Аладин

Дав­ным-дав­но жил в од­ном а­уле ста­рик, прис­матри­вал он за та­буна­ми кня­зя. И был у ста­рика сын Аладйн. Име­ли они в хо­зяй­стве од­но­го ко­ня. Каж­дый день Ала-дин от­прав­лялся с ним на во­допой. А ко­лодец был да­леко от а­ула. Съ­ез­жа­лись ту­да на сво­их ко­нях все юно­ши из раз­ных а­улов и по пу­ти ус­тра­ива­ли скач­ки.

Конь Ала­дина всег­да был пос­ледним, и Аладйн очень сты­дил­ся это­го. На­конец не стер­пел юно­ша и по­жало­вал­ся от­цу:

– Отец, ты сам зна­ешь: хо­жу я за на­шим ко­нём усер­дно, вво­лю даю ему се­на, а он на скач­ках ос­та­ёт­ся по­зади всех. Ку­пи мне, отец, доб­ро­го ко­ня!

Ста­рик по­обе­щал. Он знал: ес­ли бу­дет у сы­на хо­рошая ло­шадь, сын по­кажет се­бя нас­то­ящим джи­гитом. Встал ста­рик на дру­гой день ра­но ут­ром и, ни­кому ни­чего не ска­зав, по­ехал на кня­жес­кий луг. Хо­рошо раз­би­рал­ся ста­рик в ло­шадях. С ут­ра до ве­чера ос­матри­вал он всех ко­ней. Но не на­шёл сре­ди них дос­той­но­го.

– По­ез­жай даль­ше,– по­сове­товал ему та­бун­щик.– Ведь у кня­зя, кро­ме это­го, ещё во­семь лу­гов.

От­пра­вил­ся ста­рик на вто­рой луг и там ос­мотрел ты­сячу ко­ней и то­же не на­шёл под­хо­дяще­го.

Так про­ез­дил ста­рик де­вять дней. По­бывал на всех де­вяти лу­гах, ос­мотрел все де­вять ты­сяч ко­ней кня­зя, но не бы­ло сре­ди них та­кого ска­куна, ка­кой ну­жен был Ала­дину.

Сов­сем уже бы­ло соб­рался ста­рик до­мой вер­нуть­ся, да пе­реду­мал. «Дай,– ду­ма­ет,– пос­мотрю ещё ко­ней на зем­лях со­сед­не­го кня­зя».

Мно­го ли, ма­ло ли он про­ехал, уви­дел ста­рик на до­роге све­жую ко­лею. По сле­дам зап­ря­жён­но­го в ар­бу ко­ня уз­нал он сра­зу, что это тот са­мый конь, ка­кого он так дол­го ис­кал!

Пос­ка­кал он по этим сле­дам и при­ехал под ве­чер в ка­кой-то а­ул. Уви­дел ста­рик, что ар­ба ос­та­нав­ли­валась у сак­ли на са­мом краю а­ула, за­шёл в дом и расс­про­сил: кто при­ехал на ар­бе и ку­да по­ехал?

– Хо­зя­ин этой ар­бы – ка­кой-то бед­няк,– ска­зали ему,– а по­ехал он в со­сед­ний а­ул.

Дог­нал ту ар­бу ста­рик и спра­шива­ет:

– Не об­ме­ня­ешь ли ты свою ло­шадь на мо­его ко­ня? Конь ста­рика был ухо­жен­ный, с ви­ду рез­вый, шерсть на нём лос­ни­лась, гри­ва бы­ла как шёл­ко­вая. А у ло­шадён­ки бед­ня­ка гри­ва сва­лялась, рёб­ра на­ружу тор­чат. Но ста­рик сра­зу по­нял, что не ошиб­ся.

– Ты что, сме­ёшь­ся на­до мной? – оби­дел­ся бед­няк.– Моя кля­ча са­ма се­бя еле тя­нет. Ко­му она та­кая нуж­на?

Дол­го уго­вари­вал ста­рик бед­ня­ка. Вот соб­ра­лись вок­руг них лю­бопыт­ные, ста­ли го­ворить:

– За­чем счастье упус­ка­ешь? Ме­няй­ся! Ме­на – де­ло чес­тное!

