Юдифь из Вены

Од­нажды осен­ним ут­ром ты­сяча трис­та се­миде­сято­го го­да на пос­то­ялый двор Се­басть­яна Гунд­тля, что на ули­це Кер­тнерш­трас­се в пред­местье Ви­ден вош­ла дочь его дру­га, вен­ско­го бо­чара-ви­ноде­ла, хо­рошень­кая во­сем­надца­тилет­няя Эль­сбет. Ганс, сын хо­зя­ина, от все­го сер­дца об­ра­довал­ся это­му неж­данно­му ви­зиту. Он дав­но уже по­ложил глаз на хо­рошень­кую де­вуш­ку, а те­перь по­думал: вот он, на­конец, счас­тли­вый слу­чай по­гово­рить с ней обо всем, что у не­го на ду­ше. Од­на­ко же Эль­сбет, к его ве­лико­му огор­че­нию, не бы­ла рас­по­ложе­на пус­кать­ся в дол­гие раз­го­воры. Ей-де нуж­на ка­рета, что­бы от­везти ее в Вен­ский Ней­штадт, ска­зала она, а к ка­рете еще па­ра дю­жих мо­лод­цов-ра­бот­ни­ков. Но ее отец не дол­жен ни­чего об этом знать! Она, мол, го­товит для не­го сюр­приз.

И хо­тя Ганс не об­ра­довал­ся, что со столь дол­гождан­ной бе­седой сно­ва ни­чего не по­лучи­лось, ра­зоз­лить­ся на нее не мог: уж боль­но по сер­дцу приш­лось ему эта ма­лыш­ка! И он с улыб­кой при­нял за­каз, ос­ве­домив­шись лишь о том, что это, мол, за сюр­приз. Де­вуш­ка рез­ко и ку­да бо­лее серь­ез­но, чем обыч­но, от­ве­тила:

— Со вре­менем об этом ста­нет ши­роко из­вес­тно. Мне хо­телось бы вы­ехать как мож­но быс­трее.

По­надо­билось сов­сем нем­но­го вре­мени, и вот уже до­рож­ная ка­рета го­това к отъ­ез­ду. На об­лучке си­дит силь­ный как мед­ведь ку­чер, а ря­дом с ним двое дю­жих хо­зяй­ских слуг. Эль­сбет под­ня­лась в ка­рету.

— Но будь­те ос­то­рож­ны! — пре­дуп­ре­дил ее на про­щание Ганс. — Вы ведь зна­ете, у до­роги че­рез Ви­нер­берг, — дур­ная сла­ва. Там сто­ит Чер­то­ва Мель­ни­ца, а поб­ли­зос­ти, го­ворят, бес­чинс­тву­ет со сво­ей раз­бой­ничь­ей шай­кой Ганс А­уф­шринг. Мне бы не хо­телось, что­бы вам пе­ребе­жал до­рогу этот Лес­ной Черт. Не дай Бог вам ос­та­новить­ся в трак­ти­ре Чер­то­вой Мель­ни­цы или во­об­ще там за­ноче­вать! Эль­сбет, ра­ди все­го свя­того, будь­те ос­то­рож­ны! Го­ворят, трак­тирщик в сго­воре с раз­бой­ни­ками, да и сам этот ма­лый — от­пе­тый убий­ца и под­жи­гатель!

Ганс ни­чуть не ошиб­ся, пре­дуп­ре­див Эль­сбет. Имя Ган­са А­уф­шрин­га, по проз­ви­щу Лес­ной Черт, уже тог­да при­води­ло в тре­пет всю Ве­ну. Го­род­ские влас­ти дол­го и бе­зус­пешно пы­тались пой­мать эту про­дув­ную бес­тию. Все, кто охо­тились за ним, ли­бо не вер­ну­лись до­мой сов­сем, ли­бо вер­ну­лись с ок­ро­вав­ленны­ми го­лова­ми.

Но Эль­сбет не ис­пу­галась слов хо­зяй­ско­го сы­на. Ког­да же он вы­разил го­тов­ность соп­ро­вож­дать де­вуш­ку в по­ез­дке, да­бы за­щитить ее, она с улыб­кой ему от­ка­зала: двое слуг да ку­чер — это­го впол­не дос­та­точ­но для ее за­щиты.

— А кро­ме то­го, — про­дол­жа­ла Эль­сбет, — о Лес­ном Чер­те ска­зыва­ют, буд­то жен­щи­нам его бо­ять­ся не­чего. Ну а впро­чем, я уж пос­та­ра­юсь ос­те­речь­ся.

