Серебряные малыши из Арцберга

К югу от Пас­сэ­ля, у вхо­да в ущелье Ра­аб­кламм рас­ки­нулось се­ление Ар­цберг. Не­пода­леку от нею дол­гое вре­мя до­быва­ли се­реб­ро и ска­зыва­ют, буд­то та­мош­ний руд­ник при­носил не­малый до­ход. Еще се­год­ня идет мол­ва, что наз­ва­ние Ар­цберг свя­зано с до­бычей ру­ды в ста­родав­ние вре­мена. Под­ни­ма­ющи­еся вбли­зи ска­лис­тые сте­ны — руд­ные глы­бы Гёс­се­ра — внут­ри силь­но рас­щепле­ны. Ска­зыва­ют, что там, в нед­рах го­ры, бы­ли за­лежи се­реб­ря­ной ру­ды, ох­ра­няв­ши­еся ди­ковин­ным гор­ным на­род­цем, се­реб­ря­ными ма­лыша­ми.

Од­нажды в ок­рес­тнос­тях Ар­цбер­га по­явил­ся бед­ный, но ве­селый ру­докоп по име­ни Якоб и за­хотел здесь, в руд­ном про­мыс­ле, счастья по­пытать. Он под­ни­мал­ся на все ок­рес­тные го­ры, пе­рела­зил все гор­ные скло­ны, выс­ту­кивал ска­лис­тые сте­ны и изу­чал вы­ломан­ные пус­тые скаль­ные по­роды, бе­ря про­бы из со­дер­жа­щих ру­ду от­би­тых кам­ней.

Од­нажды при­шел он и к сте­нам Гёс­се­ра и без ус­та­ли их выс­ту­кивал и ба­раба­нил, но ни од­на из руд­ных жил ниг­де так и не по­каза­лась. К ве­черу он смер­тель­но ус­тал и из­не­мог, од­на­ко же был, как всег­да, до­волен, а то, что он сно­ва нап­расно ис­кал се­реб­ро, его ни­чуть не огор­ча­ло. Он улег­ся в тра­ву и хо­тел бы­ло нем­но­го от­дохнуть, но вско­ре креп­ко зас­нул.

Ког­да же прос­нулся, уже бли­зилась пол­ночь. Пол­ный ме­сяц ви­сел на не­бе, оку­тывая всю мес­тность та­инс­твен­ным вол­шебным мер­ца­ни­ем. Па­рень встал и соб­рался до­мой, в об­ратный путь. Ноч­ное прис­та­нище он об­рел в хи­жине бед­но­го кресть­яни­на. Слу­чай­но его взгляд упал на ма­лень­кий кло­чок лу­га, рас­ки­нув­ше­гося в до­лине по дру­гую сто­рону ре­ки и оза­рен­но­го яр­ким све­том ме­сяца. Ма­лого проб­рал оз­ноб. Что за ди­ковин­ный ма­лень­кий на­родец ко­пошил­ся там вни­зу! Сна­чала ру­докоп слов­но к мес­ту прис­тыл и толь­ко сто­ял, ди­вясь, с ра­зину­тым ртом. Но по­том он ос­то­рож­но спус­тился вниз по скло­ну и прок­рался под за­щитой кус­тарни­ка к то­му лу­гу. При су­мереч­ном све­те ме­сяца пля­сала и пры­гала на лу­жай­ке, по­рос­шей тра­вой, це­лая тол­па ве­селых ма­лышей. Оде­ты они бы­ли, как ру­доко­пы, од­на­ко же одеж­да их блес­те­ла, слов­но се­реб­ро. Не­кото­рые сту­чали ма­лень­ки­ми мо­лоточ­ка­ми в ска­лис­тые сте­ны или би­ли ими по кам­ням, так что толь­ко ис­кры ле­тели; дру­гие со­бира­ли вы­ломан­ные кус­ки по­роды и уно­сили их прочь. Буд­то озор­ные маль­чиш­ки, заб­ра­сыва­ли они друг дру­га ма­лень­ки­ми блес­тя­щими ка­меш­ка­ми. Но все про­ис­хо­дило так спо­кой­но и без­звуч­но, что мо­лодо­му ру­доко­пу ста­ло не по се­бе и он за­хотел по­быс­трее уб­рать­ся от­ту­да. Не ус­пел он сде­лать и нес­коль­ко ша­гов, как ма­лыши в се­реб­ря­ной одеж­де за­мети­ли его и тут же на­чали заб­ра­сывать ма­лень­ки­ми ка­меш­ка­ми, не про­из­но­ся, од­на­ко же, ни еди­ного сло­ва.

