Норуас, севе-розападный ветер

Во мно­жес­тве бре­тон­ских ска­зок дей­ству­ют вет­ры, ко­торые дей­стви­тель­но иг­ра­ют не­обыч­ную роль в мес­тном фоль­кло­ре. Ры­баки, жи­вущие на се­вер­ном по­бережье, час­то об­ра­ща­ют­ся к вет­рам как к оду­шев­ленным су­щес­твам, наг­раждая их все­воз­можны­ми ру­гатель­ны­ми эпи­тета­ми и по­казы­вая ку­лаки, ес­ли нап­равле­ние, в ко­тором те ду­ют, не под­хо­дит им. В пе­рес­ка­зан­ной ни­же ис­то­рии, единс­твен­ной, ко­торую сто­ит при­вес­ти в этой кни­ге, чет­ко прос­ле­жива­ет­ся это оду­шев­ле­ние вет­ров, ха­рак­терное для бре­тон­ско­го на­рода.

Жи­ли-бы­ли кресть­янин и его же­на. У них бы­ло не­боль­шое по­ле, на ко­тором они вы­ращи­вали лен. Од­нажды со сво­его клоч­ка зем­ли им уда­лось соб­рать до­воль­но боль­шой уро­жай, и они раз­ло­жили его на про­суш­ку. Но тут при­летел Но­ру­ас, се­веро-за­пад­ный ве­тер, и од­ним уда­ром сво­их мо­гучих крыль­ев под­нял его в не­бо. Лен упал в мо­ре и там ис­чез.

Уви­дев, что про­изош­ло, кресть­янин стал ру­гать ве­тер и, взяв свою пал­ку, пос­ле­довал за Но­ру­асом, ис­портив­шим лен, что­бы убить его. Он так спеш­но со­бирал­ся в до­рогу, что не взял с со­бой ни еды, ни де­нег. Ве­чером он, го­лод­ный и без гро­ша, доб­рался до гос­ти­ницы. Он рас­ска­зал свою ис­то­рию хо­зяй­ке. Та сжа­лилась над ним, да­ла ку­сочек хле­ба и раз­ре­шила пе­рено­чевать на ко­нюш­не. Ут­ром кресть­янин спро­сил жен­щи­ну, не зна­ет ли она, где жи­вет Но­ру­ас, и та ука­зала на вер­ши­ну го­ры, где, по ее сло­вам, оби­та­ют вет­ры.

Кресть­янин взоб­рался на го­ру и на ее вер­ши­не встре­тил Су­ру­аса, юго-за­пад­ный ве­тер.

– Ты тот, ко­го на­зыва­ют Но­ру­ас? – спро­сил он.

– Нет, я Су­ру­ас, – от­ве­тил юго-за­пад­ный ве­тер.

– Где же тог­да этот не­годяй Но­ру­ас? – вскри­чал кресть­янин.

– Ти­ше! – ска­зал Су­ру­ас. – Не кри­чи так гром­ко. Ес­ли он ус­лы­шит те­бя, то под­ни­мет в воз­дух, как пу­шин­ку.

В это вре­мя к го­ре, ди­ко и гром­ко свис­тя, при­летел Но­ру­ас.

– А, вот ты где, вор Но­ру­ас, – зак­ри­чал кресть­янин. – Это ты ук­рал мой прек­расный уро­жай ль­на!

Но ве­тер не об­ра­тил на не­го вни­мания. Од­на­ко че­ловек про­дол­жал кри­чать:

– Но­ру­ас, Но­ру­ас, вер­ни мне мой лен!

– Ти­ше! Ти­ше! – зак­ри­чал Но­ру­ас. – Вот те­бе ска­терть. Она по­может те­бе ус­по­ко­ить­ся.

– Ес­ли бы у ме­ня был мой лен, – за­рыдал кресть­янин, – я бы смог ку­пить се­бе сот­ню та­ких ска­тер­тей. Но­ру­ас, вер­ни мне мой лен!

– Ус­по­кой­ся, при­ятель, – про­из­нес Но­ру­ас, – это не­обыч­ная ска­терть. Те­бе дос­та­точ­но толь­ко про­из­нести: «Ска­терть, раз­вернись», – и пе­ред то­бой по­явит­ся стол, зас­тавлен­ный луч­ши­ми ку­шань­ями.

