Джигит и его друзья

Жил-был один джи­гит. Уз­нал он, что в од­ном да­лёком а­уле жи­вёт де­вуш­ка-кра­сави­ца, и на­думал взять её в жё­ны. Соб­рал он сво­их при­яте­лей, сел на ко­ня и по­ехал в тот а­ул. Дол­го еха­ли всад­ни­ки и при­еха­ли в ши­рокую степь. Вдруг ви­дят: че­ловек по сте­пи бе­га­ет за хищ­ны­ми пти­цами, а к его но­гам при­вяза­ны мель­нич­ные жер­но­ва. Уди­вились джи­гиты, спра­шива­ют: – Что де­ла­ешь, доб­рый че­ловек, и кто ты та­кой? – Я ско­роход,– от­ве­ча­ет че­ловек,– па­су хищ­ных птиц.

– А для че­го кам­ни к тво­им но­гам при­вяза­ны?

– А что­бы быс­тро не раз­бе­жать­ся. Без кам­ней я за­бегу на край све­та и рас­те­ряю птиц. А вы ку­да еде­те?

– Едем в да­лёкий а­ул – сва­тать кра­сави­цу для дру­га.

– Возь­ми­те и ме­ня с со­бой, мо­жет, и я при­гожусь. Джи­гиты сог­ла­сились, взя­ли его с со­бой. Едут даль­ше и

ви­дят: вы­сокий кур­ган, а на нём че­ловек сто­ит, по­вора­чива­ет­ся в раз­ные сто­роны, смот­рит и улы­ба­ет­ся. Подъ­еха­ли к не­му джи­гиты.

– Кто ты та­кой и что ты тут де­ла­ешь? По­чему вер­тишь­ся во все сто­роны? – спра­шива­ют.

– Я,– от­ве­ча­ет че­ловек,– даль­но­зор­кий. Стою на кур­га­не, смот­рю вдаль и ви­жу, что про­ис­хо­дит в са­мых даль­них кра­ях. Вы ку­да еде­те?

– Едем в да­лёкий а­ул – сва­тать за на­шего дру­га де­вуш­ку-кра­сави­цу.

– Возь­ми­те и ме­ня с со­бой, мо­жет, и я при­гожусь. Взя­ли джи­гиты и это­го че­лове­ка.

Едут джи­гиты даль­ше и ви­дят: ле­жит у до­роги че­ловек, го­лова его меж­ду дву­мя му­равей­ни­ками, а он хо­хочет изо всех сил. Подъ­еха­ли к не­му джи­гиты.

– По­чему ты ле­жишь меж­ду му­равей­ни­ками и сме­ёшь­ся? Кто ты та­кой? – спра­шива­ют.

– Я,– от­ве­ча­ет че­ловек,– ле­жу меж­ду дву­мя му­равей­ни­ками, слу­шаю, о чём го­ворят му­равьи, сме­юсь. Смеш­ные ис­то­рии рас­ска­зыва­ют они! А вы ку­да еде­те?

– Едем в со­сед­ний а­ул, хо­тим сва­тать за сво­его дру­га де­вуш­ку-кра­сави­цу.

– Возь­ми­те и ме­ня а со­бой, мо­жет, и я при­гожусь.

– Хо­рошо,– ска­зали всад­ни­ки,– едем с на­ми.

Едут даль­ше и ви­дят ре­ку, а в ней сто­ит че­ловек и пь­ёт во­ду. За один гло­ток вы­пива­ет по­лови­ну ре­ки и вы­пус­ка­ет об­ратно.

– Что ты здесь де­ла­ешь и кто ты та­кой?

– Я,– от­ве­ча­ет че­ловек, – во­дох­лёб. На­бираю в рот во­ды вмес­те с ры­бами, во­ду вы­пус­каю об­ратно, а рыб прог­ла­тываю. А вы ку­да еде­те?

– А мы едем сва­тать од­ну кра­сави­цу.

