Лимонная дружина

Од­нажды ли­мон-ата­ман наб­рал дру­жину из са­мых за­борис­тых юна­ков: чес­но­ка, реп­ча­того лу­ка, крас­но­го пер­ца, ду­шис­то­го пер­ца — и от­пра­вил­ся с ни­ми по све­ту бро­дить, лю­дей пос­мотреть и се­бя по­казать. Шли они це­лый день, а в су­мер­ки нат­кну­лись на кресть­ян­скую ла­чугу, бед­ную-пре­бед­ную. Дру­жина не­замет­но про­ник­ла в дом и рас­по­ложи­лась на скамье, воз­ле кваш­ни. В су­мер­ки до­мой вер­ну­лась хо­зяй­ка. Зас­ве­тила она лу­чину, раз­ве­ла огонь в оча­ге и ста­ла го­товить ужин для сво­ей семьи. По­веси­ла на крюк в оча­ге мед­ный ко­тел с мо­лотой ку­куру­зой, что­бы сва­рить ма­малы­гу. Вслед за хо­зяй­кой с ра­боты по­тяну­лись ее до­мочад­цы. Они вхо­дили в дом, же­лали всем доб­ро­го ве­чера и рас­са­жива­лись за сто­лом по стар­шинс­тву. Ско­ро и ма­малы­га пос­пе­ла. Хо­зяй­ка сня­ла ко­телок с ог­ня, раз­ме­шала ка­шу де­ревян­ной по­вареш­кой и вы­вали­ла ее в ог­ромную мис­ку. Мис­ка на­пол­ни­лась с вер­хом и воз­вы­шалась пос­ре­ди сто­ла, слов­но стог се­на. Хо­зя­ин до­ма под­нялся со сво­его мес­та, за ним ос­таль­ные. По­моли­лись бо­гу. По­том сно­ва се­ли.

Вдруг хо­зя­ин го­ворит:

— Пос­лу­шай-ка, не­вес­тка! Не за­валя­лась ли у те­бя где-ни­будь го­лов­ка чес­но­ка? Боль­но уж на­до­ела мне пус­тая ма­малы­га за дол­гий пост!

Не­вес­тка вско­чила, по­шари­ла в тем­но­те ру­кой, на­щупа­ла чес­нок из дру­жины ли­мона-ата­мана и по­дала его на стол. Как стук­нет хо­зяй­ка по чес­ночной го­лов­ке ку­лаком, да еще ра­зок, — бед­ня­га чес­нок и раз­ва­лил­ся на доль­ки.

Ли­мон-ата­ман и его дру­жина уви­дели, что ста­лось с их то­вари­щем, и сод­рогну­лись от ужа­са.

А хо­зяй­ка сод­ра­ла с каж­дой доль­ки бе­лую ру­баш­ку, поб­ро­сала го­лые доль­ки в ступ­ку, взя­ла де­ревян­ную тол­кушку и да­вай то­лочь, и да­вай то­лочь. Ока­зав­шись в ру­ках у не­вес­тки, бед­ня­га чес­нок слов­но оце­пенел — ни жив ни мертв от стра­ха. Но ед­ва его ста­ли в ступ­ке то­лочь, чес­нок бро­сил­ся в дра­ку и вы­пус­тил свой ед­кий за­пах. Все бы­ло нап­расно. Ни­чего не по­мога­ло. И умер юнак в страш­ных му­чени­ях.

Хо­зяй­ка плес­ну­ла в ступ­ку нем­но­го во­ды, раз­ме­шала бе­лую, как мо­локо, под­ливку и прип­ра­вила ею ма­малы­гу. На­конец се­мей­ство при­нялось за еду и на все ла­ды рас­хва­лива­ло ка­шу. По­ужи­нав, все вста­ли из-за сто­ла.

