Смерть в винной бочке

Вок­руг Мат­це­на рас­ки­нулась хол­мистая мес­тность, уса­жен­ная ви­ног­радни­ками. Там сни­ма­ют бо­гатый уро­жай, и мат­цен­ское ви­но поль­зу­ет­ся доб­рой сла­вой. Под­ва­лы мес­тных ви­ног­ра­дарей до от­ка­за ус­тавле­ны вин­ны­ми боч­ка­ми. Од­ним из са­мых бо­гатых сре­ди та­мош­них кресть­ян-ви­ноде­лов счи­тал­ся ког­да-то Хой­сль-Чер­тя­ка. В его под­ва­ле, без пре­уве­личе­ния, по­меща­лось семь­сот бо­чек ви­на, а кро­ме то­го у не­го еще бы­ли пол­ные зак­ро­ма хле­ба. Хой­слю не на что бы­ло по­жало­вать­ся: жи­лось ему бо­гато, а от хо­рошей жиз­ни и по­мирать не за­хочет­ся. Да вот бе­да — от смер­ти ведь не от­ку­пишь­ся! Хой­сль это по­нимал и под­час силь­но ту­жил при этой мыс­ли.

Как-то раз он, си­дя в сво­ем вин­ном пог­ре­бе, за­думал­ся о жиз­ни, и при мыс­ли о не­из­бежной смер­ти до то­го зак­ру­чинил­ся, что хоть сей­час ло­жись и по­мирай, и вдруг смот­рит: спус­ка­ет­ся к не­му по сту­пень­кам су­хопа­рый нез­на­комец — до то­го то­щий, что пря­мо ко­щей да и толь­ко. При­шелец по­дошел и пох­ло­пал хо­зя­ина по пле­чу, слов­но они бы­ли доб­рые при­яте­ли.

— Знаю, о чем ты пе­чалишь­ся, — ска­зал он, ос­кла­бясь. — И ко­ли ты хо­чешь, я, по­жалуй, мо­гу по­мочь тво­ему го­рю.

Кресть­янин сна­чала и сло­ва не мог вы­мол­вить от ис­пу­га, но прис­мотрев­шись к по­сети­телю и при­вык­нув, взял се­бя в ру­ки, и вско­ре они уже ве­ли за­душев­ную бе­седу, слов­но бы­ли зна­комы с дет­ских лет. У дру­гого на мес­те Хой­сля от та­ких раз­го­воров, на­вер­но, во­лосы ста­ли бы ды­бом, но Хой­сль был че­ловек хлад­нокров­ный. Од­ним сло­вом, они меж­ду со­бой по­лади­ли и в знак сог­ла­сия уда­рили по ру­кам: оба рас­счи­тыва­ли по­лучить от сдел­ки свою вы­году. А в до­гово­ре-то речь шла ни мно­го ни ма­ло как о жиз­ни и смер­ти: нез­на­комец вы­гово­рил се­бе пра­во от­ве­дать ви­на из всех бо­чон­ков и за это по­обе­щал Хой­слю веч­ную жизнь.

Не от­кла­дывая, они тут же прис­ту­пили к де­лу, на­чав с са­мой боль­шой боч­ки. Гость улег­ся на по­лу, при­ник ши­роким ртом к вту­лоч­ной дыр­ке и стал тя­нуть ви­но та­кими боль­ши­ми глот­ка­ми, точ­но у не­го внут­ри был на­сос; он не от­ры­вал­ся, по­ка не вы­сосал всю боч­ку до дна. За­тем они по­дош­ли ко вто­рой боч­ке, и с нею гость рас­пра­вил­ся так же, как с пер­вой. Кресть­янин пос­ту­чал по боч­ке, и она отоз­ва­лась пус­тым, гул­ким зву­ком. «И ку­да толь­ко в не­го все по­мес­ти­лось! — со стра­хом по­думал кресть­янин. — Ведь с ви­ду он ка­ким был, та­ким и ос­тался. Что же по­лучит­ся, ес­ли у не­го и даль­ше так пой­дет!»

А су­хопа­рый ко­щей все тя­нул и тя­нул ви­но, и кресть­яни­ну все боль­ше ста­нови­лось не по се­бе. На­конец он под­вел сво­его гос­тя к ма­лень­ко­му бо­чон­ку с са­мым луч­шим ви­ном, ко­торое он про се­бя на­зывал «ви­ном для тор­жес­твен­но­го слу­чая». Это бы­ло та­кое ви­но, что от двух рю­мок за­качал­ся бы да­же са­мый стой­кий пь­яни­ца. А этот ко­щей толь­ко вкус­но прич­мокнул от пер­во­го гло­точ­ка, а по­том так при­сосал­ся, что и не отор­вать. Он со­сал и со­сал! Вы­пив бо­чонок, гость хо­тел бы­ло вып­ря­мить­ся, но как ни ста­рал­ся, не смог ус­то­ять на но­гах. Гре­мя кос­тя­ми, он по­валил­ся и рас­тя­нул­ся в всю дли­ну.

