Алакез

Дав­ным-дав­но жи­ли в од­ном а­уле муж и же­на. Жи­ли они бед­но. Кор­ми­лись тем, что то­пили ба­ню для сель­чан. Муж но­сил в ба­ню во­ду, а же­на гре­ла её. Но не бед­ность ом­ра­чала им жизнь. Боль­ше бед­ности пе­чали­ло их то, что за дол­гие го­ды жиз­ни не ус­лы­шали они в сво­ём до­ме дет­ско­го го­лоса – не бы­ло у них де­тей.

И вот приш­ла в их дом ра­дость – ро­дилась у них доч­ка. Бы­ла та де­воч­ка кра­соты не­обык­но­вен­ной: од­на её ще­ка си­яла, слов­но сол­нце, а дру­гая све­тила, как лу­на. На­радо­вать­ся не мог­ли на свою доч­ку отец с ма­терью.

Как-то ут­ром, ког­да муж и же­на то­пили ба­ню, а де­воч­ка ле­жала в сво­ей ко­лыбе­ли, во­шёл в их сак­лю бе­лый джинн (Джинн – тра­дици­он­ный пер­со­наж ска­зок раз­ных на­родов Вос­то­ка.). Не­даром го­ворят, что бе­лые джин­ны доб­рые и при­носят счастье. По­дошёл бе­лый джинн к ко­лыбе­ли, при­вязал де­воч­ке на пра­вую ру­ку у са­мого пле­ча вол­шебный та­лис­ман – ха­ма­ыл­чик – и ска­зал:

– По­ка не по­теря­ет­ся этот та­лис­ман, с де­воч­кой ни­чего пло­хого не слу­чит­ся, бу­дет она здо­рова. Ес­ли она и зап­ла­чет, то слё­зы её бу­дут прев­ра­щать­ся в ал­ма­зы.

Толь­ко зак­ры­лась за ним дверь, во­шёл вто­рой джинн:

– Ког­да бу­дут ку­пать де­воч­ку, в во­де по­явит­ся зо­лото! Вслед за вто­рым во­шёл тре­тий джинн:

– Зем­ля, на ко­торую сту­пят нож­ки этой де­воч­ки, всег­да бу­дет пок­ры­вать­ся цве­тами!

Ста­ла ве­чером жен­щи­на ку­пать доч­ку и ви­дит: не­ведо­мо от­ку­да на её ру­ке та­лис­ман! Поз­ва­ла она му­жа. Но ещё боль­ше уди­вились они, ког­да уви­дели, что во­да, в ко­торой ку­пали де­воч­ку, пол­на чис­то­го зо­лота.

Тут и до­гада­лись они, что ода­рили их дочь бе­лые джин­ны.

С тех пор за­жили они в по­кое и до­воль­стве. Пол­но бы­ло у них зо­лота. Слё­зы Ала­кёз па­дали ал­ма­зами, а зем­ля, по ко­торой она сту­пала, пок­ры­валась цве­тами.

Прош­ли го­ды. Вы­рос­ла Ала­кёз и ста­ла кра­сивой де­вуш­кой. Шла мол­ва о её кра­соте по а­улам и се­лени­ям и до­лете­ла до са­мых даль­них стран. Прос­лы­шал о ней и мо­лодой хан со­сед­не­го ханс­тва. За­думал он взять Ала­кёз в жё­ны и пос­лал к её ро­дите­лям сва­тов. По­сове­това­лись мать с от­цом, да­ли сог­ла­сие. Соб­ра­ли свою дочь и от­пра­вили со вдо­вой-со­сед­кой и её до­черью.

Вдо­ва эта бы­ла на сло­вах лас­ко­вая, доб­рая, но сер­дце у неё бы­ло чёр­ное, за­вис­тли­вое. За­вела она Ала­кёз в дре­мучий лес, ос­ле­пила её, а гла­за за­вер­ну­ла в пла­ток и от­да­ла до­чери. По­том сня­ла с Ала­кёз сва­деб­ный на­ряд и на­ряди­ла свою дочь. Бро­сили они сле­пую Ала­кёз в ле­су и уш­ли даль­ше. При­были во дво­рец, и же­нил­ся хан на до­чери вдо­вы.