Она не доз­во­лила Ган­су вста­вить еще хоть сло­во, дру­жес­ки по­маха­ла ему ру­кой, и пу­тешес­твие на­чалось. Бе­зо вся­ких про­ис­шес­твий про­еха­ли они ми­мо Чер­то­вой Мель­ни­цы и с нас­тупле­ни­ем су­мерек доб­ра­лись, це­лы и нев­ре­димы, в Вен­ский Ней­штадт, где и ос­та­нови­лись на пос­то­ялом дво­ре, поль­зо­вав­шемся дур­ной сла­вой. На сле­ду­ющее ут­ро Эль­сбет сто­яла уже в мас­тер­ской из­вес­тно­го ору­жей­ных дел мас­те­ра Клинг­шпор­не­ра и за­казы­вала ди­ковин­ное крес­ло — по­дарок от­цу ко дню его рож­де­ния.

— Имей­те в ви­ду, — го­вори­ла она, — крес­ло это дол­жно иметь двой­ное наз­на­чение. Преж­де все­го — кра­сотой сво­ей дос­та­вить ра­дость мо­ему ба­тюш­ке. Од­на­ко мне так­же хо­чет­ся, — лу­каво до­бави­ла она, сме­ясь, — при­ят­но уди­вить ба­тюш­ку. Поч­тенный мас­тер, я же­лала бы, что­бы вы встро­или в это крес­ло и не­кий тай­ный ме­ханизм. Наж­мешь пру­жину — и две мо­гучие ру­ки тут же выс­ка­кива­ют из крес­ла и не вы­пус­ка­ют мо­его от­ца до тех пор, по­ка я не ос­во­божу ба­тюш­ку из его у­ют­но­го угол­ка. Смо­жете ли вы из­го­товить та­кое крес­ло, поч­тенный мас­тер?

Мас­те­ру Клинг­шпор­не­ру по­доб­ный за­каз по­казал­ся бе­зум­ной вы­дум­кой стран­ной вен­ской го­рожан­ки, и он ук­радкой по­качал го­ловой. Од­на­ко де­вуш­ка бы­ла столь хо­роша со­бой, что мас­тер не смог ей от­ка­зать.

Че­рез нес­коль­ко дней крес­ло бы­ло го­тово, тща­тель­но упа­кова­но, и Эль­сбет при­каза­ла тот­час же пог­ру­зить его в ка­рету. И уже до­воль­но поз­дно, бли­же к ве­черу, нас­та­ло вре­мя воз­вра­щать­ся в Ве­ну. У Чер­то­вой Мель­ни­цы Эль­сбет ве­лела ку­черу ос­та­новить ло­шадей.

— Уже тем­не­ет, — ска­зала она оша­рашен­ным ку­черу и слу­гам, — мы пе­рено­чу­ем здесь.

Ка­рета въ­еха­ла на прос­торный двор мель­ни­цы; тут же, ис­то­чая лесть и мед, явил­ся хо­зя­ин, и де­вуш­ка пот­ре­бова­ла гор­ни­цу для се­бя и ка­мор­ку для двух соп­ро­вож­давших ее слуг. Ку­черу бы­ло ве­лено пос­та­вить ка­рету пред ок­ном ее гор­ни­цы и не рас­пря­гать ло­шадей, а слу­гам она при­каза­ла внес­ти в ее гор­ни­цу крес­ло.

