Нужда и врать заставит

Жил один че­ловек по име­ни Мия, и был он не­ис­пра­вимый лгун, да та­кой ис­кусный, что, ес­ли бы дня че­рез два до­велось ему ус­лы­шать от ко­го-ни­будь свое собс­твен­ное вранье, он бы на­вер­ня­ка при­нял его за чис­тую прав­ду.

Как-то ут­ром встал Мия с пос­те­ли и вспом­нил, что в кар­ма­не у не­го ни гро­ша. Стал он раз­мышлять, как бы день пе­ребить­ся. Же­на и де­ти есть про­сят — хоть иди во­руй. Уж он и так и этак в уме вер­тел и на­конец на­думал нап­лести ка­ких-ни­будь не­былиц да с по­мощью сво­их вы­думок и до­быть де­нег. Вско­чил Мия, схва­тил свой чу­бук и ки­сет и по­летел пря­миком в ко­фей­ню. А там все со­седи в сбо­ре. Вот вхо­дит Мия в ко­фей­ню, ни с кем не здо­рова­ет­ся и «бог в по­мощь» не го­ворит, а сам та­кой пе­чаль­ный, уны­лый — ну, брат, не ина­че как у не­го вся род­ня по­мер­ла, и уже на клад­би­ще ее свез­ли. Сел Мия, чу­буком об пол пос­ту­кива­ет и ни­кому ни сло­ва, по­нату­жил­ся и уро­нил на грудь нес­коль­ко сле­зинок. Дру­гие аги вок­руг си­дят и мол­ча ку­рят. На­конец один ага го­ворит:

— Слу­шай, Мия, что-то ты нам дав­нень­ко ни­чего не врал. А ну-ка сов­ри что-ни­будь, ты ведь мас­так по этой час­ти!

Но Мия и гла­зом не по­вел. Ус­та­вил­ся в од­ну точ­ку и пос­ту­кива­ет об пол пус­тым чу­буком — где ему та­бака-то взять, ес­ли в ки­сете ни ще­пот­ки, а в кар­ма­не гро­ша ло­мано­го нет. Тут дру­гой ага ок­ликнул Мию и про­сит сов­рать по­занят­нее, а Мия слов­но во­ды в рот наб­рал. Пов­ска­кали со­седи с ла­вок:

— Что это ты в мол­чанку иг­ра­ешь, ког­да нам охо­та твое вранье пос­лу­шать!

— Мо­лю вас бо­гом, доб­рые лю­ди! Ос­тавь­те ме­ня в по­кое! Ве­ликое го­ре сва­лилось на мою нес­час­тную го­лову, та­кое го­ре, что я с тру­дом и язы­ком-то во­рочаю.

Вспо­лоши­лись со­седи:

— Что с то­бой стряс­лось? Ска­жи, Мия!

— Ах, луч­ше и не спра­шивай­те! Се­год­ня ут­ром умер­ла у ме­ня же­на! Бед­няжка дол­жна бы­ла раз­ре­шить­ся от бре­мени, но во вре­мя ро­дов скон­ча­лась. Ос­та­лось у ме­ня шес­те­ро ре­бят, мал ма­ла мень­ше; до­ма визг сто­ит и плач. Ку­да мне по­дать­ся, стра­даль­цу, ума не при­ложу, вот и ки­нул­ся я сю­да со всех ног! В ко­шель­ке у ме­ня ни гро­ша, не на что по­кой­ни­цу по­хоро­нить, не на что де­тям хле­ба ку­пить!

Выс­лу­шали аги рас­сказ, и ли­ца их ом­ра­чила пе­чаль.

— Нес­час­тный Мия! И на­до же бы­ло та­кой бе­де об­ру­шить­ся на его пле­чи! жа­лели они сво­его со­седа.

Ста­ли аги день­ги со­бирать — кто грош по­жер­тву­ет, кто два, и вско­ре наб­ра­лась у Мии пол­ная при­гор­шня мо­нет.

— Эй, Мия! — вос­клик­ну­ли тог­да аги. — Бла­года­ри бо­га, что у те­бя ко­была жи­ва, а же­на умер­ла! Ал­лах рах­ме­тиле, упо­кой бог ее ду­шу! Же­ну че­лове­ку най­ти про­ще прос­то­го. «У ве­зуче­го же­на уми­ра­ет, а у не­везу­чего — ко­была», — го­ворит ста­рин­ная по­говор­ка.

