Теофраст Парацельс в Зальцбурге

Са­мые не­веро­ят­ные ис­то­рии ска­зыва­ют о жиз­ни и де­ятель­нос­ти из­вес­тно­го вра­чева­теля Те­оф­раста Па­рацель­са, дол­гое вре­мя про­жив­ше­го в Заль­цбур­ге и там же по­хоро­нен­но­го. Из­вестен он был не толь­ко в Заль­цбур­ге, ибо и из со­сед­них зе­мель схо­дились к не­му боль­ные и страж­ду­щие за по­мощью и со­ветом. А пос­коль­ку ему уда­валось ис­це­лять са­мые тяж­кие не­дуги, то вско­ре пош­ла мол­ва, что Па­рацельс тво­рит чу­деса, рас­по­лага­ет тай­ною вол­шебной си­лой и об­ла­да­ет чу­дот­ворным элик­си­ром жиз­ни, од­ной кап­ли ко­торо­го дос­та­точ­но, что­бы унич­то­жить лю­бую бо­лезнь в са­мом ее за­чат­ке, что­бы про­будить по­лумер­твых и прод­лить жизнь на доб­рую сот­ню лет, пе­решеп­ты­вались, что ле­карь этот умел де­лать зо­лото и по­нимать язык зве­рей и рас­те­ний. Вра­ги же его да за­вис­тни­ки, нап­ро­тив, при­писы­вали ему вся­кое зло и да­же ут­вер­жда­ли, что он зак­лю­чил со­юз с дь­яво­лом.

В быт­ность свою сту­ден­том в Инс­бру­ке поч­ти каж­дое ут­ро Те­оф­раст бро­дил по ле­су, что­бы по­раз­мышлять в оди­ночес­тве о се­бе и обо всем све­те. И вот од­нажды, ког­да он ту­да от­пра­вил­ся, пос­лы­шалось ему, буд­то кто-то кли­чет его по име­ни, хо­тя вок­руг не бы­ло ни ду­ши.

«Кто звал ме­ня?» — спро­сил он.

«Я, — проз­ву­чал от­вет. — Выз­во­ли ме­ня из этой ели, в ко­торой я зак­лю­чен».

«Кто это — „я“? — по­ин­те­ресо­вал­ся Те­оф­раст. — Все ме­ня лу­кавым ве­лича­ют, — от­ве­чал нез­ри­мый со­бесед­ник, — но сто­ит те­бе ме­ня ос­во­бодить, и ты убе­дишь­ся, что ме­ня наз­ва­ли так по нес­пра­вед­ли­вос­ти».

«Но как мне это сде­лать?»

«Под­ни­ми го­лову и взгля­ни на ту ста­рую ель спра­ва от те­бя! Ви­дишь за­тыч­ку с тре­мя крес­та­ми? Ни­как мне са­мому ее не вы­тол­кнуть из­нутри. А за­садил ме­ня сю­да один ча­родей».

«А ес­ли я те­бя выз­во­лю, чем ты ме­ня воз­награ­дишь?»

«Про­си че­го по­жела­ешь!»

«Пер­во-на­пер­во ле­карс­тво, спо­соб­ное из­ле­чить лю­бой не­дуг, а во-вто­рых, средс­тво, об­ра­ща­ющее в зо­лото все, к че­му им толь­ко ни при­кос­нешь­ся».

«Бу­дет у те­бя и то и дру­гое!»

«А кто мне по­ручит­ся, что ты не об­ве­дешь ме­ня вок­руг паль­ца?»

«Я сам! Да не будь я дь­явол!»

«Ну, раз так, по­пыта­юсь те­бя ос­во­бодить».

По­дошел Те­оф­раст к де­реву, рас­ка­чал за­тыч­ку но­жиком и при­нял­ся тя­нуть ее да дер­гать, по­ка она не ока­залась у не­го в ру­ках. Как за­чаро­ван­ный, ус­та­вил­ся он на ма­лень­кое дуп­ло в ство­ле в ожи­дании то­го, что же про­изой­дет. Тут вы­лез из дуп­ла боль­шой и чер­ный па­ук, спус­тился по па­утин­ке на пок­ры­тую мхом зем­лю и ис­чез. А на его мес­те пред изум­ленным сту­ден­том, сер­дце ко­торо­го, нес­мотря на его храб­рость, тут за­билось до­воль­но ско­ро, по­явил­ся вы­сокий ху­доща­вый че­ловек с ос­трень­ким дь­яволь­ским ли­цом. Его ши­рокая ало­го цве­та ман­тия спус­ка­лась до са­мой зем­ли, но не мог­ла скрыть ло­шади­ное ко­пыто не­чис­то­го.