– Возь­ми­те и ме­ня с со­бой, мо­жет, и я при­гожусь вам. Взя­ли и его. Едут, едут и на­конец при­еха­ли в а­ул. За­еха­ли во двор кра­сави­цы. А лю­ди из то­го а­ула, уз­нав, за­чем при­ехал джи­гит, взды­ха­ют и го­ворят:

– Вот при­ехал ещё один нес­час­тный! Де­вянос­то де­вять го­лов уже от­секли за эту де­вуш­ку. До ста го­лов не­дос­та­ёт толь­ко од­ной го­ловы. На­вер­но, он хо­чет, что­бы его го­лова бы­ла со­той по счё­ту.

Вы­шел отец кра­сави­цы, спра­шива­ет у джи­гита, что ему нуж­но.

– Я,– от­ве­ча­ет мо­лодой джи­гит,– хо­чу взять в жё­ны твою кра­сави­цу дочь, ес­ли на это бу­дет твоё сог­ла­сие. А ес­ли не бу­дет, уве­зу её тай­ком!

– Хо­рошо,– от­ве­ча­ет отец.– Я сог­ла­сен от­дать за те­бя свою дочь, но при од­ном ус­ло­вии.

– Ка­кое же это ус­ло­вие?

– Ты или твой друг дол­жны обог­нать на­шу ста­рую кол­дунью, ко­торая быс­трей всех бе­га­ет.

Опе­чалил­ся мо­лодой джи­гит. Вер­нулся к сво­им то­вари­щам и рас­ска­зал им о том, что го­ворил отец кра­сави­цы. А че­ловек с жер­но­вами на но­гах го­ворит:

– Не пе­чаль­ся, при­ятель! Я её об­го­ню. Ло­жись спо­кой­но и от­ды­хай.

Мо­лодой джи­гит лёг спать. Ут­ром отец де­вуш­ки пе­редал джи­гиту, что по­ра со­бирать­ся на сос­тя­зание. Джи­гит с то­вари­щами пош­ли за а­ул.

Че­рез не­кото­рое вре­мя сю­да же при­вели и ху­день­кую чёр­ную ста­руш­ку. За спи­ной у неё ко­том­ка, а у по­яса ма­лень­кий кув­шинчик, сде­лан­ный из тык­вы.

– Ну, кто из вас по­бежит на­пере­гон­ки с на­шей ста­руш­кой? – спра­шива­ет отец кра­сави­цы.

Тут вы­ходит че­ловек с жер­но­вами на но­гах и го­ворит:

– Я по­бегу!

А на­род так и по­катил­ся со сме­ху, как, мол, он по­бежит с жер­но­вами на но­гах?

Ста­руш­ка по­вела ско­рохо­да в по­ле, ос­та­нови­лась на том мес­те, от­ку­да она всег­да на­чина­ла бе­жать, и го­ворит:

– Ся­дем здесь, от­дохнём, а по­том и по­бежим.

– Нет,– го­ворит ско­роход,– я с та­кого близ­ко­го рас­сто­яния бе­жать не мо­гу.– Пой­дём даль­ше.

И по­вёл кол­дунью да­леко-да­леко, и вёл до тех пор, по­ка она не ус­та­ла. Ос­та­нови­лись, се­ли от­ды­хать. Ста­руха дос­та­ла из сво­ей ко­том­ки пи­рожок, на­чинён­ный солью, и го­ворит:

– На, ешь! Не­бось про­голо­дал­ся?

А са­ма съ­ела пи­рожок, на­чинён­ный сы­ром. Съ­ел ско­роход пи­рожок – за­хоте­лось ему во­ды.

– Дос­тань, баб­ка, где-ни­будь во­ды, я хо­чу пить,– ска­зал он.

Ста­руха от­це­пила от по­яса тык­венный кув­шинчик – в нём бы­ла во­да с сон­ным зель­ем – и по­дала ско­рохо­ду:

– Пей, сы­нок, уто­ли жаж­ду.

Не ус­пел ско­роход до­пить во­ду – зас­нул, а кол­дунья вско­чила и по­бежа­ла.

На­род воз­ле а­ула ждёт бе­гунов, вол­ну­ет­ся. Стал бес­по­ко­ить­ся и мо­лодой джи­гит – дол­го ник­то не по­казы­ва­ет­ся.

Даль­но­зор­кий пос­мотрел вдаль и го­ворит:

– Бе­жит од­на ста­руха, а на­шего ско­рохо­да и не вид­но. Где же он? – Пос­мотрел ещё.– Э, да она его усы­пила!