Уго­вори­ли бед­ня­ка.

– Ну, ко­ли не шу­тишь,– го­ворит бед­няк,– да­вай сме­ня­ем­ся.

Спрыг­нул ста­рик на зем­лю, снял сед­ло и под­вёл сво­его ко­ня к бед­ня­ку. А тот вып­ряг свою ло­шадён­ку и от­дал ста­рику. Чуть не зап­ла­кал Аладйн, ког­да уви­дел, ка­кую ему отец ло­шадь до­был. Да и со­седи под­ня­ли ста­рика на смех: ли­шил­ся, мол, на ста­рос­ти лет рас­судка!

А ста­рик по­шёл к кня­зю и рас­ска­зал ему, как прис­матри­вал для сы­на рез­во­го ко­ня, и как встре­тил в со­сед­нем а­уле бед­ня­ка, и как вы­менял у не­го нас­то­яще­го ска­куна.

– Прав­да,– за­кон­чил ста­рик рас­сказ,– с ви­ду мой конь сей­час боль­ше по­ходит на кля­чу, но по­моги мне вы­ходить его, и он бу­дет пер­вым на лю­бых скач­ках, при­несёт сла­ву и тво­ему до­му.

Кня­зю пон­ра­вились эти сло­ва, и он ве­лел от­пускать ко­ню ста­рика чис­тый овёс из сво­их зак­ро­мов.

Стал Аладйн кор­мить но­вого ко­ня от­борным зер­ном, а вмес­то во­ды по­ить мо­локом. Так кор­мил он ко­ня две не­дели. На­чала ло­шадь на гла­зах у всех поп­равлять­ся. По­весе­лел Аладйн. Ра­ду­ет­ся и ста­рик, что не ошиб­ся в вы­боре. И вот конь ок­реп, прев­ра­тил­ся в кра­сав­ца ска­куна, ка­кого в тех кра­ях и не ви­дыва­ли! При­казал князь при­вес­ти к не­му ко­ня, ос­мотрел его, ос­тался до­волен и ре­шил, что пос­ле ска­чек за­берёт в свою ко­нюш­ню.

– Ко­го пус­тим на этом ко­не? – спро­сил он у ста­рика. – С ним толь­ко мой сын спра­вит­ся,– от­ве­тил ста­рик.

Вер­нувшись до­мой, он дал Ала­дину на­каз, как скач­ки вы­иг­рать.

Вот объ­явил князь день ска­чек. Со всех кон­цов луч­шие джи­гиты соб­ра­лись на это сос­тя­зание. Рас­сто­яние для ска­чек наз­на­чили в один день пу­ти.

И вот выс­тро­или всад­ни­ки на рас­све­те сво­их ко­ней в ряд и по зна­ку кня­зя пом­ча­лись впе­рёд.

Ала­дин, как и на­казы­вал ему отец, при­вязал к пе­ред­ним но­гам ко­ня кам­ни. По­это­му в на­чале пу­ти конь его ос­тался да­леко по­зади. Но не мог ска­кун стер­петь та­кого по­зора, рвал­ся впе­рёд изо всех сил, и от это­го весь пок­рылся бе­лой пе­ной. Тог­да Ала­дин, как на­казы­вал ему отец, от­вя­зал кам­ни, по­водил нем­но­го ко­ня и сно­ва сел на не­го. Те­перь он за­вязал на по­водь­ях три уз­ла (и это ве­лел ему отец). Пе­ред тем как сно­ва пус­тить впе­рёд сво­его ко­ня, раз­вя­зал Ала­дин пер­вый узел и быс­тро дог­нал тех джи­гитов, что бы­ли да­леко впе­реди. По­том раз­вя­зал юно­ша вто­рой узел – очу­тил­ся са­мым пер­вым.

Ста­рик на­казал сы­ну тре­тий узел не раз­вя­зывать. Но за­был Ала­дин сло­ва от­ца, раз­вя­зал и его. И как толь­ко раз­вя­зал, по­летел конь быс­трее вет­ра – не смог сдер­жать его Ала­дин.

