Маленькая вила

Жи­ли не­ког­да ко­роль с ко­роле­вой, и был у них единс­твен­ный сын. Вот под­рос ко­роле­вич, и ко­роль с ко­роле­вой ус­тро­или праз­дник кре­щения, и во­лосы у сы­на сво­его под­ре­зали, как по на­род­но­му обы­чаю по­ложе­но. Соз­ва­ли они на пир са­мых знат­ных лю­дей со все­го ко­ролевс­тва. Зас­ве­тились ок­на ты­сячью ог­ней, зас­верка­ли бе­лые па­латы се­реб­ром, зо­лотом и до­роги­ми са­моц­ве­тами. А ве­чером — в са­ду ста­ли де­вуш­ки ко­ло во­дить, на ка­кую ни пос­мотришь — глаз не отор­вешь! Пля­шут кра­сави­цы в хо­рово­де и с ко­роле­вича лас­ко­вых глаз не сво­дят — так, ка­жет­ся, и съ­ели бы его.

В пол­ночь гос­ти ра­зош­лись по до­мам, а ко­роле­вич вы­шел по­гулять в ро­щу, где рос­ли ста­рые ли­пы. Взош­ла лу­на, ста­ло свет­ло, как днем, ко­роле­вичу не спа­лось. Ро­ща сто­яла, слов­но за­кол­до­ван­ная, — тол­стые ство­лы ста­рых де­ревь­ев от­бра­сыва­ли тем­ные те­ни, а лун­ный свет, про­никая сквозь лис­тву, ри­совал на зем­ле при­чуд­ли­вые узо­ры. Пах­ло ли­повым цве­том, буд­то ла­даном в цер­кви. Ко­роле­вич за­думав­шись брел по мяг­кой тра­ве и не за­метил, как вы­шел на по­ляну. Смот­рит — а на по­ляне, оза­рен­ная лун­ным све­том, сто­ит ма­лень­кая ви­ла-вол­шебни­ца в бе­лом на­ряде, и бле­щет на нем зо­лотое шитье. Длин­ные во­лосы ее раз­ме­тались по пле­чам, а на го­лове свер­ка­ет зо­лотая ко­рона, осы­пан­ная дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми. И бы­ла эта ви­ла сов­сем кро­шеч­ная. Слов­но ку­кол­ка! Ос­та­новил­ся ко­роле­вич и глаз от нее от­вести не мо­жет. А она вдруг за­гово­рила, и го­лосок ее заз­ве­нел, буд­то се­реб­ря­ный ко­локоль­чик:

— Прек­расный ко­роле­вич! Ме­ня то­же приг­ла­сили на праз­дник, да не пос­ме­ла я в гос­ти к те­бе прий­ти, — очень уж я ма­лень­кая. А те­перь вот хо­чу поз­до­ровать­ся с то­бой при лу­не, свет ее за­меня­ет мне сол­нечные лу­чи!

Приг­ля­нулась ко­роле­вичу ма­лень­кая ви­ла. Ноч­ная вол­шебни­ца ни­чуть не ис­пу­гала его. По­дошел он к ма­лень­кой ви­ле и взял ее за ру­ку. Но она вдруг выр­ва­лась и про­пала. Ос­та­лась в ру­ке у ко­роле­вича лишь ви­лина ру­кавич­ка, та­кая кро­шеч­ная, что ко­роле­вич с тру­дом на­тянул ее на свой ми­зинец. Опе­чален­ный, вер­нулся он во дво­рец и ни­кому ни сло­вом не об­молвил­ся о том, ко­го ви­дел в ста­рой ро­ще.

На сле­ду­ющую ночь ко­роле­вич сно­ва от­пра­вил­ся в ро­щу. Бро­дит он при све­те яр­ко­го ме­сяца, все ищет ма­лень­кую ви­лу. А ее нет ниг­де. Заг­рустил ко­роле­вич, вы­нул из-за па­зухи ру­кавич­ку и по­цело­вал ее. И в тот же миг пе­ред ним пред­ста­ла ви­ла. Ко­роле­вич до то­го об­ра­довал­ся, что и ска­зать нель­зя! Сер­дце у не­го в гру­ди так и зап­ры­гало от счастья! Дол­го они гу­ляли при лу­не, ве­село бол­та­ли друг с дру­гом. И уди­витель­ное де­ло! По­ка они раз­го­вари­вали, ма­лют­ка ви­ла на гла­зах у ко­роле­вича за­мет­но под­росла. Ког­да приш­ла им по­ра рас­ста­вать­ся, она бы­ла вдвое боль­ше, чем в прош­лую ночь. Те­перь ру­кавич­ка не на­леза­ла ей на ру­ку, и ви­ла вер­ну­ла ее ко­роле­вичу со сло­вами:

— Возь­ми ру­кавич­ку в за­лог и хо­рошень­ко бе­реги ее.

Ска­зала — и в то же мгно­вение ис­чезла.

— Я бу­ду хра­нить твою ру­кавич­ку у се­бя на сер­дце! — вос­клик­нул ко­роле­вич.