Кресть­янин не­доволь­но за­вор­чал, но все же взял ска­терть и спус­тился с го­ры. Он не ве­рил ни еди­ному сло­ву Но­ру­аса, но по­ложил ее пе­ред со­бой и про­из­нес: «Ска­терть, раз­вернись». Тот­час же из ни­от­ку­да по­явил­ся стол, ус­тавлен­ный все­воз­можны­ми яс­тва­ми. Муж­чи­на ощу­тил за­пах прек­расно при­готов­ленных блюд и уви­дел ред­кие ви­на, ис­крив­ши­еся в блес­тя­щих со­судах. Как толь­ко кресть­янин за­кон­чил пи­ровать, стол ис­чез, а но­вый вла­делец ска­тер­ти взял ее и от­пра­вил­ся в гос­ти­ницу, где про­вел пре­дыду­щую ночь.

– Ну, уда­лось ли те­бе по­лучить ком­пенса­цию у Но­ру­аса? – спро­сила его хо­зяй­ка.

– Да, – от­ве­тил кресть­янин, вы­тас­ки­вая ска­терть. – Вот смот­ри. Ска­терть, рас­крой­ся.

И как толь­ко он про­из­нес эти сло­ва, пе­ред ни­ми по­явил­ся вол­шебный стол. Хо­зяй­ка бы­ла очень удив­ле­на и, ис­полнен­ная за­вис­ти и жад­ности, ре­шила ук­расть ска­терть. Ночью она от­ве­ла кресть­яни­на в луч­шую ком­на­ту, по­ложи­ла его на пре­вос­ходную кро­вать с мяг­ким, на­битым перь­ями мат­ра­сом. Ле­жа на нем, муж­чи­на ус­нул, да так креп­ко, как не спал ни­ког­да в жиз­ни. Хо­зяй­ка же ук­радкой вош­ла в ком­на­ту и унес­ла вол­шебную ска­терть, за­менив ее по­хожей.

Ут­ром кресть­янин от­пра­вил­ся до­мой и вско­ре при­был на свою кро­хот­ную фер­му. Его же­на ста­ла расс­пра­шивать его, уда­лось ли ему по­лучить от Но­ру­аса ком­пенса­цию за ис­порчен­ный уро­жай ль­на. Ее муж ут­верди­тель­но от­ве­тил на ее воп­рос и дос­тал из кар­ма­на ска­терть.

– Что же тут хо­роше­го? – про­мол­ви­ла его суп­ру­га. – Луч­ше бы он дал сто ска­тер­тей, ко­торые мож­но бы­ло сот­кать из унич­то­жен­но­го им ль­на.

– Да, но, – воз­ра­зил кресть­янин, – эта ска­терть от­ли­ча­ет­ся от дру­гих. Мне дос­та­точ­но прос­то ска­зать: «Ска­терть, раз­вернись», – и пе­редо мной по­явит­ся стол, ус­тавлен­ный са­мыми изыс­канны­ми блю­дами. Ска­терть, раз­вернись, раз­вернись! Ты что, не слы­шишь ме­ня?

– Ты ста­рый ду­рак, кресть­янин, – ска­зала его же­на, уви­дев, что ни­чего не про­ис­хо­дит.

Ее муж сжал че­люс­ти и схва­тил свою пал­ку.

– Ме­ня об­ма­нул этот жу­лик Но­ру­ас! – вскри­чал он. – На этот раз я не бу­ду тра­тить на не­го вре­мя.

С еще боль­шей пос­пешностью он выс­ко­чил из до­ма и нап­ра­вил­ся к жи­лищу вет­ров.

Ночь он, как и преж­де, про­вел в гос­ти­нице, а на сле­ду­ющее ут­ро за­лез на го­ру. Тот­час же он стал звать Но­ру­аса, гром­ко за­вывав­ше­го на­вер­ху, и тре­бовать, что­бы тот вер­нул ему уро­жай ль­на.

– Ти­хо, ты там, вни­зу! – зак­ри­чал Но­ру­ас.

Я не со­бира­юсь мол­чать! – воз­му­тил­ся кресть­янин, раз­ма­хивая сво­ей ду­бин­кой. – Ты толь­ко ухуд­шил свое по­ложе­ние, под­су­нув мне под­дель­ную ска­терть.

– Так-так-так, – от­ве­тил Но­ру­ас. – Вот те­бе осел. Те­бе дос­та­точ­но прос­то ска­зать: «Осел, сде­лай мне зо­лота», – и оно вы­падет из его хвос­та.