Доб­рый Якоб пом­чался от­ту­да что есть сил, а ма­лыши в се­реб­ря­ной одеж­де гна­лись за ним по пя­там, прес­ле­дуя до са­мой хи­жины кресть­яни­на.

На сле­ду­ющее ут­ро по­ведал Якоб кресть­яни­ну о том, что с ним прик­лю­чилось ны­неш­ней ночью.

— Ну что ж, — ска­зал кресть­янин, — в та­ком слу­чае я бы на тво­ем мес­те не мед­лил ни ми­нуты и тот­час же на­чал бы до­бывать се­реб­ро из той ска­лис­той сте­ны.

Хо­тя Якоб был па­рень бес­ша­баш­ный, од­на­ко же вов­се не лег­ко­мыс­ленный, и ему не очень-то улы­балось сно­ва от­пра­вить­ся в царс­тво ко­боль­дов. Но в кон­це кон­цов он уго­ворил са­мого се­бя, наб­рался му­жес­тва, одол­жил у кресть­яни­на по­воз­ку, зап­ряг в нее ло­шадей и по­ехал в го­ры. Во вре­мя пу­ти до­рогу ему пе­ребе­жал один из маль­чи­ков в се­реб­ря­ной одеж­де. Ма­лыш при­вет­ли­во по­махал ему ру­чон­кой и, ка­залось, со­вер­шенно ни­чего не имел про­тив то­го, что­бы ру­докоп ехал за ним сле­дом.

Тут Якоб окон­ча­тель­но уве­ровал в то, что он, не под­верга­ясь опас­ности, мо­жет по­ис­кать се­реб­ро. Ему и в са­мом де­ле по­вез­ло. Уже че­рез нес­коль­ко дней нат­кнул­ся он на бо­гатую се­реб­ря­ную жи­лу. Вот и стал бед­ный ру­докоп бо­гачом. Взял он тут дру­гих ру­доко­пов к се­бе на служ­бу и стал, как нас­то­ящий гор­няк, до­бывать се­реб­ро.

Но вско­ре счастье бед­но­го Яко­ба про­буди­ло за­висть у ал­чных лю­дей. По за­кону то­го вре­мени Якоб дол­жен был часть сво­ей до­бычи от­да­вать вла­дете­лю ближ­не­го зам­ка Шту­бегг. Гра­фа Шту­бен­берга в ту по­ру в стра­не не бы­ло, а уп­ра­витель его был че­ловек жес­то­косер­дный и за­вис­тли­вый. Он то так, то этак пы­тал­ся об­ма­нуть Яко­ба, а ког­да ру­докоп хо­тел бы­ло за­щитить свои пра­ва, по­велел бро­сить его в тем­ни­цу.

Тут уп­ра­витель и ре­шил, что одер­жал лег­кую по­беду и го­лыми ру­ками зах­ва­тит руд­ник. Он тот­час же про­ник в нед­ра го­ры и чуть не обе­зумел от жад­ности, уви­дев еще гро­моз­дивши­еся там скоп­ле­ния бо­гатей­ших сок­ро­вищ бла­город­ной ру­ды. Слов­но бе­зум­ный, пром­чался он по штоль­ням.

Од­на­ко се­реб­ря­ным ма­лышам это приш­лось вов­се не по ду­ше, и они сно­ва и сно­ва за­мани­вали его все даль­ше и даль­ше в нед­ра го­ры, по­куда он не заб­лу­дил­ся без­воз­врат­но в тем­ных хо­дах руд­ни­ка и так ни­ког­да боль­ше и не вы­шел на свет Бо­жий.

Вско­ре пос­ле это­го явил­ся в свой за­мок граф: он тот­час же вы­пус­тил Яко­ба из тем­ни­цы и вер­нул ему сно­ва все, что при­над­ле­жало то­му по пра­ву.

В бла­годар­ность за ос­во­бож­де­ние ру­докоп ве­лел воз­двиг­нуть в Ар­цбер­ге цер­ковь Свя­того Яко­ба.

Руд­ник дей­ство­вал еще це­лое сто­летие, по­ка пос­те­пен­но руд­ная жи­ла не ос­ку­дела и до­быча ру­ды не прек­ра­тилась. А се­реб­ря­ных ма­лышей ник­то боль­ше с тех пор не ви­дывал.