— Ког­да ты по­кой­ни­цу хо­ронить со­бира­ешь­ся? — спро­сил вдруг один из со­седей.

А Мия прит­во­рил­ся, буд­то не слы­шал. Тот пе­рес­про­сил раз, вто­рой, по­том пот­ряс Мию за пле­чо:

— Да от­ве­чай же на­конец, ког­да ты бу­дешь по­кой­ни­цу хо­ронить?

— Хо­рошо бы в пол­день снес­ти ее в ме­четь, — сквозь сле­зы про­бор­мо­тал Мия, — а по­том по­хоро­нить на клад­би­ще Ва­кие, по­тому что та­кова бы­ла во­ля по­кой­ной.

— Не плачь, Мия, — уте­ша­ет его сер­до­боль­ный ага. — И у ме­ня же­на умер­ла, а я, ви­дишь, жив-здо­ров. Знаю я, как боль­но по­терять же­ну, но, бла­года­рение бо­гу, боль эта быс­тро про­ходит! Точ­но так же бы­ва­ет, ког­да не­ча­ян­но уда­ришь­ся лок­тем или ко­лен­кой — сна­чала очень боль­но, а по­том все за­живет, слов­но ни­чего и не бы­ло. Бла­года­ри бо­га, что твоя ко­была жи­ва и ты мо­жешь свез­ти на ба­зар вя­зан­ку дров да ку­пить де­тям хле­ба.

— Сла­ва ал­ла­ху, доб­рые лю­ди! — зак­ри­чал тут Мия и, не прос­тившись, по­бежал на ба­зар. На ба­заре ку­пил мя­са и от­нес до­мой, что­бы к обе­ду пос­пел сло­еный чу­рек с мя­сом. Взял пле­теную сум­ку — и сно­ва на ба­зар; на­купил все­го, что ему тре­бова­лось, да еще не все день­ги пот­ра­тил! Бод­ро за­шагал он до­мой. Вре­мя бли­зилось к по­луд­ню, но раз­ве­селый Мия и ду­мать по­забыл про свое вранье. Вот под­хо­дит Мия к до­му — и что же он ви­дит! Соб­ра­лось у его во­рот че­ловек сто на­роду, ждут по­луд­ня, что­бы нес­ти по­кой­ни­цу в ме­четь. Мия так и обом­лел от стра­ха: что те­перь де­лать? Но тот­час со­об­ра­зил, как ему вы­вер­нуть­ся. Сно­ва прит­во­рил­ся пе­чаль­ным и про­бира­ет­ся сквозь тол­пу.

— Дай бог те­бе доб­ро­го здо­ровья, Мия!

— Будь­те здо­ровы, друзья! — а са­мого смех раз­би­ра­ет. На­конец про­тис­нулся Мия к ка­лит­ке, от­во­рил ее и к лю­дям по­вер­нулся.

— Вы что это пе­ред мо­ими во­рота­ми соб­ра­лись? По ка­кому та­кому по­воду?

— Что­бы по­кой­ни­цу в ме­четь снес­ти, — от­ве­ча­ют ему хо­ром со­седи.

— Да в сво­ем ли вы уме, лю­ди? — вос­клик­нул Мия. — Или, мо­жет, спя­тили? Не вы ли са­ми ут­ром в ко­фей­не про­сили ме­ня сов­рать вам что-ни­будь не­сус­ветное, — вот я и нав­рал. А боль­ше ни­ког­да врать не ста­ну, и ес­ли по во­ле ал­ла­ха у ме­ня же­на пом­рет, я вам так по со­вес­ти и ска­жу, не бу­ду боль­ше лгать. Да и нын­че-то нуж­да ме­ня врать зас­та­вила!

Тут Мия ка­лит­ку зах­лопнул — и в дом.

А тол­па не рас­хо­дит­ся — лю­ди кри­чат, ру­га­ют Мию на чем свет сто­ит. А Мие и де­ла до это­го нет — се­год­ня у не­го по усам по­течет мас­ло из жир­но­го чу­река.