«Сту­пай за мной!» — вос­клик­нул черт, сло­мал вет­ку ореш­ни­ка и за­шагал вмес­те с Те­оф­растом к ближ­не­му уте­су, воз­вы­шав­ше­муся сре­ди елей. Хлес­тнул черт пру­том по уте­су, и раз­вер­зся ка­мень. «Обож­ди чу­ток, я ми­гом вер­нусь», — про­гово­рил не­чис­тый и сколь­знул в рас­ще­лину. Не прош­ло и нес­коль­ких ми­нут, как он по­явил­ся сно­ва, про­тяги­вая сту­ден­ту два пу­зырь­ка. «Здесь то, что я те­бе обе­щал, — мол­вил черт. — В жел­том пу­зырь­ке зо­лотая суб­стан­ция, а в бе­лом — ле­карс­тво».

Черт за­говор­щи­чес­ки под­мигнул и до­бавил: «Пош­ли вмес­те в Инс­брук! Сил мо­их нет, как мне хо­чет­ся отыс­кать то­го не­годяя, что за­садил ме­ня в дре­вес­ный ствол. Вот бед­ня­га! Пред­став­ляю, как вы­пучит он гла­за, ког­да уви­дит ме­ня так ско­ро на сво­боде».

По­сочувс­тво­вал Те­оф­раст то­му че­лове­ку, и за­хоте­лось ему его спас­ти. Пре­дос­те­речь его он не мог, ведь не знал ни его име­ни, ни ад­ре­са. Да и черт на­вер­ня­ка был нам­но­го рас­то­роп­нее его. Но вот приш­ла ему вдруг доб­рая мысль: пой­мать чер­та на тщес­ла­вии. Ког­да они про­ходи­ли ми­мо ели, в ко­торой рань­ше си­дел не­чис­тый, Те­оф­раст ска­зал: «Вер­но, этот ча­родей об­ла­да­ет мо­гучей си­лой, раз ему уда­лось за­тол­кать ва­шу ми­лость в это ма­люсень­кое дуп­ло. Уж ва­ша ми­лость са­ми-то вряд ли су­мели бы прев­ра­тить­ся в та­кого кро­хот­но­го па­уч­ка!»

«А вот в этом ты, при­ятель, силь­но оши­ба­ешь­ся», — от­ве­чал черт и вы­соко­мер­но ух­мыль­нул­ся. На­дув­шись, он при­нял­ся хва­лить­ся: «Чер­ту по си­лам мно­гое из то­го, о чем вы, жал­кие смер­тные, и по­нятия-то не име­ете. Да что там? Сей­час я на тво­их гла­зах сно­ва обер­нусь ма­лень­ким па­уч­ком и за­лезу в дуп­ло».

«Ну, уж ес­ли ва­ша ми­лость и на та­кое спо­соб­ны, — вос­клик­нул сту­дент, — бе­рите об­ратно оба пу­зырь­ка! Ра­ди то­го, чтоб взгля­нуть на та­кое чу­до, я бы чем угод­но по­жер­тво­вал!»

«Ну и по­дивишь­ся же ты сей­час!» — мол­вил черт и ми­гом прев­ра­тил­ся в чер­но­го па­ука. А чер­ный па­ук вска­раб­кался вверх по ство­лу де­рева и скрыл­ся в дуп­ле.

Не ус­пел он очу­тить­ся внут­ри, как Те­оф­раст схва­тил за­тыч­ку и изо всех сил при­нял­ся за­совы­вать и вко­лачи­вать ее в ствол де­рева. Жа­лоб­но зап­ри­читал черт в дуп­ле, но сту­дент не дал се­бя оду­рачить и в за­вер­ше­ние все­го вы­резал но­жиком на за­тыч­ке три но­вых крес­та. А сам по­бежал прочь из ле­са, пре­дос­та­вив чер­та его судь­бе. На лу­жай­ке пе­ред ле­сом он ос­та­новил­ся, пе­ревел дух, а пос­ле — ра­дос­тно ог­ля­нул­ся по сто­ронам. Все этим ут­ром ка­залось ему осо­бен­но чу­дес­ным: и цве­ты в тра­ве-му­раве, и го­лубое не­бо, и бе­лые об­ла­ка. Сел он на тра­ву и про­гово­рил: «Ну-ка, гля­нем, не об­ма­нул ли ме­ня черт!» — за­тем от­крыл жел­тый пу­зырек и на­лил ка­пель­ку се­бе на ла­донь. И вер­но, кап­ля на его ру­ке ста­нови­лась все тя­желее и тя­желее и прев­ра­тилась на­конец в чер­вонное зо­лото. Прис­вис­тнул до­воль­ный сту­дент и по­решил оп­ро­бовать вто­рой пу­зырек на пер­вом же боль­ном че­лове­ке, что встре­тит­ся ему на пу­ти.