К ве­черу прис­ка­кал конь на бе­рег мо­ря и с раз­ма­ху ки­нул­ся в во­ду. Ала­дин толь­ко ус­пел спрыг­нуть на пе­сок, а конь ис­чез под во­дой.

Что бы­ло де­лать Ала­дину на пус­тынном мор­ском бе­регу? На­резал он ка­мыша, пос­тро­ил се­бе ша­лаш и лёг спать. Прос­нулся он от­то­го, что шу­мела во­да,– буд­то ку­па­ет­ся кто-то. Ала­дин нес­лышно вы­шел из ша­лаша и ви­дит: ле­жат не­пода­лёку жен­ские платья кра­соты не­видан­ной, а в мо­ре ку­па­ют­ся три прек­расные де­вуш­ки.

Юно­ша схва­тил платья и за­лез в ша­лаш. А в мо­ре, ока­зыва­ет­ся, ку­пались три сес­тры-вол­шебни­цы. Ког­да они на­дева­ли свою одеж­ду, то прев­ра­щались в бе­лых ле­бедей. А ес­ли сни­мали одеж­ду, они те­ряли свою вол­шебную си­лу. Выш­ли сес­тры на бе­рег, ви­дят – нет одеж­ды, ис­чезли их платья!

– Мо­жет быть, ве­тер унёс? – спро­сила млад­шая. Но сред­няя зак­ри­чала:

– Смот­ри­те, на пес­ке след! Здесь был че­ловек!

– Я слы­шала,– ска­зала стар­шая,– что есть на све­те юно­ша Ала­дин. Ес­ли кто и мог сю­да доб­рать­ся, так это Ала­дин на сво­ём ска­куне. У не­го есть нас­то­ящий ска­кун. Но конь ос­лу­шал­ся, вид­но, се­дока и ушёл в мо­ре.

За­кута­лись сес­тры в свои длин­ные во­лосы, приш­ли к ша­лашу.

– Эй, слав­ный джи­гит! – поз­ва­ла стар­шая.– Вер­ни на­ши платья и про­си че­го хо­чешь.

А Ала­дин спря­тал одеж­ду и от­ве­ча­ет:

– Хо­чу, чтоб вер­нулся ко мне мой конь!

– Это не в на­ших си­лах,– ска­зала сред­няя.– Конь не под­чи­ня­ет­ся нам. Но мы мо­жем в од­но мгно­вение дос­та­вить те­бя до­мой или ку­да по­жела­ешь.

– По­зор мне пе­ред людь­ми! Как я вер­нусь в свой а­ул без ко­ня?! – вос­клик­нул Ала­дин.

– Тог­да же­нись на од­ной из нас,– пред­ло­жила млад­шая, ко­торой джи­гит при­шёл­ся по ду­ше.– Кра­сивей нас нет на све­те!

– Вы кра­сивы,– сог­ла­сил­ся Ала­дин.– Но слы­шал я, у од­но­го кня­зя есть кра­сави­ца дочь. Она от­ро­ду мол­чунья, и отец от­даст её в жё­ны то­му, кто зас­та­вит её за­гово­рить. Сде­лай­те так, чтоб она за­гово­рила, тог­да вер­ну вам одеж­ду.

Сог­ла­сились сес­тры. Они обе­щали Ала­дину пе­ренес­ти его во дво­рец то­го кня­зя и на­учи­ли, как зас­та­вить мол­чунью за­гово­рить.

– Я спря­чусь в пар­чо­вую шу­бу, ви­сящую в ком­на­те кня­жес­кой до­чери,– ска­зала Ала­дину стар­шая вол­шебни­ца.– Ты ударь по шу­бе па­лоч­кой, и шу­ба рас­ска­жет сказ­ку. В сказ­ке бу­дет спор, так ты ре­ши этот спор не­вер­но. Тог­да дочь кня­зя и за­гово­рит.

От­дал Ала­дин сес­трам их платья. Ве­лели они ему зак­рыть гла­за, и ког­да он их от­крыл, то очу­тил­ся во двор­це пе­ред са­мим кня­зем.

