Иван Паднис

В ста­родав­ние ран­ние вре­мена, ког­да во­роны не оби­жали мел­ких птиц, а ль­вы ла­дили с мед­ве­дями, жил один вдо­вец вмес­те с до­черью и сы­ном, по име­ни Иван Пад­нис. Бы­ло у них в хо­зяй­стве де­сяток дой­ных ко­ров да пя­ток ло­шадей. Кро­ме про­чего, ста­рик за­нимал­ся тор­говлей. И сы­на хо­тел на этот путь нас­та­вить. Толь­ко не приш­лись по ду­ше ку­печес­кие де­ла Ива­ну Пад­ни­су. Его все боль­ше на мо­лодец­кие за­бавы тя­нуло. И но­сил он на по­ясе са­жен­ную саб­лю, ко­торая в бою дос­та­вала на во­семь­де­сят са­женей, да пу­довую трос­точку, ко­торая ста­нови­лась в со­рок раз тя­желей, об­ру­шив­шись на го­лову вра­га.

Вот соб­рался тор­го­вец в дру­гой го­род и го­ворит сво­ей до­чери:

— Ес­ли при­едет к те­бе сва­тать­ся же­них ку­печес­ко­го зва­ния — не от­ка­зывай ему. Воз­вра­щусь, тог­да и свадь­бу сыг­ра­ем.

Взял он с со­бой Ива­на и у­ехал тор­го­вать.

Толь­ко улег­лась за ни­ми пыль на до­роге, как же­них в две­ри сту­чит­ся. Не приг­ля­нул­ся он Ива­новой сес­тре, и от­ка­залась она пой­ти за та­кого же­ниха за­муж. Рас­сердил­ся не­удач­ли­вый же­них, пос­лал вес­точку ее от­цу. «Ва­ша дочь, мол, не приз­на­ет от­цов­ской во­ли, а бу­дуще­го му­жа на по­рог не пус­ка­ет».

При­шел че­ред гне­вать­ся от­цу. По­сыла­ет он до­мой сы­на Ива­на с на­казом:

— По­жени их во что бы то ни ста­ло!

Вер­нулся Иван Пад­нис в род­ные мес­та, встре­тил­ся с же­нихом, по­жал его хи­лую ру­ку и по­нял, что не о та­ком му­же меч­та­ет его сес­тра.

Го­ворит ей Иван:

— Отец ве­лел сос­ва­тать те­бя за это­го куп­ца, а ты ведь зна­ешь, наш ро­дитель от сво­его сло­ва не от­сту­пит­ся. Один у нас вы­ход ос­тался. Да­вай про­дадим ко­ров да ло­шадей и по­дадим­ся в чу­жие края, от та­ких же­нихов да от от­цов­ско­го гне­ва по­даль­ше.

Как за­дума­ли, так и сде­лали: про­дали ско­тину и от­пра­вились пря­миком на юг.

Шли они, шли и на­конец доб­ра­лись до двор­ца, си­яюще­го бе­лиз­ной. Вош­ли брат с сес­трой во дво­рец, а там ни­кого нет. Уви­дали они на бо­гатом сто­ле де­вять чаш с ды­мящим­ся мя­сом и, про­голо­дав­ши­еся да про­мер­зшие до кос­тей, по­ели в охот­ку и си­дят, хо­зя­ев ждут.

Уже и дре­мать на­чали, как вдруг от­кры­ва­ет­ся дверь, и вхо­дят де­вять аль­би­нов. «Кто съ­ел на­шу еду?» — спра­шива­ют. Гля­нули аль­би­ны на­лево, гля­нули нап­ра­во и уви­дали бра­та с сес­трой. «Не ина­че, это муж с же­ной заб­лу­дились в на­ших ле­сах и наб­ре­ли на дво­рец», — по­думал стар­ший аль­бин. И ре­шил он зав­ла­деть кра­сави­цей, от­няв ее у Ива­на. «Взять его!» — при­казал стар­ший сво­им брать­ям, по­казы­вая на Ива­на.

— Что ты рас­кри­чал­ся? — го­ворит Иван Пад­нис стар­ше­му аль­би­ну. — Раз­ве дру­гие не хо­тят же­нить­ся на мо­ей сес­тре? Раз­ве они ху­же те­бя?