Кресть­янин, сго­рая от не­тер­пе­ния, спус­тился вмес­те со сво­им ос­лом к под­но­жию го­ры и про­из­нес: «Осел, сде­лай мне зо­лота». Тот по­дер­гал хвос­том, и на зем­лю упа­ла куч­ка зо­лотых мо­нет. Муж­чи­на пос­пе­шил в гос­ти­ницу, где он, как и в прош­лый раз, по­казал это чу­до хо­зяй­ке, ко­торая в ту же ночь ук­ра­ла ос­ла, за­менив его дру­гим по­хожим жи­вот­ным. Сле­ду­ющим ве­чером кресть­янин вер­нулся до­мой и рас­ска­зал о сво­ей уда­че же­не. Но ког­да он поп­ро­сил у ос­ла зо­лота и ни­чего не по­лучил, та сно­ва наз­ва­ла его ду­раком, и, еще силь­нее ра­зоз­лившись, кресть­янин от­пра­вил­ся к Но­ру­асу, что­бы убить его. В тре­тий раз при­дя на го­ру, он стал гром­ко звать се­веро-за­пад­ный ве­тер и, ког­да тот по­явил­ся, заб­ра­нил его и за­сыпал ос­кор­бле­ни­ями.

– Спо­кой­но, – от­ве­тил Но­ру­ас. Я не ви­ню те­бя за твои не­уда­чи. Ты дол­жен знать, что в про­паже ска­тер­ти и ос­ла ви­нова­та хо­зяй­ка гос­ти­ницы, в ко­торой ты но­чевал. Возь­ми эту ду­бину. Ког­да ты ска­жешь ей: «Ду­бина, бей!» – она тут же наб­ро­сит­ся на тво­их вра­гов. Ес­ли ты за­хочешь ос­та­новить ее, те­бе дос­та­точ­но прос­то про­из­нести: «Ora pro nobis» («Мо­лись за нас» (лат.). – Пер.).

Кресть­янин, ко­торо­му не тер­пе­лось уви­деть ду­бин­ку в дей­ствии, тут же про­из­нес: «Ду­бина, бей!» Тут она на­чала ко­лош­ма­тить его с та­кой си­лой, что он еле ус­пел прок­ри­чать: «Ora pro nobis!» – что­бы она ос­та­нови­лась.

Он был очень зол и, при­дя в гос­ти­ницу, пот­ре­бовал, что­бы хо­зяй­ка вер­ну­ла ему ска­терть и ос­ла. Жен­щи­на ста­ла уг­ро­жать ему, что по­зовет жан­дармов.

– Ду­бина, бей! – зак­ри­чал кресть­янин, и та наб­ро­силась на хо­зяй­ку с та­ким ожес­то­чени­ем, что жен­щи­на на­чала умо­лять кресть­яни­на отоз­вать ее и по­обе­щала ему вер­нуть ска­терть и ос­ла.

Ког­да его иму­щес­тво бы­ло воз­вра­щено, кресть­янин не меш­кая от­пра­вил­ся до­мой, где он об­ра­довал свою же­ну, по­казав ей сок­ро­вища, ко­торые при­нес с со­бой. Он быс­тро раз­бо­гател, но его со­седи, за­подоз­рив не­лад­ное, до­нес­ли на не­го. Тог­да кресть­яни­ну приш­лось пред­стать пе­ред су­дом за убий­ство и гра­беж. Его при­гово­рили к смер­ти, и в день каз­ни его уже на­чали за­водить на эша­фот, ког­да кресть­янин поп­ро­сил вы­пол­нить его пос­леднюю прось­бу и при­нес­ти ста­рую ду­бин­ку, ко­торую он так лю­бил. Его прось­ба бы­ла удов­летво­рена, и, как толь­ко пал­ка ока­залась у не­го в ру­ках, кресть­янин про­из­нес: «Ду­бина, бей!»

И ду­бина ста­ла бить. Она на­чала ко­лош­ма­тить судью, жан­дармов и зри­телей, да так силь­но, что те в ужа­се бе­жали прочь. Она раз­ру­шила эша­фот и раз­би­ла го­лову па­лачу. Все при­сутс­тву­ющие ста­ли гром­ко кри­чать и про­сить кресть­яни­на по­мило­вать их. Его тот­час же прос­ти­ли и боль­ше ни­ког­да не до­саж­да­ли, не ме­шали нас­лаждать­ся сок­ро­вища­ми, ко­торые се­веро-за­пад­ный ве­тер дал ему в ка­чес­тве ком­пенса­ции за ис­порчен­ный уро­жай ль­на.