имен­но по­это­му я те­бе се­год­ня и ука­зал вы­год­ное мес­то для руб­ки дров. Те­бе ос­та­ет­ся толь­ко пра­виль­но выб­рать де­рево!»

Ле­соруб вни­матель­но ос­мотрел все ели поб­ли­зос­ти и по­дошел на­конец к той са­мой, в вет­вях ко­торой си­дел че­лове­чек. Он по­думал, что кар­ли­ку са­мому бы­ло не спус­тить­ся вниз, и ре­шил сру­бить это де­рево, что­бы ему по­мочь. «Эх, крес­тный, — про­гово­рил он, — уж ко­ли я возь­мусь за это де­рево, что­бы выз­во­лить те­бя от­ту­да, то ра­бота мне пред­сто­ит не­малая, но, на­де­юсь, ты по­том не пос­ку­пишь­ся на ста­кан­чик-дру­гой доб­ро­го ви­на!»

Но Путц скор­чил в от­вет на это та­кую злю­щую ро­жу, что вся­кая охо­та шу­тить у кресть­яни­на про­пала и боль­ше все­го ему за­хоте­лось убе­жать от это­го мес­та по­даль­ше. На­конец он все-та­ки соб­рался с ду­хом и при­нял­ся ру­бить де­рево. Уже пос­ле треть­его уда­ра ель нак­ло­нилась и с шу­мом упа­ла на зем­лю. Ствол ее был по­лым, и из дуп­ла вы­кати­лись свер­ка­ющие ду­каты. Ле­совик упал вмес­те с де­ревом на зем­лю и прок­ри­чал ле­сору­бу: «Бе­ри, сколь­ко смо­жешь унес­ти!» — и с эти­ми сло­вами ис­чез.

Кресть­яни­ну не нуж­но бы­ло пов­то­рять дваж­ды, и он на­бил все кар­ма­ны блес­тя­щими мо­нета­ми, за­тем про­дол­жил ра­боту. Од­на­ко день­ги в кар­ма­нах ме­шали ему, а по­тому он вы­валил все на зем­лю — а вот это­го-то ему де­лать и не сто­ило! — и усер­дно при­нял­ся тру­дить­ся даль­ше. Ког­да же ве­чером пе­ред ним выс­тро­ил­ся це­лый шта­бель дров, он сно­ва на­пол­нил кар­ма­ны зо­лотом и, до­воль­ный, от­пра­вил­ся до­мой.

Но ког­да до­ма он вы­вер­нул кар­ма­ны сво­его каф­та­на и шта­нов, вмес­то ду­катов из них по­сыпа­лись толь­ко гни­лые лес­ные оре­хи. А сре­ди них был об­ры­вок бу­маги, на ко­тором бы­ло что-то на­писа­но ста­рин­ным шриф­том. С тру­дом кресть­янин ра­зоб­рал сле­ду­ющие сло­ва: «Зем­ля пог­ло­тит как че­лове­ка, так и ме­талл. Че­ловек и ме­талл об­ра­зу­ют се­мя, и из не­го вы­рас­тет ель, в вет­вях ко­торой бу­дет крест. Толь­ко тог­да, ког­да по ме­ре сво­его рос­та ель по­воро­тит­ся так, что крест обер­нется к цер­кви, и пробь­ет час мо­его из­бавле­ния. Ты мог рас­колдо­вать ме­ня уже се­год­ня, ес­ли бы не по­ложил зо­лото сно­ва на зем­лю».

Так что нес­час­тный Путц дол­жен до­жидать­ся сво­его из­бавле­ния до тех пор, по­ка не вы­рас­тет ель с крес­том сре­ди вет­вей.