Девица Шурэлдэхэн

В дав­ние-пре­дав­ние вре­мена жи­ла на све­те де­вица Шу­рэл­дэ­хэн. Се­яла она рис да про­со, этим и кор­ми­лась. Единс­твен­ным бо­гатс­твом в до­ме бед­ной де­вицы бы­ли ко­рал­ло­вые бу­сы, ко­торые за­веща­ла ей по­кой­ная ма­туш­ка.

Од­нажды при­ходит к Шу­рэл­дэ­хэн нез­на­комая де­вуш­ка с дру­гого кон­ца улу­са и го­ворит:

— Приг­ла­шена я в гос­ти к Хар­та­гай-ха­ну, а у ме­ня ни­каких ук­ра­шений нет. Одол­жи мне свои ко­рал­ло­вые бу­сы.

И Шу­рэл­дэ­хэн да­ла по­носить нез­на­комой де­вуш­ке свои ко­рал­лы.

Ми­нул ме­сяц, за ним — дру­гой, а нез­на­комая де­вуш­ка все не воз­вра­ща­ет­ся. Жда­ла ее, жда­ла Шу­рэл­дэ­хэн, не мог­ла дож­дать­ся и за­лилась го­рючи­ми сле­зами: жал­ко де­вице ма­туш­ки­ного по­дар­ка. В это вре­мя за­ходит к ней со­сед­ский бат­рак и спра­шива­ет:

— От­че­го ты горь­ко пла­чешь?

От­ве­ча­ет де­вица Шу­рэл­дэ­хэн:

— Как же мне не пла­кать? От­да­ла я нез­на­комой де­вуш­ке ма­туш­кин по­дарок — ко­рал­ло­вые бу­мы, а она их тре­тий ме­сяц не воз­вра­ща­ет.

— Ес­ли я при­несу бу­сы, что ты мне дашь, чем от­бла­года­ришь? — спра­шива­ет бат­рак.

— Дам те­бе от­борно­го ри­са да про­со, — от­ве­ча­ет де­вица.

От­пра­вил­ся бат­рак в дру­гой ко­нец улу­са ис­кать нез­на­комую де­вуш­ку. Идет он, все выс­матри­вая да вы­нюхи­вая. И вот как-то раз, заг­ля­нув в цель од­ной юр­ты, уви­дел бат­рак мо­лодую не­вес­тку, ко­торая вы­делы­вала ко­жу, а на пра­вой сто­роне юр­ты за­метил он ви­сев­шие на стол­бе ко­рал­ло­вые бу­сы де­вицы Шу­рэл­дэ­хэн.

Дер­нул бат­рак дверь, ока­залась она за­пер­той. Пос­ту­чал­ся — ник­то не от­кры­ва­ет. Тог­да он взоб­рался на юр­ту, про­сунул го­лову в ды­моход и крик­нул:

— Отоп­ри дверь, хо­зяй­ка!

— От­ку­да ты взял­ся, червь зем­ной, бат­рак нес­час­тный? Прочь с глаз мо­их! — от­ве­ча­ет ему не­вес­тка.

— Ес­ли ты не отоп­решь дверь, то я за­лезу на тру­бу и ста­ну пес­ни петь! — приг­ро­зил бат­рак.

— Луч­ше те­бе пла­кать, чем пес­ни петь, — ска­зала, как от­ре­зала, не­вес­тка и сно­ва при­нялась за шку­ры.

Тог­да бат­рак за­лез на печ­ную тру­бу, усел­ся и за­пел:

Ес­ли жен­щи­на кра­сива,

Доб­ро­душ­на да иг­ри­ва,

То ко­са у ней блес­тит.

А ко­сич­ки у мо­лод­ки —

Ли­ходей­ки да урод­ки —

Бычь­им хвос­ти­ком ви­сит.

Рас­серди­лась не­вес­тка на та­кую пес­ню, выс­ко­чила из юр­ты и по­лез­ла на кры­шу, что­бы по­бить бат­ра­ка ко­жемял­кой. А ве­селый па­рень толь­ко это­го и ждал: спус­тился он че­рез ды­моход в юр­ту, заб­рал бу­сы, ви­сев­шие на стол­бе, и был та­ков.

На дру­гой день при­нес он ко­рал­лы де­вице Шу­рэл­дэ­хэн. Об­ра­дова­лась она и на сла­ву угос­ти­ла бат­ра­ка жир­ным мя­сом да брус­ничным ква­сом. А пос­ле уго­щения на­сыпа­ла ему в по­дол дэ­гэла ме­ру ри­са и ме­ру про­са, на­казав стро­го-нас­тро­го:

— Ког­да бу­дешь воз­вра­щать­ся до­мой, не хо­ди кус­тарни­ком да коч­карни­ком — иди по до­роге, сту­пая на плос­кие кам­ни.

Взял бат­рак рис да про­со и от­пра­вил­ся до­мой, вы­бирая тро­пин­ку по­ров­нее. Шел он, шел, по­терял тро­пу и наб­рел на за­рос­ли ко­люче­го ка­рагат­ни­ка. Стал ис­кать до­рогу в об­ход, но не на­шел.

По­шел бат­рак пря­мо че­рез за­рос­ли. Но уце­пилась ко­люч­ка ка­рагат­ни­ка за по­лы дэ­гэла, и про­сыпа­лось зо­лотое зер­но на сы­рую зем­лю — не соб­рать, не вы­сушить.

«Пой­ду-ка я к чер­ным ко­зам бо­гато­го Хар­та­гай-ха­на, — ду­ма­ет бат­рак, — поп­ро­шу у них по­мощи».

При­шел бат­рак к чер­ным ко­зам Хар­та­гай-ха­на и го­ворит:

— По­моги­те мне. Вы­топ­чи­те да выт­ра­вите ко­лючий ка­рагат­ник на со­сед­них хол­мах.

— Мы не ус­пе­ва­ем вы­щипать да съ­есть весь соч­ный пы­рей с этих хол­мов, не то что ко­лючий ка­рагат­ник, — от­ве­тили ко­зы.

— Тог­да я от­прав­люсь к се­рым вол­кам. Пусть они за­дерут вас всех, — приг­ро­зил бат­рак.

При­шел он к се­рым вол­кам и го­ворит:

— По­дите, за­дери­те чер­ных коз Хар­та­гай-ха­на.

— Мы не ус­пе­ва­ем спра­вить­ся с за­битой ди­чиной. За­чем нам чер­ные ко­зы? — от­ве­ча­ют се­рые вол­ки.

— Ес­ли так, то я пой­ду к сто­рожам Хар­та­гай-ха­на и поп­ро­шу их вы­бить вам гла­за, — приг­ро­зил бат­рак.

От­пра­вил­ся он к сто­рожам с прось­бой:

— По­моги­те мне. Вы­бей­те гла­за се­рым вол­кам.

— Мы не ус­пе­ва­ем убе­речь все бо­гатс­тва Хар­та­гай-ха­на. До вол­ков ли нам?

— Тог­да я пой­ду и по­жалу­юсь са­мому Хар­та­гай-ха­ну на вас. Пусть он побь­ет вас сы­рыми пруть­ями.

При­шел бат­рак к ха­ну и стал про­сить его:

— Ба­тюш­ка-хан, по­бей­те сво­их сто­рожей сы­рыми пруть­ями.

За­воро­чал­ся на тю­фяках Хар­та­гай-хан и за­вор­чал:

— Раз­ве ты не ви­дишь — я еле ше­велюсь под тя­жестью сво­его брюш­но­го жи­ра. Ку­да уж мне ма­хать сы­рыми пруть­ями?

По­шел бат­рак к по­левым мы­шам.

— По­моги­те мне, — го­ворит. — Схо­дите и из­гры­зите брюш­ной жир Хар­та­гай-ха­на.

— Мы не ус­пе­ва­ем на­копать се­бе ко­реш­ков са­ран­ки (Са­ран­ка — крас­ный цве­ток), а ты нам про брюш­ной жир тол­ку­ешь, — от­ве­ча­ют мы­ши.

— Тог­да я пой­ду к хан­ским слу­жан­кам и ве­лю им отоб­рать у вас слад­кие ко­реш­ки, — приг­ро­зил им бат­рак.

При­шел он к хан­ским слу­жан­кам и го­ворит:

— По­дите и от­бе­рите у по­левок ко­реш­ки са­ран­ки.

— Ста­нем мы свя­зывать­ся с ка­кими-то ко­реш­ка­ми, ког­да не ус­пе­ва­ем ос­тричь всех овец да коз и соб­рать их шерсть! — от­ве­ча­ют слу­жан­ки.

— Ес­ли так, то я пой­ду к чер­но­му вет­ру, — приг­ро­зил бат­рак.

При­шел он к чер­но­му вет­ру и стал про­сить:

— По­моги мне, чер­ный ве­тер. Раз­бро­сай, раз­вей шерсть, соб­ранную слу­жан­ка­ми.

Сжа­лил­ся чер­ный ве­тер над бат­ра­ком, раз­ве­ял по сте­пи овечью да козью шерсть. Ста­ли хан­ские слу­жан­ки ее со­бирать, за­од­но по­доб­ра­ли и ко­реш­ки са­ран­ки. Ли­шились мы­ши сво­его ла­комс­тва и да­вай грызть брюш­ной жир спя­щего Хар­та­гай-ха­на.

Вско­чил Хар­та­гай-хан и с кри­ком: «Ку­да вы смот­ри­те!» — на­чал бить сы­рыми роз­га­ми сво­их сто­рожей. Ки­нулись сто­рожа вслед за мы­шами, нат­кну­лись на се­рых вол­ков и по­выби­вали им гла­за. За­бежа­ли вол­ки сос­ле­пу в козье ста­до, ста­ли щел­кать сво­ими зу­бами нап­ра­во и на­лево. За­бились чер­ные ко­зы с пе­репу­гу в ко­лючий ка­рагат­ник и выт­ра­вили все до пос­ледне­го кус­ти­ка.

Тог­да при­шел бат­рак, соб­рал рис да про­со и вер­нулся до­мой. А вес­ною по­се­ял зер­но и, го­ворят, соб­рал к осе­ни бо­гатый уро­жай.