Счастливчик из Вёртерберга

У жи­телей зем­ли Бур­генланд счас­тлив­чи­ки, ро­див­ши­еся в вос­кре­сенье, поль­зу­ют­ся боль­шим ува­жени­ем, так как счи­та­ет­ся, что они об­ла­да­ют да­ром пред­ви­денья и про­рочес­тва, и всю жизнь им со­путс­тву­ет уда­ча. А тот, кто при этом ро­дил­ся еще и в но­волунье, буд­то бы и вов­се на­делен не­чело­вечес­кой, сверхъ­ес­тес­твен­ной си­лой. Ведь­мы не­нави­дят та­ких лю­дей, по­тому что те мо­гут ночью рас­познать их сре­ди обык­но­вен­ных по­рядоч­ных жен­щин. По­это­му рож­денным в но­волунье сле­ду­ет ос­те­регать­ся ноч­ной тем­но­ты, ведь имен­но в это вре­мя ведь­мы стро­ят про­тив них вся­чес­кие коз­ни.

Как-то жил в Вёр­тербер­ге один ста­рый мель­ник, ко­торо­му как раз и пос­час­тли­вилось ро­дить­ся в но­волунье. Всю жизнь прес­ле­дова­ли его ведь­мы, и че­го толь­ко он от них не на­тер­пелся. Вся­кий раз, ког­да он пос­ле ве­чер­ни воз­вра­щал­ся до­мой, по до­роге к не­му со всех сто­рон сле­тались ведь­мы, они так и но­рови­ли ста­щить его с те­леги и, су­ля зо­лотые го­ры, пы­тались за­манить в пог­ре­бок к се­бе на пи­руш­ку. Ста­рый мель­ник ста­рал­ся по­мал­ки­вать и не вы­лезать из те­леги. Уж он-то прек­расно знал, что сто­ит ему толь­ко под­дать­ся, и ведь­мы его до смер­ти за­муча­ют, а вот это­го-то ему хо­телось мень­ше все­го. Он изо всех сил дер­жался за коз­лы, и на ка­кие бы хит­рости ни пус­ка­лись ведь­мы, не смот­рел по сто­ронам и стой­ко про­дол­жал свой путь. Поз­же, на­учен­ный горь­ким опы­том, он пе­ред каж­дой по­ез­дкой чер­тил ос­вя­щен­ным но­жом пе­ред ло­шадь­ми крест.

По­рой, прав­да, слу­чалось и так, что мель­ник, хва­тив лиш­ку, боль­ше не мог дер­жать язык за зу­бами. Тог­да, воз­вра­ща­ясь ве­чером до­мой, он на­чинал прок­ли­нать сво­их му­читель­ниц, но сто­ило ему рас­крыть рот, как он уже был у них в ру­ках. Уж ведь­мы не упус­ка­ли воз­можнос­ти рас­кви­тать­ся с ним за все те оби­ды, ко­торые в иные дни он при­чинял им сво­им уп­рямс­твом. Они за­води­ли с ним жес­то­кую иг­ру, го­няли его бед­ных ло­шадей по го­рам и до­лам, да так, что мель­ник бо­ял­ся до­рогой все кос­ти се­бе рас­тряс­ти. Ког­да же мель­ник бы­вал уже ни жив ни мертв от ус­та­лос­ти, они вска­кива­ли ему на спи­ну, по­гоня­ли его как ло­шадь, и он дол­жен был вез­ти их к бли­жай­ше­му вин­но­му пог­ребку. Там, прос­коль­знув че­рез за­моч­ную сква­жину внутрь, они вы­сасы­вали из бо­чек все ви­но и на­пол­ня­ли их на­воз­ной жи­жей. А бед­ный мель­ник, не в си­лах по­шеве­лить ни ру­кой ни но­гой, ле­жал все это вре­мя в мок­рой тра­ве ря­дом с пог­ребком и тер­пе­ливо до­жидал­ся, по­ка ведь­мы вер­нутся и про­дол­жат его му­чить. На сле­ду­ющее ут­ро пос­ле та­кой ужас­ной но­чи он, со­вер­шенно из­му­чен­ный и раз­би­тый, про­сыпал­ся в ка­кой-ни­будь ка­наве да­леко-да­леко от Вёр­тербер­га, и на нем не бы­ло ни од­но­го жи­вого мес­та. И та­кое слу­чалось, к со­жале­нию, час­тень­ко, так как мель­ник обыч­но был не прочь про­пус­тить ста­кан­чик-дру­гой.

В кон­це кон­цов, бе­дола­га уж сов­сем от­ча­ял­ся и рас­ска­зал о сво­их нес­часть­ях од­ной ста­рой, муд­рой жен­щи­не. Она по­сове­това­ла ему пой­ти на клад­би­ще, вы­копать гроб и вы­резать из не­го ку­сок дос­ки с от­вер­сти­ем от суч­ка, за­тем на тро­ицу встать у цер­ковных во­рот и смот­реть че­рез это от­вер­стие на при­хожан. Так он да­же днем смо­жет рас­познать всех де­ревен­ских ведьм. Мель­ник поб­ла­года­рил ста­рую жен­щи­ну и, пос­ле­довав ее со­вету, так и сде­лал. От то­го, что он уви­дел, у не­го во­лосы вста­ли ды­бом. Не­кото­рые поч­тенные кресть­ян­ки — не­замет­но для всех ос­таль­ных — дер­жа­ли на го­лове, как это при­нято у ведьм, кув­шин мо­лока или бо­чонок мас­ла.

В сле­ду­ющий раз, ког­да мель­ник ехал пос­ле ве­чер­ни до­мой, ведь­мы как всег­да бы­ли тут как тут и со­бира­лись уж бы­ло на­чать с ним свою обыч­ную иг­ру, но мель­ник, те­перь знав­ший их всех, стал вык­ри­кивать их име­на, и они так пе­репу­гались, что тут же пус­ти­лись на­утек. Мель­ник ос­тался очень до­волен со­бой, чувс­тво­вал се­бя по­беди­телем и с тех пор боль­ше не бо­ял­ся сво­их ноч­ных му­читель­ниц. Ес­ли он ви­дел, как од­на из них тан­цу­ет на пло­щади сре­ди чес­тных лю­дей, он при всех на­зывал ее ведь­мой, и той ни­чего не ос­та­валось, как по­зеле­нев от злос­ти, ле­теть прочь. Все ведь­мы в ок­ру­ге пок­ля­лись жес­то­ко отом­стить мель­ни­ку, но ста­рик был то­же не ду­рак и уже боль­ше ни­ког­да не рас­ста­вал­ся со сво­им ос­вя­щен­ным но­жом, так что они, как ни ста­рались, не мог­ли при­чинить ему вре­да. Это так ра­зоз­ли­ло ведьм, что они од­на за дру­гой ста­ли по­кидать де­рев­ню. Че­рез нес­коль­ко лет в этих мес­тах не ос­та­лось боль­ше ни од­ной ведь­мы.

Этим жи­тели Вёр­тербер­га бы­ли обя­заны счас­тлив­чи­ку, ро­див­ше­муся в но­волунье.