Рыцарь Бибернелль из замка Штайн близ Обердравабурга

Мно­го сто­летий то­му на­зад си­дел в зам­ке Штайн близ Обер­дра­вабур­га ры­царь по име­ни Би­бер­нелль. Все под­данные ры­царя не­нави­дели его и бо­ялись. Был он жес­ток, су­ров и свар­лив, хи­тер, ал­чен, ко­варен и ни­зок. В сво­ем зам­ке ско­пил он ве­лико­леп­ней­шие сок­ро­вища, од­на­ко сто­ило хо­тя бы од­но­му из его под­данных да­же са­мую нич­тожную ма­лость наз­вать сво­ей собс­твен­ностью, как ры­царь со­вер­шенно не в си­лах был это пе­ренес­ти. Лю­дям его, всем до еди­ного, над­ле­жало быть бед­ны­ми, слов­но цер­ковным мы­шам.

У ры­царя бы­ла дочь — пол­ная про­тиво­полож­ность от­цу: он был тверд, она — мяг­ка, он был ал­чен, она — щед­ра, он — жес­ток, она — в та­кой же сте­пени — жа­лос­тли­ва; ко­роче го­воря, то бы­ла де­вуш­ка, что каж­до­му приш­лась бы по нра­ву.

В од­ном из се­лений ры­царя жил бед­ный пи­сарь, у ко­торо­го не бы­ло ни еди­ного крей­це­ра. И этот-то бед­ный пи­сарь влю­бил­ся в дочь ры­царя. Да и не уди­витель­но! Ведь она бы­ла не толь­ко ан­ге­лом во пло­ти, но и выг­ля­дела, как ан­гел. А пос­коль­ку бед­ный пи­сарь был при­гожим ве­селым юно­шей, не уди­витель­но, что и ры­цар­ская дочь лю­била его точ­но так же, как и он ее. Оба зна­ли, что стро­гий жес­то­косер­дный отец ни­ког­да не даст сог­ла­сие на свадь­бу до­чери с та­ким бед­ня­ком. Вот они и ре­шили бе­жать из стра­ны и об­венчать­ся в Ита­лии.

Но выб­рать­ся из зам­ка бы­ло не так-то лег­ко: день и ночь де­вицу ох­ра­няли во­ору­жен­ные до зу­бов во­ите­ли. По­это­му де­вица и ре­шила пой­ти на хит­рость. Каж­дую ночь в зам­ке по­яв­лялся приз­рак, зам­ко­вое при­виде­ние, к ко­ему стра­жа зам­ка уже при­вык­ла. По­это­му юная да­ма и ска­зала сво­ему воз­люблен­но­му, что хо­чет бе­жать в об­ра­зе и оде­янии приз­ра­ка.

Од­на­ко она нем­но­го при­поз­дни­лась, и зам­ко­вое при­виде­ние ока­залось на ус­ловлен­ном мес­те рань­ше, чем де­вуш­ка. Пи­сарь уже не­тер­пе­ливо ждал ее и, уви­дев приз­рак, по­думал, что это и есть его воз­люблен­ная. Он под­нял при­виде­ние, по­садил его к се­бе на ло­шадь и ум­чал, по­хитив из зам­ка. Нель­зя ска­зать, что приз­ра­ку не пон­ра­вилось. Он счел по­ез­дку вер­хом не­ким при­ят­ным от­вле­чени­ем от од­но­об­разной ноч­ной жиз­ни при­виде­ний и охот­но поз­во­лил се­бя увез­ти. Пи­сарь гнал свою ло­шадь и был счас­тлив.

Но ког­да он подъ­ехал к мос­ту че­рез Дра­ву — Дра­ваб­рюкке, взо­шел ме­сяц, и он уви­дел, что у фи­гуры, ко­торую он дер­жал в объ­яти­ях, ска­лящая зу­бы мер­твая го­лова. Юно­ша при­шел в та­кой ужас, что не мог ше­вель­нуть­ся.