Так выш­ло, что по до­роге до­мой в Инс­брук наб­рел он на убо­гую хи­жину, где ле­жал боль­ным один охот­ник. Дал ему Те­оф­раст вы­пить нес­коль­ко ка­пель ле­карс­тва, и че­ловек тот под­нялся со сво­его ло­жа и выз­до­ровел.

Не зна­ла тут ра­дость сту­ден­та ни­каких гра­ниц. А в ско­ром вре­мени он стал са­мым из­вес­тным вра­чева­телем во всей ок­ру­ге.

Дол­гие го­ды уп­ражнял­ся Те­оф­раст в сво­ем ис­кусс­тве и из­ле­чил мно­жес­тво боль­ных, от ко­торых дру­гие вра­чи уже от­ка­зались. Рос­ли его сла­ва и ува­жение сог­раждан, а вмес­те с ни­ми и за­висть да злость дру­гих вра­чей в Заль­цбур­ге, рас­те­ряв­ших ма­ло-по­малу всех сво­их па­ци­ен­тов. Не раз они ис­подтиш­ка по­сяга­ли на его жизнь, но пла­ны их ни­ког­да не уда­вались. Од­на­ко в кон­це кон­цов Те­оф­раст все же стал жер­твой ко­варс­тва од­но­го из сво­их со­пер­ни­ков. Де­ло все в том, что это­му со­пер­ни­ку уда­лось под­ме­шать в еду Па­рацель­су тол­че­ные ал­мазные зер­на. И Те­оф­раст Па­рацельс, ко­торый по­мог столь мно­гим лю­дям, не смог спас­ти са­мого се­бя, по­тому что про­тив смер­тель­но­го воз­дей­ствия ал­мазной крош­ки не су­щес­тво­вало ни еди­ного средс­тва, и да­же чу­дес­ное ле­карс­тво чер­та от­ка­зало.

Ког­да Те­оф­раст ле­жал при смер­ти в сво­ем до­ме на пло­щади Плацль в Заль­цбур­ге и по­чувс­тво­вал, что ко­нец уже бли­зок, то по­доз­вал сво­его слу­гу, от­дал ему пу­зырек с жид­костью зо­лотис­то­го цве­та и при­казал вы­лить его со­дер­жи­мое в ре­ку Заль­цах. Слу­га же ре­шил, что в пу­зырь­ке — вол­шебный элик­сир, при по­мощи ко­торо­го его гос­по­дин столь чу­дес­ным об­ра­зом ис­це­лял лю­дей. «Ду­раком же я бу­ду, — по­думал слу­га, — ес­ли вы­пол­ню это при­каза­ние мо­его гос­по­дина. Вы­лить со­дер­жи­мое пу­зырь­ка? Да ни за что на све­те! Это же на­ивер­ней­ший спо­соб стать в ско­ром вре­мени бо­гатым и ува­жа­емым че­лове­ком».

Он от­пра­вил­ся к ре­ке, поб­ро­дил по бе­регу, пу­зырек же ос­та­вил на­деж­но спря­тан­ным в кар­ма­не сво­его каф­та­на. Ког­да че­рез не­кото­рое вре­мя он воз­вра­тил­ся к сво­ему хо­зя­ину, то ска­зал: «Гос­по­дин мой, я сде­лал все, как вы мне при­казы­вали».

«А ког­да жид­кость вли­лась в во­ды, — спро­сил Те­оф­раст, — ты ни­чего не уви­дел?»

«Ни­чего», — от­ве­чал удив­ленный слу­га.

Под­нялся тог­да Па­рацельс в гне­ве со сво­его ло­жа и вос­клик­нул: «Ах ты не­год­ник! Так-то ты вы­пол­ня­ешь мои по­руче­ния! Ты ме­ня об­ма­нуть хо­тел! Сей же час сту­пай и дей­стви­тель­но вы­лей эту жид­кость в Заль­цах, а не то, ви­дит Бог, ты об этом по­жале­ешь!»

В стра­хе убе­жал слу­га, ки­нул­ся к ре­ке и вы­лил со­дер­жи­мое пу­зырь­ка в во­ду. А как толь­ко рас­твор сме­шал­ся с во­дами Заль­цах, зас­верка­ла ре­ка, слов­но чис­тое зо­лото. С тех пор и на­ходят на дне Заль­цах зо­лотой пе­сок.

Что же ка­са­ет­ся Те­оф­раста Па­рацель­са, то по про­шес­твии нес­коль­ких дней он умер в сво­ем до­ме на пло­щади Плацль в Заль­цбур­ге.