Тут в де­рев­ню вер­нулся пас­тух со ста­дом. Преж­де все­го заг­нал скот в за­гон, при­вязал со­бак, а по­том и ужи­нать сел. Хо­зяй­ка по­ложи­ла ему в мис­ку ма­малы­ги. А пас­тух рас­храб­рился и го­ворит:

— Не най­дет­ся ли у те­бя луч­ку, хо­зяй­ка? До че­го же при­елась мне за дол­гий пост пус­тая ма­малы­га!

Хо­зяй­ка по­шари­ла по лав­ке, где не­вес­тка толь­ко что наш­ла чес­нок, в мгно­вение ока на­щупа­ла го­лов­ку реп­ча­того лу­ка и по­дала его пас­ту­ху.

По­нял реп­ча­тый лук, что по­пал в ла­пы ду­шегу­ба, и бес­по­кой­но за­ер­зал от стра­ха. Но пас­тух вы­тащил свой кар­манный нож и рас­сек лук на чет­вертин­ки. Нап­расно за­щищал­ся реп­ча­тый лук, нап­расно жег пас­ту­ху гла­за и щи­пал язык. Пас­тух сма­хива­ет сле­зы, а свое де­ло де­ла­ет. И реп­ча­тый лук, так же как его друг, поп­ла­тил­ся го­ловой.

По­кон­чил с ужи­ном пас­тух и от­пра­вил­ся спать в са­рай, а хо­зяй­ка при­сыпа­ла жар в оча­ге зо­лой и то­же лег­ла.

Весь дом утих и зас­нул, а на­ши юна­ки по­нем­но­гу оп­ра­вились от изум­ле­ния и стра­ха, и стал ли­мон-ата­ман свою дру­жину уго­вари­вать:

— Бе­жим от­сю­да, друзья, по­ка и нам не при­шел ко­нец, как чес­но­ку и реп­ча­тому лу­ку. Здеш­няя голь пе­рекат­ная и кам­ни сгло­жет, не то что нас.

Как ре­шили, так и сде­лали. Еще до рас­све­та ли­мон­ная дру­жина бе­жала из кресть­ян­ской ла­чуги. Че­рез не­кото­рое вре­мя по­дош­ли они к нез­на­комо­му го­роду. Ну, по­дума­ли юна­ки, здесь мы бу­дем в бе­зопас­ности. И не спе­ша дви­нулись по го­роду, лю­бу­ясь кра­сотой улиц, цвет­ни­ков и мос­тов. На­конец ос­та­нови­лись они пе­ред вы­соким и прек­расным зда­ни­ем, и ли­мон-ата­ман го­ворит:

— Братья, пой­дем­те в этот дом! В нем жи­вут бо­гатые лю­ди, уж сре­ди них-то нам нич­то не бу­дет уг­ро­жать. Здеш­ний хо­зя­ин не че­та то­му го­лод­но­му муж­ла­ну, ко­торый съ­ел на­ших то­вари­щей. У не­го пол­ным-пол­но вся­кого доб­ра.

— Пош­ли! — зак­ри­чали крас­ный пе­рец и ду­шис­тый пе­рец.

Ли­мон­ная дру­жина не­замет­но прок­ра­лась в дом, отыс­ка­ла кух­ню и заб­ра­лась в шкаф. Ког­да сов­сем рас­све­ло, в кух­ню вор­ва­лась по­вари­ха и на­пус­ти­лась на су­домой­ку:

— Раз­ве­ди огонь, цып­лят за­режь да ощип­ли!

Су­домой­ка ми­гом за­топи­ла печь и пос­та­вила чу­гуны. Ши­пит мас­ло на ско­вород­ке, раз­би­ва­ют яй­ца, пе­рево­рачи­ва­ют цып­лят. Вдруг по­вари­ха как за­орет:

— Где крас­ный пе­рец?