Кто зна­ет, ка­кой бе­дой кон­чи­лась бы эта ис­то­рия, не про­бей в этот миг ко­локол на ближ­ней цер­ковной ко­локоль­не один час но­чи. Приз­рак рас­тво­рил­ся в се­ром ту­ман­ном об­ла­ке, а пи­сарь га­лопом пом­чался об­ратно в за­мок. Он отыс­кал ожи­дав­шую его воз­люблен­ную и бес­пре­пятс­твен­но бе­жал с ней в Ита­лию, где свя­щен­ник свер­шил об­ряд вен­ча­ния.

Ког­да ры­царь уз­нал о бегс­тве до­чери, он стал бра­нить­ся, слов­но одер­жи­мый, пе­ребил все сто­лы и стулья, и по­вел се­бя так, что все страж­ни­ки из зам­ка раз­бе­жались. Ког­да же ры­царь нем­но­го ус­по­ко­ил­ся, они ос­то­рож­но прок­ра­лись об­ратно к сво­ему гос­по­дину и за­ика­ясь про­бор­мо­тали, что де­вуш­ка на­вер­ня­ка не мог­ла по­кинуть за­мок, ведь ее ник­то не ви­дел, и лишь зам­ко­вый приз­рак дваж­ды по­казы­вал­ся в прош­лую ночь.

Ры­царь без­мерно гне­вал­ся из-за то­го, что дочь его пе­рехит­ри­ла. Он по­велел ис­кать ее пов­сю­ду и на­конец, об­на­ружил убе­жище мо­лодых лю­дей. Тот­час на­дел он на се­бя ли­цемер­ную ли­чину дру­желюб­но­го, рас­по­лага­юще­го к се­бе че­лове­ка, сде­лал вид, буд­то со всем сог­ла­сен, пох­ва­лил юно­го зя­тя и приг­ла­сил мо­лодую че­ту в за­мок — по­гос­тить. И пи­сарь, и его же­на бы­ли очень уж нез­ло­бивы и до­вер­чи­вы. Пре­ис­полнен­ные ра­дос­ти, воз­вра­тились они до­мой.

Да­бы от­праздно­вать их воз­вра­щение, Би­бер­нелль ус­тро­ил ве­лико­леп­ный праз­дник; ка­пел­лан из зам­ко­вой цер­кви еще раз бла­гос­ло­вил мо­лодую че­ту, и все, ка­залось, бла­годенс­тво­вали. Вдо­бавок к сва­деб­но­му тор­жес­тву по­велел ры­царь нак­рыть праз­днич­ный стол, рав­но­го ко­торо­му еще ник­то не ви­дел, и нап­ригла­шал отов­сю­ду столь­ко гос­тей, что, ка­залось, со­вер­шенно из­ле­чил­ся от сво­ей ска­ред­ности. Пе­ред тра­пезой он про­воз­гла­сил тост за здо­ровье но­воб­рачных, и они то­же под­ня­ли свои бо­калы и вы­пили. Вне­зап­но мо­лодая жен­щи­на поб­ледне­ла, как по­лот­но, и упа­ла. Она смог­ла еще про­шеп­тать:

— Ме­ня от­ра­вили!

И на­веки зак­ры­ла гла­за. Зя­тю бы­ло не луч­ше, он то­же по­чувс­тво­вал во всем те­ле яд, но ус­пел из пос­ледних сил выр­вать кин­жал из но­жен и вон­зить его в грудь ве­ролом­но­го през­ри­тель­но сме­юще­гося ры­царя.

Сог­ласно ста­рин­но­му обы­чаю, пос­ледне­го ры­царя из зам­ка Штейн дол­жно бы­ло хо­ронить в Луг­гаи, по­это­му те­ло Би­бер­нелля по­вез­ли в гро­бу че­рез го­ру Гай­льберг. Меж тем все его под­данные с об­легче­ни­ем вздох­ну­ли: ведь жес­то­кий гос­по­дин бес­по­ворот­но и на­веч­но их по­кинул! На вер­ши­не го­ры Гай­льберг ус­лы­хали лю­ди глу­хой шум и приг­лу­шен­ные кри­ки в гро­бу. Ког­да гроб от­кры­ли, он был пуст. Та­ков был ко­нец пос­ледне­го ры­царя из зам­ка Штайн.