С тех пор каж­дую ночь ко­роле­вич и ви­ла встре­чались в ро­ще под ста­рыми ли­пами. По­ка све­тит сол­нце, ко­роле­вич мес­та се­бе не на­ходит. День-день­ской тос­ку­ет он по сво­ей ви­ле, ждет не дож­дется, ког­да ночь нас­та­нет и ме­сяц на не­бе прог­ля­нет, и все га­да­ет: «При­дет ли се­год­ня моя ви­ла?» Ко­роле­вич лю­бил ма­лень­кую ви­лу все силь­ней и силь­ней, а ви­ла каж­дую ночь ста­нови­лась все вы­ше. На де­вятую ночь, ког­да нас­ту­пило пол­но­луние, ви­ла по­рав­ня­лась рос­том с ко­роле­вичем.

— Те­перь я бу­ду при­ходить к те­бе вся­кий раз, ког­да ме­сяц вып­лы­вет на не­бе! — ве­село про­гово­рила ви­ла неж­ным сво­им го­лос­ком.

— Нет, до­рогая моя! Не мо­гу я без те­бя жить! Ты дол­жна быть мо­ей. Я те­бя сде­лаю ко­ролев­ной!

— Ми­лый мой! — от­ве­ча­ет ему ви­ла. — Я бу­ду тво­ей, но ты дол­жен мне обе­щать, что всю жизнь бу­дешь лю­бить толь­ко ме­ня од­ну!

— Обе­щаю, обе­щаю! — не за­думы­ва­ясь, зак­ри­чал ко­роле­вич. — Обе­щаю всег­да лю­бить те­бя од­ну, а на дру­гих и смот­реть не ста­ну.

— Хо­рошо! Толь­ко пом­ни — я бу­ду тво­ей лишь до той по­ры, по­ка ты ос­та­нешь­ся ве­рен сво­ему сло­ву.

Три дня спус­тя сыг­ра­ли свадь­бу. Приг­ла­шен­ные не мог­ли на­дивить­ся кра­соте ма­лень­кой ви­лы.

Счас­тли­во про­жили ко­роле­вич со сво­ей мо­лодой же­ной семь лет, как вдруг умер ста­рый ко­роль. На по­хоро­ны соб­ра­лось на­роду ви­димо-не­види­мо. У гро­ба его про­лива­ли сле­зы са­мые кра­сивые и знат­ные жен­щи­ны ко­ролевс­тва. И бы­ла сре­ди них од­на чер­но­окая кра­сави­ца с ры­жими во­лоса­ми. Не мо­лилась она бо­гу, не оп­ла­кива­ла по­кой­но­го ко­роля, а не­от­ступ­но прес­ле­дова­ла взгля­дом мо­лодо­го ко­роле­вича. Ко­роле­вич за­метил, что кра­сави­ца с ры­жими во­лоса­ми глаз с не­го не сво­дит, и это по­каза­лось ему не­обы­чай­но при­ят­ным.

Ког­да по­хорон­ная про­цес­сия дви­нулась на клад­би­ще, ко­роле­вич, ко­торый вел под ру­ку свою же­ну, триж­ды пос­мотрел на чер­но­окую кра­сави­цу. Вдруг же­на его за­пута­лась в юб­ке и чуть бы­ло не упа­ла.

— Ой, пос­мотри-ка, платье ста­ло мне длин­но! — вос­клик­ну­ла она.

И прав­да… Толь­ко ко­роле­вичу и нев­до­мек, что его же­на ста­ла мень­ше рос­том.

Но вот ста­рого ко­роля по­хоро­нили, и все дви­нулись об­ратно во дво­рец. А ры­жево­лосая кра­сави­ца сле­дова­ла за ко­роле­вичем по пя­там, ни на шаг не от­ста­вала, да и он на нее пог­ля­дывал ук­радкой. Так и не за­метил ко­роле­вич, что его же­на сно­ва прев­ра­тилась в ма­лень­кую ви­лу. А ед­ва вош­ли в ста­рую ро­щу, ви­ла и вов­се ис­чезла.

Ко­роле­вич же­нил­ся на ры­жево­лосой кра­сави­це с чер­ны­ми гла­зами. Да толь­ко не про­жил он с но­вой же­ной и трех дней счас­тли­во. Сна­чала пот­ре­бова­ла она ку­пить ей ал­мазную кро­вать. А там и пош­ло… То од­но ей по­давай, то дру­гое, да все та­кие ди­ковин­ки, ка­ких ни у ко­го нет. А ес­ли, слу­чалось, не вы­пол­нит ко­роле­вич ее же­лания, кра­сави­ца сра­зу в сле­зы и ну пла­кать, и ну бра­нить му­жа. До то­го на­до­ели ко­роле­вичу при­хоти жад­ной кра­сави­цы, что выг­нал он ее из до­му…

Толь­ко тог­да по­нял ко­роле­вич, что он на­делал. Го­рю­ет он, взды­ха­ет по ма­лень­кой ви­ле. И сно­ва, лишь вып­лы­вет ме­сяц на не­бе, идет ко­роле­вич в ро­щу, где рас­тут ста­рые ли­пы, и зо­вет свою ми­лую, доб­рую ви­лу. Ис­кал ее ко­роле­вич, ис­кал, звал свою ви­лу, звал и уж сос­та­рить­ся ус­пел, ожи­дая ее. Да толь­ко ма­лень­кая ви­ла так и не вер­ну­лась к не­му…