— Ну что, дру­жок? На этот раз и те­бя одо­лело? — ус­мехнул­ся кресть­янин. — Я так и знал, что уж это ви­но те­бя уло­жит!

Он нак­ло­нил­ся, пос­мотрел в ли­цо нез­на­ком­цу и тут же от­пря­нул, точ­но его ужа­лил шер­шень. Мо­роз про­бежал у не­го по спи­не, и ру­ка с фо­нарем так зат­ряслась, что луч све­та зап­ля­сал в по­тем­ках, слов­но свет­ля­чок в ту­ман­ном воз­ду­хе. Да и как бы­ло не ис­пу­гать­ся! Хой­сль уви­дел пе­ред со­бой го­лый че­реп с зи­яющим мер­твым ос­ка­лом. Он дол­го не мог оп­ра­вить­ся от ис­пу­га, но, от­ды­шав­шись, ух­ва­тил не­обыч­но­го пь­ян­чужку — тот ока­зал­ся на удив­ле­ние лег­ким — и за­пих­нул его в от­вер­стие са­мой боль­шой боч­ки, зат­кнул за­тыч­кой и на тря­сущих­ся но­гах не­вер­ны­ми ша­гами под­нялся по лес­тни­це, вы­шел из под­ва­ла и тща­тель­но за­пер за со­бой дверь. На дво­ре сол­нце жа­рило во все ло­пат­ки, зе­лене­ла лис­тва. Хой­сль вдох­нул све­жего воз­ду­ха, у не­го сра­зу от­легло от сер­дца, и он, ве­село нас­висты­вая, по­шел к се­бе в дом: ведь он толь­ко что за­садил са­му смерть в вин­ную боч­ку и чувс­тво­вал се­бя счас­тли­вей­шим че­лове­ком на све­те.

Вот про­шел год и дру­гой, за ним еще мно­гие го­ды, а смерть с тех пор ни ра­зу не по­казы­валась. Хой­сль до­жил до глу­бокой ста­рос­ти, сде­лал­ся бе­лым как лунь, и пле­чи у не­го сог­ну­лись, но он бод­ро хо­дил по по­лям и ви­ног­радни­кам и по-преж­не­му ра­довал­ся жиз­ни. О смер­ти для не­го боль­ше не бы­ло ре­чи, но и все ос­таль­ные лю­ди пе­рес­та­ли уми­рать. Лю­дей раз­ве­лось столь­ко, что они ки­шели це­лыми тол­па­ми. Уже не хва­тало на всех хле­ба, ви­на и во­ды — на зем­ле нас­ту­пила веч­ная жизнь!

Но та­кие ве­щи ра­но или поз­дно вы­ходят на свет. В кон­це кон­цов весть о хит­рой про­дел­ке Хой­сля дош­ла до не­ба. И Бог спеш­но пос­лал ан­ге­ла в пог­реб кресть­яни­на. Ан­гел вы­пус­тил смерть из узи­лища. Смерть вы­караб­ка­лась из тем­ни­цы, в ко­торой про­сиде­ла так дол­го, и вздох­ну­ла с об­легче­ни­ем. Сна­чала она про­вери­ла, на мес­те ли все кос­ти ее ске­лета, за­тем ска­зала спа­сибо ан­ге­лу и тот­час же при­нялась за ра­боту. На пер­вых по­рах ей приш­лось хо­рошень­ко пот­ру­дить­ся, вклю­чая свер­ху­роч­ные ча­сы, что­бы на­вер­стать упу­щен­ное. Уди­витель­но, как толь­ко бед­няжка не сва­лилась от пе­ре­утом­ле­ния! Что­бы как-то об­легчить свою за­дачу, смерть на­пус­ти­ла на лю­дей эпи­демии, от ко­торых они уми­рали, как му­хи. И толь­ко ста­рика Хой­сля ни­чего не бра­ло. Он стал уже сов­сем древ­ним стар­цем и до тою ос­ла­бел, что сде­лал­ся в тя­гость и се­бе, и ок­ру­жа­ющим. Те­перь он и сам рад был приз­вать смерть на по­мощь. Да смерть не при­няла приг­ла­шения: бла­годарс­твую, дес­кать, по­кор­но, но во вто­рой раз в боч­ку не по­лезу! И бед­но­му Хой­слю ни­чего не ос­та­лось, как бро­дить по бе­лу све­ту бес­при­ют­ным стран­ни­ком в ожи­дании то­го ча­са, ког­да для все­го жи­вуще­го на зем­ле нас­та­нет смерть. И по сей день еще про­дол­жа­ют­ся странс­твия бед­но­го Хой­сля, сог­бенно­го вет­хо­го стар­ца, убе­лен­но­го се­диной. А смерть, ед­ва за­видев его на пу­ти, ста­ратель­но об­хо­дит сто­роной.