Девица Хонхинур

В глу­бокой до­лине, из­ры­той коч­карни­ком, на бе­регу Зо­лото­го озе­ра жи­ла в не­запа­мят­ные вре­мена де­вица Хон­хи­нур. И бы­ло у нее двад­цать семь лю­бимых пог­ре­мушек.

Приш­ла од­нажды к де­вице хит­рая ли­сица и го­ворит:

— Поз­ва­ли ме­ня на свадь­бу к Хар­та­ган-ха­ну, а у ме­ня, нес­час­тной, да­же пог­ре­мушек нет. Не дашь ли мне двад­цать семь сво­их, доб­рая де­вица Хон­хи­нур?

— А я с чем ос­та­нусь? — уди­вилась Хон­хи­нур и не да­ла ли­сице пог­ре­мушек.

Рас­серди­лась ли­сица и го­ворит:

— Я ухо­жу, но че­рез три дня вер­нусь, ес­ли ты и тог­да не дашь мне сво­их пог­ре­мушек, то я прог­ло­чу твое Зо­лотое озе­ро и рас­топчу твою коч­ко­ватую зем­лю!

Приг­ро­зила и уш­ла.

Си­дит де­вица Хон­хи­нур, горь­ко пла­чет. Ле­тели два ле­бедя, ус­лы­хали де­вичий плач и спра­шива­ют:

— От­че­го ты, де­вица, пла­чешь?

— Да как же мне не го­ревать, как мне слез не лить, — по­жало­валась Хон­хи­нур. — При­ходи­ла ко мне ли­сица, про­сила двад­цать семь пог­ре­мушек, а я не да­ла. Тог­да ли­сица по­обе­щала вер­нуть­ся че­рез три дня и заб­рать пог­ре­муш­ки. А ес­ли я не от­дам их, она выпь­ет Зо­лотое озе­ро и рас­топчет мою коч­ко­ватую зем­лю.

Го­ворят два ле­бедя де­вице Хон­хи­нур:

— Не пе­чаль­ся и не плачь! Ес­ли при­дет ли­сица про­сить двад­цать семь пог­ре­мушек, не от­да­вай ни од­ной. А ес­ли бу­дет гро­зить, что прог­ло­тит озе­ро и рас­топчет зем­лю, ты спро­си: «Не от­то­го ли у те­бя та­кой ши­рокий рот, что ты ког­да-то уже пы­талась прог­ло­тить озе­ро? Не от­то­го ли у те­бя нет ко­пыт, что ты уже пы­талась рас­топтать коч­ко­ватую зем­лю?»

Под­ня­лись ле­беди и уле­тели в со­сед­нюю ро­щу.

А че­рез три дня яви­лась ли­сица и го­ворит де­вице Хон­хи­нур:

— От­да­вай двад­цать семь сво­их пог­ре­мушек, а не то я прог­ло­чу Зо­лотое озе­ро и рас­топчу коч­ко­ватую зем­лю!

— Не по­лучишь ты двад­цать семь пог­ре­мушек! — от­ве­ча­ет де­вица Хон­хи­нур. — Не от­то­го ли у те­бя та­кой ши­рокий рот, что ты уже пы­талась прог­ло­тить озе­ро, да не смог­ла? Не от­то­го ли у те­бя нет ко­пыт, что ты уже пы­талась рас­топтать коч­ко­ватую зем­лю, да все без тол­ку?

Уди­вилась ли­сица.

— Кто те­бя на­учил та­ким сло­вам? — спра­шива­ет.

— Са­ма до­дума­лась, — от­ве­ча­ет де­вица Хон­хи­нур.

— А по­ка ты ду­мала, ник­то ря­дом не про­бегал, ник­то ми­мо не про­летал? — не уни­ма­ет­ся ли­сица.

— Про­лета­ли два ле­бедя, — про­гово­рилась де­вица Хон­хи­нур.

— И ку­да же они скры­лись? — все до­пыты­ва­ет­ся ли­сица.

— В со­сед­нюю ро­щу уле­тели, — от­ве­ча­ет Хон­хи­нур.

Пош­ла ли­сица ис­кать ле­бедей. Всю ро­щу обе­гала, каж­дый кус­тик и де­рево об­ню­хала. На­конец наш­ла она ле­бедей в сос­но­вом дуп­ле. Пой­ма­ла их ли­сица и да­вай тре­пать, при­гова­ривая:

— За­чем вы на­учи­ли де­вицу Хон­хи­нур уму-ра­зуму, за­чем ли­шили ме­ня двад­ца­ти се­ми пог­ре­мушек?!

— Не бей нас, ли­сица! — взмо­лились ле­беди. — Луч­ше про­си, что хо­чешь. Все сде­ла­ем.

— От­ве­зите ме­ня за мо­ре! — го­ворит ли­сица.

Взя­ла она в рот зем­ли ело­вую пал­ку, за­куси­ла ее пок­репче, под­хва­тили ле­беди сво­ими ка­лены­ми клю­вами эту пал­ку с обо­их кон­цов и по­нес­ли ли­сицу за мо­ре. Вот уже ста­ли к дру­гому бе­регу под­ле­тать. Уви­дали лю­ди двух ле­бедей, не­сущих ли­сицу на пал­ке, ста­ли удив­лять­ся, га­дать ста­ли.

— Че­го ли­сице на том бе­регу не хва­тило? — друг у дру­га спра­шива­ют.

— Двад­ца­ти се­ми пог­ре­мушек! — зак­ри­чала она, раз­жав зу­бы, и по­лете­ла в во­ду.

Еле-еле выб­ра­лась ли­сица на пес­ча­ную от­мель. От­ряхну­лась она, про­води­ла взгля­дом уле­тев­ших ле­бедей и толь­ко тог­да по­няла, что не вер­нуть­ся ей боль­ше на дру­гой бе­рег мо­ря, не ви­дать ей двад­ца­ти се­ми пог­ре­мушек.