Су­домой­ка вско­чила, жи­во шкаф от­во­рила. Ми­гом крас­ный пе­рец очу­тил­ся у нее в ру­ках. Ви­дит он, что де­ла его пло­хи, и от ве­ликой до­сады пок­раснел, слов­но ку­мач. Не ус­пел пе­рец и гла­зом мор­гнуть, как уже по­пал в мель­ни­цу. Нап­расно он за­щищал­ся, нап­расно лез в нос и щи­пал су­домой­ке ру­ки, — его смо­лоли в по­рошок. По­ка су­домой­ка во­зилась с крас­ным пер­цем, она чих­ну­ла по мень­шей ме­ре де­сять раз, но нич­то не спас­ло бед­ня­гу. Так в нес­лы­хан­ных му­чень­ях, из­ничто­жен­ный и по­руган­ный, по­гиб крас­ный пе­рец. А ли­мон-ата­ман с пос­ледним уце­лев­шим то­вари­щем дро­жал от стра­ха в угол­ке шка­фа. Ли­мон еще боль­ше по­жел­тел, а ду­шис­тый пе­рец по­чер­нел, гля­дючи на стра­дания сво­его дру­га.

Нас­та­ла по­ра обе­дать, маль­чик-слу­га стал нак­ры­вать на стол, рас­ста­вил та­рел­ки, гра­фины с ви­ном и с ра­ки­ей, со­лон­ку и по­шел на кух­ню. На­шел ли­мон, при­нес его в сто­ловую и вот­кнул в по­золо­чен­ное гор­лышко гра­фина. Ли­мон и за­горел­ся — вон ку­да его по­мес­ти­ли. «Ай да я, вот так я!» ли­ковал он. Вдруг слу­га за­метил, что в пе­реч­ни­це кон­чился пе­рец, и до­ложил об этом по­вари­хе. Та бро­силась к шка­фу, сгреб­ла зер­на ду­шис­то­го пер­ца, вы­сыпа­ла их в мель­ни­цу и смо­лола. Уж как ду­шис­тый пе­рец соп­ро­тив­лялся, как ще­котал по­вари­хе в но­су! По­вари­ха от­ча­ян­но чи­хала, но нич­то не мог­ло спас­ти юна­ка. Слу­га взял мо­лотый пе­рец и на­пол­нил им пус­тую пе­реч­ни­цу.

В это вре­мя явил­ся до­мой сам хо­зя­ин. Ед­ва взоб­рался он по лес­тни­це: то­го и гля­ди, его жир за­душит. Сов­сем тол­стяк из сил вы­бил­ся, буд­то весь день па­хал или зем­лю ко­пал, и в из­не­може­нии сел за нак­ры­тый стол. Ос­мотрел­ся, взял ли­мон и по­нюхал его. Ли­мону лес­тно, что сам хо­зя­ин его ню­ха­ет; у бед­ня­ги и в мыс­лях нет, что его ждет. По­дали пох­лебку. Хо­зя­ин зах­ва­тил на кон­чик но­жа пер­ца, по­пер­чил пох­лебку, по­том схва­тил ли­мон сво­ей здо­ровен­ной ру­чищей и да­вай его мять, и да­вай его жать. А ли­мон во­об­ра­зил, буд­то хо­зя­ин лас­ка­ет его, и об­ра­довал­ся пу­ще преж­не­го. Вдруг блес­нул ос­трый, как жа­ло змеи, нож и прон­зил нас­квозь жел­тое брюш­ко ли­мона. Нап­расно от­би­вал­ся ли­мон, плю­нув со­ком пря­мо в глаз хо­зя­ину, — но тот сдав­ли­вал ли­мон до тех пор, по­ка пос­ледняя кап­ля проз­рачной ли­мон­ной кро­ви не упа­ла в пох­лебку. От­дал хо­зя­ин вы­жатый ли­мон слу­ге, а тот выб­ро­сил его вон. И бед­ня­га ли­мон с по­золо­чен­но­го гра­фина уго­дил на по­мой­ку.

Так и за­кон­чи­ла свой век храб­рая дру­жина ли­мона-ата­мана.