Глупый волк

<На­до­ело пас­тись ло­шадям под зной­ным сол­нцем. Нап­ра­вил­ся весь та­бун пря­миком к ре­ке на­пить­ся и поп­лескать­ся. Са­мым рез­вым да силь­ным дос­та­лась чис­тая во­да, а от­став­шим муть да грязь.

Был в этом та­буне ма­лень­кий се­рый же­ребе­нок. От­тесни­ли его дру­гие ло­шади, и увяз он в гряз­ной лу­же ед­ва не по уши. Вот уже весь та­бун ра­зошел­ся, пос­пе­шая на пас­тби­ще, а се­рый же­ребе­нок ба­рах­та­ет­ся в гря­зи, вы­караб­кать­ся не мо­жет.

Тут под­хо­дит к не­му волк.

— Вот это уда­ча! — го­ворит. — Съ­ем я те­бя, од­на­ко, се­рый же­ребе­нок!

— Где это ви­дано, где это слы­хано, что­бы упав­ше­го в лу­жу стри­гун­ка зад­рал бла­город­ный волк? — спра­шива­ет же­ребе­нок. — Сна­чала вы­тащи ме­ня от­сю­да, как по­доба­ет нас­то­яще­му мо­лод­цу, а по­том сам рас­су­дишь, съ­есть ме­ня или нет.

— Твоя прав­да, — сог­ла­сил­ся волк. По­мог он же­ребен­ку выб­рать­ся из лу­жи и спра­шива­ет: — Ну те­перь-то я мо­гу те­бя съ­есть?

— Ка­кой ты не­тер­пе­ливый, — от­ве­ча­ет же­ребе­нок. — Как ты ме­ня та­кого гряз­но­го есть бу­дешь? Сна­чала смой с ме­ня гли­ну и реч­ной ил, а по­том пос­ту­пай как зна­ешь.

При­нял­ся волк мыть же­ребен­ка. При­нял­ся об­ли­зывать пе­репач­канные бо­ка и гряз­ные но­ги. Ед­ва уп­ра­вив­шись, го­ворит же­ребен­ку:

— Те­перь ты вкус­нее бу­дешь. По­ра те­бя съ­есть!

— Да кто же ест под­мокшее мя­со! — удив­ля­ет­ся же­ребе­нок. — Дай ты мне хоть нем­но­го об­сохнуть, я же ни­куда не де­нусь.

Ос­ка­лил волк ос­трые зу­бы и усел­ся ря­дыш­ком в ожи­дании ско­рой по­живы. Си­дит, слюн­ки гло­та­ет, а се­рень­кий же­ребе­нок на сол­нце су­шит­ся. Вот уже ве­череть ста­ло, об­сохли бо­ка, встрях­нулся се­рый же­ребе­нок, по­чувс­тво­вав, как ра­зог­ре­лось те­ло и на­лилось мо­лодой си­лой.

Тем вре­менем под­сту­пил волк к же­ребен­ку и ра­зинул свою пасть.

— Кон­чи­лось, — го­ворит, — мое тер­пенье. Съ­ем я те­бя и кос­точки об­гло­жу.

— Во­ля твоя, — от­ве­ча­ет же­ребе­нок. — Толь­ко хо­чу я те­бе от­крыть на­пос­ле­док ве­ликую тай­ну: под пра­вым ко­пытом мо­ей зад­ней но­ги хра­нит­ся зо­лотая пе­чать с над­писью. Проч­ти сна­чала эту над­пись, как по­доба­ет нас­то­яще­му мо­лод­цу, а по­том мо­жешь съ­есть ме­ня.

Очень за­хоте­лось вол­ку уз­нать тай­ну зо­лотой пе­чати. Взял­ся он за пра­вое же­ребячье ко­пыто, стал над­пись ис­кать. А се­рень­кий же­ребе­нок, соб­рав всю си­лу и точ­но на­целив­шись, так ляг­нул вол­ка, что, от­ле­тев в сто­рону, сва­лил­ся тот без па­мяти.

— Глу­пый ты волк! — ска­зал на­пос­ле­док же­ребе­нок и стре­лой ум­чался в степь.

Оч­нулся волк, от­крыл один глаз, а дру­гой прод­рать не мо­жет, — до то­го силь­но при­печа­тал его же­ребе­нок сво­им ко­пытом. Но и од­ним гла­зом вид­но, что се­рого же­ребен­ка след прос­тыл.

— Ка­кой же я ду­рак! — стал каз­нить­ся волк. — Ка­кую над­пись я хо­тел про­честь на зо­лотой пе­чати, ес­ли гра­моте не ра­зумею! Ка­кой же я прос­то­филя! — не пе­рес­та­вал ру­гать се­бя волк, бре­дя по сте­пи и об­ню­хивая мы­шиные нор­ки.

Вдруг ви­дит — на скло­не го­ры па­сет­ся бы­чок-двух­ле­ток. «Уж этот-то от ме­ня не уй­дет!» — ре­шил волк и бро­сил­ся к быч­ку.