Взял даль­но­зор­кий не­боль­шой ка­мень и пус­тил его ту­да, где спал ско­роход. Ка­мень по­пал ско­рохо­ду в пле­чо. Ско­роход прос­нулся, вско­чил, ог­ля­нул­ся – а ста­рухи нет!

Сор­вал он с ног жер­но­ва и пус­тился бе­жать. Не ус­пе­ла кол­дунья и трёх ша­гов про­бежать с тех пор, как ско­роход прос­нулся, а он уже обог­нал её, слов­но она и с мес­та не тро­галась. Ос­та­вил её да­леко по­зади и пер­вым при­бежал на мес­то.

А чут­кий че­ловек нас­то­рожил ухо в сто­рону хо­зяй­ско­го до­ма, пос­лу­шал и го­ворит:

– Не хо­чет хо­зя­ин от­да­вать свою дочь за на­шего джи­гита, хо­чет всех нас ис­пы­тать в жар­ко на­топ­ленной пе­чи. Есть у не­го боль­шая печь. Ес­ли мы вы­сидим ночь в ней, от­даст он тог­да дочь.

Ус­лы­шал это мо­лодой джи­гит, ещё силь­нее опе­чалил­ся:

– Что же те­перь де­лать?

– Ни­чего,– го­ворит во­дох­лёб,– не бой­тесь жар­кой пе­чи, пос­та­ра­ем­ся вы­тер­петь.

Ве­чером зо­вёт хо­зя­ин их и го­ворит:

– Мно­го по­на­еха­ло гос­тей ко мне. Все ком­на­ты за­няты, при­дёт­ся уло­жить вас в печ­ке. Печ­ка у ме­ня боль­шая – все по­мес­ти­тесь, и теп­ло бу­дет. Бу­дем жи­вы – о сва­товс­тве по­гово­рим ут­ром.

– Лад­но,– от­ве­ча­ет во­дох­лёб,– толь­ко при­неси­те мне скрип­ку – кыл-ко­буз, что­бы в пе­чи не скуч­но бы­ло. А по­ка я пой­ду на ре­ку и нем­но­го попью во­ды.

А лю­ди удив­ля­ют­ся:

– Идут жа­рить­ся в печ­ке – и про­сят скрип­ку!

По­ка нес­ли скрип­ку, во­дох­лёб вы­пил по­лови­ну ре­ки и вер­нулся. Все по­лез­ли в печь. Хо­зя­ин при­казал креп­ко-нак­репко зак­рыть печь зас­лонкой. Во­дох­лёб поб­рызгал стен­ки во­дой, ос­ту­дил печь, и все джи­гиты спо­кой­но рас­по­ложи­лись на её по­ду.

Ут­ром хо­зя­ин ве­лел слу­гам от­крыть печь, выг­рести зо­лу и раз­ве­ять её по вет­ру. От­кры­ли печь, смот­рят – там все гос­ти си­дят ве­сёлые, по­ют пес­ни, а во­дох­лёб иг­ра­ет на скрип­ке.

Си­дят опять джи­гиты в ку­нац­кой, ждут, ког­да же хо­зя­ин рас­по­рядит­ся сна­ряжать не­вес­ту. А чут­кий че­ловек нас­та­вил ухо в сто­рону хо­зяй­ско­го до­ма и го­ворит мо­лодо­му джи­гиту:

– Опять не хо­тят от­да­вать нам кра­сави­цу: хо­зя­ин го­ворит, что мы дол­жны от­га­дать час, ког­да вста­ёт его дочь и са­дит­ся за шитьё.

Мо­лодой джи­гит огор­чился:

– Что те­перь де­лать? Не­уже­ли я без же­ны у­еду? Мо­жет быть, я и го­лову по­теряю?

Но даль­но­зор­кий толь­ко ус­мехнул­ся.

– Ни­чего,– го­ворит,– не бой­ся. Я всё уви­жу и вы­ручу.