– Лю­ди го­ворят, что ты от­дашь свою дочь за то­го, кто зас­та­вит её за­гово­рить. Доз­воль, я поп­ро­бую это сде­лать! – ска­зал Ала­дин.

– Да, я от­дам свою дочь за то­го, кто зас­та­вит её за­гово­рить,– от­ве­тил князь.– Но вер­но и то, что я руб­лю го­ловы всем, кто не су­ме­ет это­го до­бить­ся. Не­мало храб­ре­цов уже про­лили здесь свою кровь. Ес­ли те­бе не жаль сво­ей го­ловы, иди.

Но Ала­дин не от­сту­пил­ся от сво­их слов, и князь ве­лел слу­гам от­вести его в ком­на­ту до­чери.

Как во­шёл Ала­дин, сра­зу уда­рил па­лоч­кой по пар­чо­вой шу­бе и при­казал:

– Го­вори, шу­ба!

– Что те­бе рас­ска­зать? – спро­сила шу­ба че­лове­чес­ким го­лосом.– То, что слы­шала, или то, что ви­дела?

– Слы­шан­но­му ве­рить нель­зя. Рас­ска­зывай о том, что ви­дела.

– Ну, так слу­шай,– на­чала шу­ба.– Ви­дела я од­нажды трёх брать­ев. Был у этих брать­ев на тро­их один бык. Стар­ший пас го­лову бы­ка, сред­ний – брю­хо, млад­ший – зад­ние но­ги. Вот по­каза­лось од­нажды млад­ше­му бра­ту, что бык за­болел. Ре­шил он по­сове­товать­ся со сред­ним бра­том. Ра­но ут­ром от­пра­вил­ся он в путь; толь­ко поз­дно ве­чером до­шёл до брю­ха бы­ка. По­сове­това­лись млад­ший и сред­ний братья и ре­шили пой­ти к стар­ше­му. На рас­све­те выш­ли в путь, поз­дно ночью доб­ра­лись на­конец до го­ловы бы­ка.

«Как ду­ма­ешь, не за­болел ли наш бык?» – спра­шива­ет млад­ший у стар­ше­го бра­та.

«Нет, он весь день тра­ву щи­пал, а те­перь жвач­ку жу­ёт. Вот толь­ко во­ды я ему дав­но не да­вал. Мо­жет, он пить хо­чет? По­гоним его на во­допой».

По­вели братья бы­ка на во­допой. Од­ним глот­ком осу­шил он мо­ре. Ре­шили братья по­пас­ти сво­его бы­ка на ос­тро­ве, ко­торый воз­вы­шал­ся пос­ре­ди мо­ря.

Но ког­да по­доб­ра­лись они к ос­тро­ву поб­ли­же, то уви­дели, что это не ос­тров, а спи­на ры­бы. Рас­кры­ла ры­ба пасть и прог­ло­тила бы­ка. Не ус­пе­ли братья опом­нить­ся, как на ры­бу ки­нул­ся из-за туч орёл и под­нялся с нею в не­бо.

Орёл опус­тился со сво­ей до­бычей в сте­пи. А в сте­пи ста­рый ча­бан пас овец. Сел он от­дохнуть в те­ни от бо­роды сво­его коз­ла. Орёл опус­тился на ро­га это­го коз­ла и съ­ел ры­бу вмес­те с тра­вой и де­ревь­ями, что рос­ли на ней.

Ког­да орёл до­едал ры­бу, вы­пала из его клю­ва ло­пат­ка бы­ка, прог­ло­чен­но­го ры­бой, и по­пала эта ло­пат­ка в глаз ста­рику. По­тёр ста­рик глаз.

– Эй,– го­ворит,– на­вер­но, со­рин­ка по­пала! Ве­чером приг­нал ста­рик ста­до до­мой и поп­ро­сил дочь:

– Вы­тащи из гла­за мо­его со­рин­ку.

Се­ла дочь в лод­ку, взя­ла вёс­ла, изъ­ез­ди­ла от­цов­ский глаз вдоль и по­перёк. Наш­ла всё-та­ки ло­пат­ку бы­ка, под­це­пила ног­тем ми­зин­ца и выб­ро­сила её за ок­но.

Ло­пат­ка упа­ла на зем­лю не­пода­лёку от ко­лод­ца. А у ко­лод­ца вско­ре стал на ноч­лег ка­раван из де­вянос­та вер­блю­дов. Ка­раван­щи­ки уже соб­ра­лись го­товить ужин, как вдруг за­коле­балась под но­гами у них зем­ля. Ис­пу­гались они, ста­ли навь­ючи­вать вер­блю­дов и пос­пе­шили прочь от сто­ян­ки. Но толь­ко тро­нулись с мес­та, всё ус­по­ко­илось.

Что же это бы­ло? – спро­сишь ты.

А вот что бы­ло! Ка­раван­щи­ки раз­ло­жили огонь на ло­пат­ке бы­ка, а ми­мо бе­жала ли­са, по­чу­яла вкус­ный за­пах и на­чала грызть ло­пат­ку. И ког­да она её грыз­ла, ка­раван­щи­кам по­каза­лось, что на­чалось зем­летря­сение.

Поз­дно ве­чером, ког­да ус­нул ка­раван, приш­ла к ко­лод­цу жен­щи­на. Уви­дела она ли­су, уда­рила её ко­ромыс­лом и уби­ла. Не ста­ла она сни­мать шку­ру с ли­сы – ос­та­вила до ут­ра. А ка­раван­щи­ки прос­ну­лись, по­лови­ну шку­ры сня­ли, а по­лови­ну ос­та­вили – не смог­ли де­вянос­то че­ловек по­вер­нуть ли­су на дру­гой бок. Из пол­шку­ры ре­шили они сшить всем ка­раван­щи­кам де­вянос­то шуб.

Сня­лись они с ноч­ле­га и у­еха­ли. А жен­щи­на приш­ла, ли­су нос­ком чу­вяка тол­кну­ла и пе­ревер­ну­ла на дру­гой бок. Пе­ревер­ну­ла да и за­дума­лась: хва­тит ли пол­шку­ры на ша­поч­ку для но­ворож­дённо­го сы­на?

По­суди те­перь, кто из них боль­ше? Бык, ко­торый од­ним глот­ком осу­шил мо­ре и не уто­лил жаж­ды? Ры­ба, ко­торая прог­ло­тила бы­ка? Ко­зёл, на рог ко­торо­го сел орёл? Ста­рик, ко­торо­му по­пала в глаз ло­пат­ка бы­ка? Ли­са, пол­шку­ры ко­торой хва­тит на де­вянос­то шуб? Или но­ворож­дённый маль­чик, ко­торо­му пол­шку­ры не хва­тит на шап­ку?

– Э, ко­неч­но, ры­ба боль­ше всех! – от­ве­тил Ала­дин. Не утер­пе­ла мол­чунья, за­гово­рила:

– Неп­ра­виль­но! Всех боль­ше ре­бёнок этой жен­щи­ны! Ес­ли из од­ной по­лови­ны лись­ей шку­ры вы­ходит де­вянос­то шуб для де­вянос­та муж­чин, а дру­гой по­лови­ны но­ворож­дённо­му на ша­поч­ку не хва­та­ет, то по­думай сам, ка­кого он рос­та, этот ма­лыш?

Об­ра­довал­ся Ала­дин. Поз­вал он кня­зя, про­сил по­гово­рить с до­черью-мол­чунь­ей.

На ра­дос­тях князь ве­лел слу­гам го­товить свадь­бу.

Со­зыва­ли всех: ста­рых и мо­лодых, кри­вых и хро­мых, ум­ных и ду­раков. Три дня и три но­чи длил­ся пир.

Ког­да кон­чи­лась свадь­ба, Ала­дин при­вёз к се­бе и ста­рого от­ца. За­жили они счас­тли­во.

Как не ви­дели мы с ва­ми все­го это­го, так пусть не уви­дим мы го­рес­тей и бед!