Бы­чок и убе­гать не стал, со­об­ра­зив, что сос­тя­зать­ся в рез­вости с вол­ком бес­по­лез­но. А волк под­бе­га­ет и го­ворит:

— Бы­чок, бы­чок, я те­бя съ­ем!

— Дя­дюш­ка волк, — от­ве­ча­ет бы­чок, — си­лой ты всег­да ме­ня взять ус­пе­ешь, а вот поп­ро­буй одо­леть сме­кал­кой.

— Что­бы одо­леть те­бя, боль­шо­го ума не по­надо­бит­ся, — за­рычал волк, ос­ка­лив ос­трые клы­ки.

— Ума, го­воришь, не по­надо­бит­ся? — уди­вил­ся бы­чок. — Ну-ка, са­дись ко мне на спи­ну. Удер­жишь­ся на заг­ривке, тог­да и съ­ешь ме­ня.

Усел­ся волк вер­хом на быч­ке и пок­репче за ро­га ух­ва­тил­ся. А бы­чок взбрык­нул и зат­ру­сил в сто­рону за­гона, да все быс­трее и быс­трее. Так со все­го раз­бе­га и вле­тел в во­рота. Не ус­пел волк со­об­ра­зить, что наг­нуть­ся бы на­до, уда­рил­ся лбом о вер­хнюю пе­рек­ла­дину так, что ис­кры из глаз по­сыпа­лись, и сва­лил­ся без па­мяти. Ког­да же при­шел в се­бя, ог­ля­дел­ся — быч­ка и след прос­тыл.

— Го­ре мне, глу­пому! — стал сок­ру­шать­ся волк, пог­ла­живая шиш­ку на лбу. — Ни­ког­да боль­ше не ся­ду вер­хом на бы­ка и де­тям сво­им на­кажу не де­лать это­го.

Нап­ра­вил­ся волк в сто­рону ле­са и тут уви­дел па­сущих­ся на опуш­ке сви­ней. Ут­кнув­шись пя­тач­ка­ми в зем­лю, они ни­чего вок­руг не за­меча­ли.

— Ну, свиньи, при­дет­ся мне съ­есть вас! — за­рычал волк, под­хо­дя поб­ли­же.

— Ка­кой же ты гроз­ный, дя­дюш­ка волк! — друж­но изу­мились свиньи. — Раз­ве мо­жем мы те­бе пе­речить. Толь­ко сде­лай ми­лость, пос­лу­шай сна­чала на­шу про­щаль­ную пес­ню, — ска­зали свиньи и усе­лись вок­руг вол­ка.

Ин­те­рес­но се­рому пос­лу­шать, как свиньи по­ют, не стал он пе­речить.

А сы­тые свиньи на­чали хрю­кать, виз­жать, пи­щать на все го­лоса, под­сту­пая к вол­ку. Од­ни пи­щали тон­ко-тон­ко. Дру­гие виз­жа­ли звон­ко-звон­ко. Ос­таль­ные хрю­кали так, что волк вко­нец ог­лох, уро­нил го­лову и си­дел, не чая выр­вать­ся из плот­но­го коль­ца.

Зас­лы­шав шум и гам, при­бежа­ли пас­ту­хи, уви­дели вол­ка, схва­тились за жер­ди да та­кой треп­ки да­ли се­рому, что ки­нул­ся он бе­жать, не раз­би­рая до­роги. Бе­жит и ру­га­ет се­бя:

— Ка­кой же я нес­час­тный! Ка­кой же я глу­пый! Ну за­чем мне по­надо­билось сви­ное пе­ние?

Вдруг ви­дит — бе­жит навс­тре­чу со­бака.

— Уж ты-то ме­ня не об­ма­нешь! — за­рычал волк. — Уж те­бя-то я съ­ем!

— Дя­дюш­ка волк, — взмо­лилась со­бака, — на что те­бе та­кая ху­дющая? Сквозь мои реб­ра да­же сол­нце прос­ве­чива­ет. Ес­ли ты в са­мом де­ле го­лоден, то по­чему бы те­бе не по­лако­мить­ся кон­ским са­лом в че­тыре паль­ца тол­щи­ной? Заг­ля­ни в со­сед­ние кус­ты.

По­бежал волк ту­да, ку­да со­бака ука­зала. А там и впрямь ле­жит ко­нина. Вце­пил­ся го­лод­ный волк сво­ими ос­тры­ми зу­бами в при­ман­ку, ко­торую ос­та­вили охот­ни­ки, и уго­дил зад­ни­ми ла­пами в кап­кан. Поп­ро­бовал бы­ло выр­вать­ся, но ос­лаб вко­нец и за­тих. А тут и охот­ник по­дос­пел.

Го­ворят, так и окон­чил свой век глу­пый волк, ко­торый неп­ре­мен­но хо­тел ко­го-ни­будь съ­есть.

Читайте также: