Мрачная история Жиля Де Реца

Од­ной из са­мых мрач­ных и ужас­ных ле­генд, по­явив­шихся в Бре­тани, ста­ла пе­чаль­ная и ро­ман­тичная ис­то­рия о Жи­ле де Ре­це, ал­хи­мике, ма­ге и вы­да­ющем­ся прес­тупни­ке. Но эту ис­то­рию нель­зя наз­вать пол­ностью ле­ген­дарной, хо­тя и в ней прос­ле­жива­ет­ся за­мет­ное вли­яние фоль­клор­ной тра­диции. Жиль – не кто иной, как Си­няя Бо­рода из дет­ской сказ­ки, так как он дей­стви­тель­но но­сил ис­си­ня-чер­ную бо­роду. Впол­не ве­ро­ят­но, что как ли­тера­тур­ный пер­со­наж он впос­ледс­твии стал ас­со­ци­иро­вать­ся с ге­ро­ем од­ной ста­рой вос­точной ле­ген­ды.

Жиль де Ла­валь, ба­рон де Рец и мар­шал Фран­ции, мог пох­вастать­ся родс­твен­ны­ми свя­зями с са­мыми знат­ны­ми семь­ями Бре­тани – Мон­мо­ран­си, Рос­си и Кра­он. Пос­ле то­го как в 1424 го­ду умер его отец, он по­лучил мно­жес­тво ве­лико­леп­ных вла­дений, а так­же поч­ти не­ог­ра­ничен­ную в те вре­мена власть и нес­метные бо­гатс­тва. Этот кра­сивый мо­лодой че­ловек умел быть об­хо­дитель­ным и при­ят­ным в об­щес­тве, был храбр и об­ра­зован. Ему про­чили блес­тя­щую карь­еру, но ему не да­вала по­коя од­на идея, столь ха­рак­терная для не­кото­рых ро­ман­ти­чес­ки нас­тро­ен­ных умов, – нес­мотря на свой ста­тус и по­ложе­ние в об­щес­тве, он пред­по­читал за­нимать­ся чер­ной ма­ги­ей, из-за че­го в кон­це кон­цов ока­зал­ся в опа­ле и ли­шил­ся сво­его вы­соко­го по­ложе­ния.

Свой ос­новной ти­тул Жиль по­лучил в честь ба­ронс­тва Рец, или Рэ, рас­по­ложен­но­го к се­веру от Лу­ары, на бре­тон­ских бо­лотах. В юно­шес­тве он ни­как не про­яв­лял стрем­ле­ний к зло­де­яни­ям, ха­рак­терных для не­го в бу­дущем. На­обо­рот, он усер­дно и вер­но слу­жил Кар­лу VI в его вой­не про­тив ан­гли­чан и учас­тво­вал вмес­те с Жан­ной д’Арк в оса­де Ор­ле­ана. За вер­ную служ­бу и даль­но­вид­ность, про­яв­ленные Жи­лем, ко­роль сде­лал его мар­ша­лом Фран­ции. Но с это­го са­мого мо­мен­та че­ловек, вер­но слу­жив­ший Жан­не д’Арк и сра­жав­ший­ся бок о бок с ней в бит­вах при Жар­го и Па­те, на­чал ме­нять­ся в худ­шую сто­рону. Не­задол­го до это­го он же­нил­ся на Ка­тери­не де Ту­ар и по­лучил за ней ог­ромное при­даное. Но он тра­тил не­веро­ят­ные по мес­тным мер­кам сум­мы де­нег, и его лич­ная жизнь бы­ла не ме­нее экс­тра­ваган­тной, чем у прин­ца из сказ­ки. В сво­ем зам­ке он вел об­раз жиз­ни, ко­торо­му мог бы по­зави­довать сам ко­роль, и дей­стви­тель­но – сви­та, соп­ро­вож­давшая его на охо­ту, пре­вос­хо­дила ко­ролев­скую. Его слу­ги бы­ли оде­ты в рос­кошные лив­реи, стол ло­мил­ся от са­мых изыс­канных яств. Бы­ков, овец и сви­ней за­жари­вали це­ликом. Ежед­невно в до­ме Жи­ля нак­ры­вали обед на пять­сот че­ловек. Он бе­зум­но лю­бил рос­кошь и при лю­бой воз­можнос­ти выс­тавлял на­показ свое бо­гатс­тво. Его ре­лиги­оз­ные пот­ребнос­ти удов­летво­рял це­лый от­ряд свя­щен­ни­ков. Бо­гатое уб­ранс­тво ча­сов­ни, пос­тро­ен­ной им и зас­тавлен­ной са­мой изыс­канной зо­лотой и се­реб­ря­ной ут­варью, вы­зыва­ло вос­торг у сов­ре­мен­ни­ков. Лю­бовь к раз­вле­чени­ям прев­ра­тила Жи­ля в боль­шо­го те­ат­ра­ла. Счи­та­ет­ся, буд­то он сам на­писал пь­есу о чу­десах Ор­ле­ана, пос­вя­щен­ную Жан­не д’Арк. Он был не­обы­чай­но щед­рым ме­цена­том и сла­вил­ся как пре­вос­ходный ху­дож­ник-ил­люс­тра­тор и пе­реп­летчик. Ес­ли го­ворить вкрат­це, то он был од­ним из тех лю­дей, в ко­торых ге­ни­аль­ность со­чета­ет­ся с су­мас­шес­тви­ем. Та­кие лю­ди обыч­но край­не не­уме­рен­ны во всем, что бы они ни де­лали.

Не­уда­чи, ко­торые ста­ли его прес­ле­довать, толь­ко пос­лу­жили ос­но­вани­ем для но­вых экс­тра­ваган­тных вы­ходок, ро­див­шихся в его вос­па­лен­ном соз­на­нии. В эти вре­мена под вли­яни­ем ра­бот Ни­коля Фла­меля, ара­ба Джа­бира и Пь­ера д’Эс­те­на боль­шой по­пуляр­ностью ста­ло поль­зо­вать­ся ис­кусс­тво ал­хи­мии. В один да­леко не са­мый доб­рый день Жиль ре­шил за­нять­ся ал­хи­ми­ей и с ее по­мощью вер­нуть уда­чу на свою сто­рону. В пер­вой чет­верти XV ве­ка ал­хи­мия счи­талась од­ним из са­мых пе­редо­вых на­уч­ных дос­ти­жений, да и в наш прос­ве­щен­ный век очень мно­гие за­нима­ют­ся ее изу­чени­ем. В на­ши дни су­щес­тву­ют це­лые об­щес­тва, стре­мящи­еся к поз­на­нию ал­хи­мичес­ких дис­циплин. Мно­гие лю­ди при­дер­жи­ва­ют­ся неп­ра­виль­но­го пред­став­ле­ния о том, что ос­новная цель ал­хи­мии – прев­ра­тить ка­кой-ли­бо ме­талл в зо­лото. На са­мом де­ле ал­хи­миков мож­но раз­де­лить на две ка­тего­рии: тех, кто изо всех сил пы­тал­ся рас­крыть тай­ну соз­да­ния цен­ных ме­тал­лов, и тех, кто стре­мил­ся к бо­лее воз­вы­шен­ным ма­тери­ям – пре­об­ра­зова­нию гру­бой, зем­ной при­роды че­лове­ка в чис­тое зо­лото ду­ха.

Пос­ледняя цель ока­залась за пре­дела­ми по­нима­ния та­кого че­лове­ка, как Жиль де Рец, об­ла­да­юще­го нас­толь­ко вос­па­лен­ным и буй­ным соз­на­ни­ем. Он пос­лал сво­их слуг в Ита­лию, Ис­па­нию и Гер­ма­нию, при­казав им приг­ла­сить в его за­мок на­ибо­лее вы­да­ющих­ся ал­хи­миков. Из них он выб­рал дво­их. Эти лю­ди – Пре­лати, ал­хи­мик из Па­дуи, и не­кий врач из Пой­ту, имя ко­торо­го не сох­ра­нилось, – дол­жны бы­ли по­могать ему в ре­али­зации его пла­на. По их со­вету он пос­тро­ил ве­лико­леп­ную ла­бора­торию и, ког­да она бы­ла го­това, на­чал про­водить раз­личные эк­спе­римен­ты. Про­шел год. За это вре­мя, удов­летво­ряя тре­бова­ния сво­их «уче­ных», мар­шал опус­то­шил не один ме­шок зо­лота, не по­лучив при этом от них ни грам­ма дра­гоцен­но­го ме­тал­ла. Ал­хи­мики спа­ли на рос­кошных кро­ватях и пре­вос­ходно пи­тались, все­ми си­лами пы­та­ясь убе­дить сво­его гос­по­дина в том, что их ус­лу­ги ему жиз­ненно не­об­хо­димы. Но вре­мя шло, и их вы­соко­пос­тавлен­ный пок­ро­витель стал край­не не­тер­пе­лив. Он был нас­толь­ко раз­дра­жите­лен из-за от­сутс­твия ка­ких-ли­бо ре­зуль­та­тов, что его по­мощ­ни­ки, опа­са­ясь ско­рой от­став­ки, пе­реда­ли ему са­мые тем­ные тай­ны сво­его ре­мес­ла, бла­года­ря ко­торым, по их сло­вам, он быс­тро и со стоп­ро­цен­тной га­ран­ти­ей добь­ет­ся ус­пе­ха. Эк­спе­римент, ко­торый они пред­ло­жили про­вес­ти, был нас­толь­ко бре­довым, что сог­ла­сие на не­го Жи­ля сви­детель­ству­ет ли­бо о его бе­зумии, ли­бо о чрез­мерной при­вер­женнос­ти бы­товав­шим в то вре­мя пред­рассуд­кам. Его бес­толко­вые со­об­щни­ки за­яви­ли, буд­то один лишь Са­тана об­ла­да­ет сек­ре­том прев­ра­щения лю­бого ме­тал­ла в зо­лото, и пред­ло­жили приз­вать его и поп­ро­сить о по­мощи. Так­же они за­вери­ли Жи­ля, что дь­явол пот­ре­бу­ет наг­ра­ду за свою служ­бу, но мар­шал счи­тал, буд­то спа­сению его ду­ши нич­то не уг­ро­жа­ет, и ре­шил пой­ти на эту сдел­ку.

Бы­ло при­нято ре­шение про­вес­ти це­ремо­нию в тем­ном ле­су, рас­по­лагав­шемся по со­седс­тву. Бе­зымян­ный врач от­вел ба­рона де Ре­ца на не­боль­шую по­ляну, где был на­чер­тан ма­гичес­кий круг и про­из­не­сены все не­об­хо­димые зак­ли­нания. На про­тяже­нии по­луча­са сох­ра­нялась ти­шина, а за­тем у вра­ча слу­чил­ся прис­туп. Его ко­лени зад­ро­жали, он стал неч­ле­нораз­дель­но бор­мо­тать и на­конец упал на зем­лю. Жиль сто­ял не­под­вижно. Бе­зумие са­мов­люблен­ности, не­сом­ненно, яв­ля­ет­ся про­дук­том боль­шой храб­рости, по­это­му мар­шал не бо­ял­ся ни лю­дей, ни приз­ра­ков. Вне­зап­но ал­хи­мик при­шел в соз­на­ние и за­явил сво­ему пок­ро­вите­лю, что ему явил­ся дь­явол в об­ли­ке ле­опар­да и гром­ко ры­чал на не­го. То, что Жиль не ви­дел это­го, он при­писал ре­лиги­оз­ности пос­ледне­го. За­тем он ска­зал, что Са­тана по­ведал ему, буд­то в Аф­ри­ке и Ис­па­нии рас­тут осо­бые тра­вы, со­ки ко­торых мо­гут прев­ра­тить лю­бой ме­талл в зо­лото. Он пред­ло­жил ба­рону де Ре­цу сна­рядить на их по­ис­ки эк­спе­дицию и, ес­тес­твен­но, взять на се­бя все со­от­ветс­тву­ющие рас­хо­ды. Жиль с ра­достью сог­ла­сил­ся и ко­неч­но же боль­ше ни­ког­да не ви­дел пред­при­им­чи­вого жу­лика из Пой­ту.