Ве­чером при­шёл в ку­нац­кую дя­дя кра­сави­цы, сел воз­ле мо­лодо­го джи­гита и го­ворит:

– Прис­ла­ли ме­ня пос­лу­шать, как вы бу­дете от­га­дывать вре­мя про­буж­де­ния на­шей кра­сави­цы.

Вот си­дят джи­гиты всю ночь, а с ни­ми дя­дя кра­сави­цы. Пе­ред рас­све­том даль­но­зор­кий смот­рит в сто­рону хо­зяй­ско­го до­ма и го­ворит:

– Кра­сави­ца уже прос­ну­лась, во­роча­ет­ся в пос­те­ли, хо­чет встать, но ле­нит­ся. Вот зев­ну­ла, по­тяну­лась. Вот вста­ла, ищет баш­мачки. Сер­дится – не мо­жет най­ти. Лег­ла опять в пос­тель, ук­ры­лась и зас­ну­ла.

Так нас­ту­пило ут­ро. Дя­дя кра­сави­цы вер­нулся к хо­зя­ину и всё рас­ска­зал.ему. Хо­зя­ин поз­вал свою ста­руху, спра­шива­ет:

– Вста­вала дочь? Шить са­дилась?

– Вста­вала,– го­ворит та,– а шить не са­дилась.

– По­чему?

– Баш­ма­чок не наш­ла. Рас­серди­лась и сно­ва лег­ла.

Тут уж де­лать не­чего – от­га­дали джи­гиты все за­гад­ки. На­до сдер­жать сло­во. Сна­ряди­ли дочь как по­лага­ет­ся, пе­реда­ли мо­лодо­му джи­гиту. Тот по­садил не­вес­ту впе­реди се­бя на ко­ня, и все тро­нулись в об­ратный путь.

Едут до­мой. Еха­ли, еха­ли и до­еха­ли до той ре­ки, из ко­торой во­дох­лёб пил во­ду, а по­том вы­пус­кал её об­ратно.

– Спа­сибо,– го­ворит во­дох­лёб,– что вы взя­ли ме­ня с со­бой, по­вери­ли мне как дру­гу. Те­перь я здесь ос­та­нусь, дол­жно быть, без ме­ня мно­го рас­пло­дилось в ре­ке раз­ной жив­ности. Счас­тли­вой до­роги, счас­тли­вой жиз­ни!

Ос­таль­ные по­еха­ли даль­ше. Едут, едут. До­еха­ли до то­го мес­та, где чут­кий че­ловек му­равь­ев слу­шал. И тут он ос­та­новил­ся и го­ворит:

– Спа­сибо вам за то, что вы ока­зали мне честь, до­вери­лись мне как дру­гу. Те­перь я ос­та­нусь здесь, дол­жно быть, у му­равь­ев на­копи­лось мно­го но­вос­тей, мне не тер­пится уз­нать. А вам счас­тли­вой до­роги, счас­тли­вой жиз­ни!

Едут, едут. До­еха­ли до то­го кур­га­на, на ко­тором сто­ял даль­но­зор­кий и рас­смат­ри­вал всё вок­руг.

– Ну, спа­сибо, друзья! – ска­зал даль­но­зор­кий.– Я сде­лал для вас что мог. Те­перь я ос­та­нусь на сво­ём кур­га­не, бу­ду рас­смат­ри­вать, что про­ис­хо­дит в даль­них кра­ях.

Ос­таль­ные по­еха­ли даль­ше. Еха­ли, еха­ли. До­еха­ли они до то­го мес­та, где ско­роход с жер­но­вами на но­гах пас хищ­ных птиц.

– Спа­сибо те­бе, слав­ный на­ез­дник,– ска­зал ско­роход,– что ты по­верил и я смог обог­нать ту кол­дунью. Дав­но я слы­шал об этой ста­рухе, а где жи­вёт она, не знал. Же­лаю те­бе счастья с мо­лодой же­ной. Счас­тли­вого пу­ти всем! Я ос­та­нусь здесь – все мои ор­лы и со­колы раз­бре­лись, раз­ле­телись. Мне на­до соб­рать их.

Мо­лодой джи­гит при­вёз кра­сави­цу в свой а­ул и ус­тро­ил там се­мид­невный пир, ста­ли они жить да по­живать счас­тли­во и бла­гопо­луч­но.