Ког­да поз­днее Эль­сбет си­дела в трак­ти­ре за ужи­ном, ту­да во­шел дю­жий мо­гучий че­ловек и, не го­воря ни сло­ва, усел­ся за ее стол. «Это — на­вер­ня­ка Лес­ной Черт, — по­дума­ла храб­рая де­вица. — Ну вот, сей­час ста­нет яс­но, мо­жет ли сла­бая де­вуш­ка свер­шить то, что до сих пор не уда­валось силь­ным муж­чи­нам». Ког­да нез­на­комец за­гово­рил с Эль­сбет, она лю­без­но от­ве­тила ему и прит­во­рилась прос­то­душ­ной и нес­ве­дущей. Све­жая, ве­селая, жиз­не­радос­тная, хо­рошень­кая де­вуш­ка про­из­ве­ла впе­чат­ле­ние на нез­на­ком­ца. Прид­ви­нув­шись поб­ли­же к Эль­сбет, он поз­во­лил се­бе меж раз­го­вора­ми гру­бые, пре­тен­ду­ющие на ин­тимность, жес­ты, ко­торые в не­кото­ром ро­де бы­ли от­кло­нены, но в еще боль­шей сте­пени муж­чи­не по­каза­лось, буд­то де­вуш­ка по­ощ­ря­ет его. И вско­ре он был уже бли­зок к то­му, что­бы объ­яс­нить­ся ей в люб­ви. Од­на­ко же Эль­сбет лов­ко пе­реве­ла раз­го­вор на ис­кусной ра­боты се­реб­ря­ный ку­бок, при­об­ре­тен­ный ею в по­дарок от­цу в Вен­ском Ней­штад­те. Тут раз­бой­ник стал так на­зой­ли­во прис­та­вать к ней, да­бы она по­каза­ла ему ку­бок, что Эль­сбет, де­лая вид, буд­то соп­ро­тив­ля­ет­ся, доз­во­лила ему про­водить се­бя в гор­ни­цу. Там она лю­без­но приг­ла­сила Лес­но­го Чер­та за­нять мес­то в крес­ле, ко­торое имен­но с этой целью и бы­ло пос­тавле­но в гор­ни­це.

Сто­ило это­му груз­но­му муж­чи­не сесть в крес­ло, как Эль­сбет на­жала на пру­жину и тут же сра­ботал тай­ный ме­ханизм. Выс­ко­чили же­лез­ные об­ру­чи и столь креп­ко при­кова­ли раз­бой­ни­ка к крес­лу, что он ни ру­ками, ни но­гами ше­вель­нуть не мог. Обе­зумев от ярос­ти, он по­пытал­ся бы­ло выр­вать­ся из же­лез­ных объ­ятий, но на сей раз встре­тил про­тив­ни­ка бо­лее силь­но­го. Де­вуш­ка же пос­пешно под­бе­жала к ок­ну, рас­пахну­ла его и поз­ва­ла на по­мощь слуг и ку­чера. Муж­чи­ны с ве­личай­шим удо­воль­стви­ем вы­тащи­ли крес­ло с его не­ис­товс­тво­вав­шим плен­ни­ком из до­му и вод­ру­зили его в ка­рету. За­тем они «по­забо­тились» о трак­тирщи­ке и, за­ковав в це­пи, по­ложи­ли ря­дом с его со­об­щни­ком.

Нес­коль­ко мгно­вений спус­тя ка­рета по­кати­ла по ноч­ным ули­цам го­рода и ос­та­нови­лась на Керн­кнерштрас­се пред пос­то­ялым дво­ром Гунд­тля. Хо­зя­ин был не­мало удив­лен, ког­да Эль­сбет по­каза­ла ему свою ди­ковин­ную пок­ла­жу. Ему по­каза­лось, буд­то в че­лове­ке, при­кован­ном к крес­лу, он уз­на­ет тор­говца ско­том, час­тень­ко за­ходив­ше­го в его трак­тир.

— Нет, — от­ве­тила Эль­сбет. — Ни­какой это не тор­го­вец ско­том, это — Ганс А­уф­шринг, Лес­ной Черт, ко­торо­го ник­то до сих пор не мог пой­мать.

И рас­ска­зала оза­дачен­но­му хо­зя­ину, ка­ким об­ра­зом она одо­лела раз­бой­ни­ка.

Вся Ве­на не мог­ла на­дивить­ся то­му, что юная сла­бая де­вица су­мела обез­вре­дить ужас­но­го раз­бой­ни­ка, ко­торо­му до это­го уда­валось пе­рехит­рить всех са­мых силь­ных муж­чин. А Ганс Гундтль не­мало гор­дился сво­ей Эль­сбет и при­нял еще бо­лее твер­дое, во сто крат бо­лее силь­ное, ре­шение же­нить­ся на ней.

Двад­цать чет­верто­го ян­ва­ря ты­сяча трис­та семь­де­сят вто­рого го­даГанс А­уф­шринг вмес­те во сво­им со­об­щни­ком был каз­нен на Выш­нем Ба­заре — Хоэ Маркт.

А Эль­сбет с той по­ры ста­ли ве­личать «Юдифь из Ве­ны».

Вско­ре она выш­ла за­муж за Ган­са Гунд­тля, а их по­том­ки еще дол­гие го­ды дер­жа­ли трак­тир «У Лес­но­го Чер­та» на Керн­кнерштрас­се, тот са­мый трак­тир, что поз­днее пе­реко­чевал в Ве­ринг.