Вре­мя шло, а врач все не воз­вра­щал­ся, и Жиль вол­но­вал­ся все силь­нее. Зо­лото бы­ло ему жиз­ненно не­об­хо­димо – его осаж­да­ли мно­гочис­ленные кре­дито­ры, а сам он боль­ше не мог вес­ти тот об­раз жиз­ни, к ко­торо­му при­вык. Пы­та­ясь ре­шить эту проб­ле­му, он сно­ва об­ра­тил­ся к Пре­лати, сво­ему вто­рому по­мощ­ни­ку-ал­хи­мику. Этот че­ловек, ве­ро­ят­но, ис­крен­не ве­рил в свое мас­терс­тво. Ина­че он прос­то не стал бы де­лать ба­рону нас­толь­ко ужас­ное пред­ло­жение – тот дол­жен был сво­ей кровью под­пи­сать до­говор с дь­яво­лом и при­нес­ти ему в жер­тву ма­лень­ко­го ре­бен­ка. Нес­час­тно­му Жи­лю не ос­та­валось ни­чего ино­го, как сог­ла­сить­ся на это пред­ло­жение. Сле­ду­ющей ночью Пре­лати вы­шел из зам­ка, а вер­нувшись, рас­ска­зал сво­ему пок­ро­вите­лю ис­то­рию о том, что ему в об­ра­зе юно­ши явил­ся де­мон, поп­ро­сив­ший на­зывать се­бя Бар­рон. Пос­ледний со­об­щил ал­хи­мику, буд­то под ду­бом в со­сед­нем ле­су за­копа­но мно­жес­тво слит­ков чис­то­го зо­лота. Од­на­ко, преж­де чем вы­копать эти сок­ро­вища, нуж­но вы­пол­нить ряд оп­ре­делен­ных ус­ло­вий, глав­ным из ко­торых бы­ло сле­ду­ющее: их нель­зя бы­ло ис­кать до тех пор, по­ка семь раз не прой­дут семь не­дель, ина­че зо­лото прев­ра­тит­ся в сла­нец. С та­ким ус­ло­ви­ем де Рец не сог­ла­сил­ся, и, ис­пу­гав­шись его гне­ва, Пре­лати сок­ра­тил вре­мя ожи­дания до се­ми раз по семь дней. По про­шес­твии это­го сро­ка ал­хи­мик и его пок­ро­витель от­пра­вились в лес, что­бы вы­копать сок­ро­вища. Они дол­го тру­дились и на­конец из­влек­ли гру­ду слан­ца, пок­ры­того ма­гичес­ки­ми зна­ками. Пре­лати изоб­ра­зил глу­бокое воз­му­щение и стал уко­рять дь­яво­ла за об­ман, при­чем к этим об­ви­нени­ям с боль­шой охо­той при­со­еди­нил­ся и сам де Рец. Но ба­рон был нас­толь­ко лег­ко­верен, что дал втя­нуть се­бя в дру­гое ис­пы­тание, в хо­де ко­торо­го Пре­лати, ес­тес­твен­но, тя­нул вре­мя, каж­дый день пов­то­ряя од­ни и те же обе­щания и де­лая сво­ему гос­по­дину двус­мыслен­ные на­меки, по­ка тот не ли­шил­ся пос­ледних ос­татков сос­то­яния. Он уже со­бирал­ся ог­ра­бить сво­его пок­ро­вите­ля и бе­жать, как про­изош­ло до­воль­но не­ожи­дан­ное и дра­мати­чес­кое со­бытие, ос­та­новив­шее его.

На про­тяже­нии не­кото­рого вре­мени в ок­ру­ге мус­си­рова­лись слу­хи о мно­гочис­ленных про­пажах де­тей, ко­торых яко­бы уно­сили приз­ра­ки. На­род воз­му­щал­ся все боль­ше, и по­доз­ре­ния па­ли на ба­рона. До­каза­тель­ства про­тив де Ре­ца и его по­мощ­ни­ка бы­ли нас­толь­ко ве­сомы­ми, что в де­ло вме­шал­ся сам гер­цог Бре­тани, при­казав­ший арес­то­вать их обо­их. На­чал­ся суд, при­чем де Рец был нас­толь­ко не­дово­лен сос­та­вом су­дей, что да­же за­явил: уж луч­ше пусть его по­весят, как со­баку, без вся­кого су­да, чем он ста­нет оп­равды­вать се­бя пе­ред эти­ми людь­ми. Но про­тив не­го бы­ло слиш­ком мно­го сви­детель­ств. На су­де го­вори­лось о том, что в пос­то­ян­ном по­ис­ке зо­лота он вел се­бя как нас­то­ящий бе­зумец, при­носил не­вин­ные жер­твы на ал­тарь Са­таны и глу­мил­ся над их стра­дани­ями. На­конец он приз­нал, что ви­новен во всех этих чу­довищ­ных прес­тупле­ни­ях и вмес­те со сво­им без­жа­лос­тным со­об­щни­ком са­мым жес­то­ким об­ра­зом убил бо­лее сот­ни де­тей. И де Ре­ца, и Пре­лати при­гово­рили к сож­же­нию за­живо, но, учи­тывая его по­ложе­ние в об­щес­тве, суд пос­та­новил за­душить ба­рона и толь­ко пос­ле это­го бро­сить его те­ло в огонь. Пе­ред казнью в раз­го­воре с Пре­лати он изъ­явил на­деж­ду на то, что они уви­дят­ся еще в раю, и, как го­ворят, встре­тил смерть очень спо­кой­но.

Его за­мок до сих пор сто­ит в прек­расной до­лине. Со ста­рыми се­рыми сте­нами это­го зда­ния свя­зано мно­жес­тво ро­ман­ти­чес­ких ле­генд.