Од­нажды спро­сил он у же­ны:

– Слы­хал я, что слё­зы твои па­да­ют ал­ма­зами, а там, где сту­пит твоя но­га, цве­ты рас­цве­та­ют. Я не ви­жу это­го!

– А раз­ве те­бе не ска­зали, что это бы­ва­ет не каж­дый день? По­дож­ди, уви­дишь ещё,– от­ве­чала мо­лодая хан­ша.

А сле­пая Ала­кёз шла по ле­су, пла­кала, и горь­кие слё­зы её прев­ра­щались в ал­ма­зы, и зем­ля, по ко­торой она сту­пала, пок­ры­валась цве­тами. Дол­го блуж­да­ла она в том ле­су, по­ка не уви­дел её рус­ский ста­рик, ко­торый при­шёл в лес за дро­вами. Зва­ли ста­рика Иван. Ре­шил он взять сле­пую де­вуш­ку к се­бе: пусть, ду­ма­ет, бу­дет для нас с же­ной вмес­то до­чери.

– Пой­дём к нам, кра­сави­ца,– ска­зал он.– Бу­дешь на­шей до­черью.

При­вёл Иван де­вуш­ку к се­бе. Же­на Ива­на на­кор­ми­ла Ала­кёз, пос­те­лила ей чис­тую пос­тель. Тут Ала­кёз и поп­ро­сила Ива­нову же­ну:

– По­моги мне вы­купать­ся!

Вы­купа­лась Ала­кез. А ког­да выш­ла из во­ды, вся во­да бы­ла в зо­лоте. И за­жили они с то­го дня бо­гато и счас­тли­во. Ста­рики лю­били Ала­кез, как род­ную дочь. И очень пе­чали­ло их, что си­дела Ала­кез всег­да грус­тная. Да ни­чем не мог­ли они по­мочь ей.

Од­нажды вспом­ни­ла Ала­кез от­ца с ма­терью, за­лилась сле­зами. И все до од­ной её сле­зин­ки прев­ра­тились в свер­ка­ющие ал­ма­зы.

Поп­ро­сила она Ива­на:

– От­не­си эти ал­ма­зы в хан­ский дво­рец, мо­лодой хан­ше. Ес­ли за­хочет она их ку­пить, день­ги не бе­ри. Ска­жи: «Я об­ме­няю эти са­моц­ве­ты толь­ко на че­лове­чес­кие гла­за» – и стой на сво­ём, по­ка хан­ша не сог­ла­сит­ся.

Иван так и сде­лал, как ве­лела Ала­кез. Дол­го тор­го­валась хан­ша – уж очень за­хоте­лось ей по­лучить ал­ма­зы; приш­лось ей вы­нес­ти гла­за Ала­кез и об­ме­нять их на ал­ма­зы.

Вер­ну­лись к Ала­кез гла­за, и ста­ла она ещё кра­сивее.

Но ду­ша её не зна­ла ра­дос­ти, и она поп­ро­сила од­нажды Ива­на:

– Пос­трой на бе­регу мо­ря вы­сокую баш­ню. Ког­да я ум­ру, схо­рони­те ме­ня там. А две­ри на баш­не сде­лай та­кие, что­бы от­кры­вались и зак­ры­вались са­ми со­бой и каж­дый раз при этом при­гова­рива­ли: «Ах, кра­сави­ца, не зна­ла ты счастья!»

Иван пос­тро­ил вы­сокую баш­ню из са­мого до­рого­го кам­ня и две­ри сде­лал, как де­вуш­ка про­сила.

Вот до­шёл до хан­ши слух о кра­соте при­ём­ной Ива­новой до­чери. По­чу­яла хан­ша не­доб­рое. Тут же пос­ла­ла она сво­его вер­но­го че­лове­ка в дом Ива­на и при­каза­ла пог­ля­деть: есть ли на ру­ке у кра­сави­цы та­лис­ман.

– Ес­ли есть, ук­ра­ди та­лис­ман и мне при­неси!

При­шёл этот сог­ля­датай, уви­дел на ру­ке у спя­щей де­вуш­ки ха­май­ыл­чик, вык­рал и при­нёс мо­лодой хан­ше. И Ала­кез тот­час же умер­ла, как толь­ко сня­ли с её ру­ки по­дарок бе­лого джин­на.

Дол­го пла­кали Иван с же­ной, дол­го го­рева­ли. Но что сде­ла­ешь! По­нес­ли те­ло в баш­ню, как про­сила де­вуш­ка, и по­ложи­ли там. Ста­ли две­ри баш­ни са­ми со­бой от­кры­вать­ся и зак­ры­вать­ся. И вся­кий раз при­гова­ривать: «Ах, кра­сави­ца, не зна­ла ты счастья!»

По­ехал од­нажды мо­лодой хан лю­бимо­го ко­ня в мо­ре ку­пать. Ос­та­новил­ся око­ло баш­ни и ус­лы­шал, как две­ри при­гова­рива­ют: «Ах, кра­сави­ца, не зна­ла ты счастья!» Уди­вил­ся хан. «Дай,– ду­ма­ет,– зай­ду пос­мотрю, что в этой баш­не».

А вмес­те с ха­ном был маль­чик-слу­га, и в ру­ках он дер­жал ха­май­ыл­чик. Од­нажды хан­ша пе­реби­рала своё доб­ро и не­ча­ян­но выб­ро­сила та­лис­ман, а маль­чик по­доб­рал его.

Во­шёл хан в баш­ню, и маль­чик с ним. Ви­дит хан: ле­жит мёр­твая кра­сави­ца – кра­сивей на све­те, не бы­ва­ет. Он снял с неё пок­ры­вало, а на ру­ке де­вуш­ки, у са­мого пле­ча, след точ­но та­кой ве­личи­ны, как та­лис­ман в ру­ках у маль­чи­ка.

– Вот чу­до! Как буд­то твоя иг­рушка на­роч­но для этой ям­ки сде­лана! – уди­вил­ся хан.

При­ложил он та­лис­ман, и тот­час де­вуш­ка от­кры­ла гла­за и удив­лённо пос­мотре­ла вок­руг.

– От­ку­да ты, кра­сави­ца? Чья ты дочь? И как по­пала ты сю­да? – спро­сил хан.

Ни­чего не от­ве­тила ему Ала­кез, толь­ко поп­ро­сила от­везти её в дом Ива­на.

От­вёз хан де­вуш­ку в дом Ива­на. Об­ра­дова­лись Иван и его же­на сво­ей при­ём­ной до­чери. Ре­шили они ус­тро­ить пир и приг­ла­сить на не­го ха­на, ко­торый ожи­вил Ала­кез.

Соб­ра­лись гос­ти, на­чал­ся пир. И ког­да от­ве­дали они вся­ких яств, ска­зала вдруг Ала­кез:

– А те­перь, хан, рас­ска­жу я те­бе, как по­пала в ту баш­ню, из ко­торой ты вы­вел ме­ня.

И по­веда­ла Ала­кез, как отец с ма­терью от­пра­вили её к же­ниху с вдо­вой-со­сед­кой, как ко­вар­но пос­ту­пила с ней жен­щи­на и как спас её Иван.

По­нял тут хан, как его об­ма­нули. Раз­гне­вал­ся, при­казал слу­гам прог­нать об­манщи­цу-же­ну и её ко­вар­ную мать.

Же­нил­ся хан пос­ле это­го на Ала­кез, взял во дво­рец её ро­дите­лей, Ива­на и его же­ну, и жи­ли все дол­го и счас­тли­во.