— Да! — за­гал­де­ли ос­таль­ные аль­би­ны. — Раз­ве мы ху­же? Мы то­же же­нить­ся хо­тим.

— Встань­те все в ряд! — при­казал Иван Пад­нис. — Я сам вы­беру из вас дос­той­но­го же­ниха.

Выс­тро­ились аль­би­ны в ряд, а Иван вых­ва­тил свою саб­лю, ко­торая уд­ли­ня­ет­ся на во­семь­де­сят са­женей, и снес с плеч го­ловы де­вяти аль­би­нам. Толь­ко у пос­ледне­го в ря­ду, у са­мого млад­ше­го, го­лова ос­та­лась ви­сеть на во­лос­ке.

Вы­шел Иван Пад­нис во двор и ви­дит: мно­го ам­ба­ров кру­гом по­нас­тавле­но. Во­шел в один из них, там — го­вяжье мя­со, во­шел в дру­гой — ко­нина су­шит­ся, в треть­ем — ба­рани­на вя­лит­ся, в чет­вертом — ди­чины пол­ным-пол­но, а в пос­леднем — го­ра че­лове­чины. В этот ам­бар и за­нес­ли брат с сес­трой де­вяте­рых уби­тых аль­би­нов. А на дверь пу­довый за­мок по­веси­ли.

Ста­ли жить Иван Пад­нис да его сес­тра в бе­лом двор­це. Он на ран­ней зорь­ке на охо­ту спе­шит, а она за хо­зяй­ством приг­ля­дыва­ет.

Как-то раз, ког­да Иван от­пра­вил­ся в тай­гу, сес­тра от­кры­ла ам­бар с бро­шен­ны­ми ту­да аль­би­нами и гла­зам сво­им не по­вери­ла: са­мый млад­ший аль­бин, го­лова ко­торо­го еще не­делю на­зад ви­села на во­лос­ке, и не ду­мал уми­рать. Пос­та­вил он го­лову свою на преж­нее мес­то, за­тяну­лась ра­на от Ива­новой саб­ли, и стал аль­бин та­ким мо­лод­цем, ка­ких и сре­ди лю­дей по­ис­кать на­до. По­любил­ся он де­вице, ста­ла она за ним уха­живать, по­есть-по­пить при­нес­ла. Тут и го­ворит ей аль­бин: «Ког­да вер­нется с охо­ты твой брат, прит­во­рись боль­ной, не вста­вай с пос­те­ли. Ста­нет он те­бя жа­леть, спра­шивать ста­нет: «Чем же я мо­гу по­мочь?» Ты от­ве­чай: «В за­пад­ных ле­сах жи­вет ль­ви­ца. Ес­ли я выпью мо­лока из пра­вой ее гру­ди, то выз­до­ровею». Пой­дет Иван Пад­нис за ль­ви­ным мо­локом и не вер­нется. А мы с то­бой за­живем счас­тли­во».

Вот при­ехал Иван с охо­ты, во­шел во дво­рец и уви­дел на пос­те­ли сес­тру.

— Ох, смерть моя приш­ла! Ох, све­та бе­лого не ви­жу! — сто­нет она, раз­ме­тав­шись на по­душ­ках.

— Что же мне де­лать? — вспо­лошил­ся Иван. — Чем те­бе мо­гу по­мочь?

— Есть од­но средс­тво, — от­ве­ча­ет сес­тра. — В за­пад­ной тай­ге жи­вет ль­ви­ца. Я выз­до­ровею, ес­ли выпью мо­лока из ее пра­вой гру­ди.

— Ра­ди единс­твен­ной сес­тры и ль­ви­цы не убо­юсь! — ска­зал Иван Пад­нис и по­ехал пря­миком на за­пад.

Пал у не­го в до­роге вер­ный конь, про­дол­жил Иван свой путь пеш­ком. Так дол­го шел он, что сна­чала ле­вый гу­тул из­но­сил­ся, а по­том и пра­вый. Ис­ху­дал Иван в до­роге, ко­жа да кос­ти ос­та­лись. Вдруг ви­дит: зас­трял в ча­щобе ль­ве­нок, про­сунул го­лову меж­ду двух ство­лов и ни впе­ред, ни на­зад не мо­жет сдви­нуть­ся. Раз­вел Иван мо­лодые де­рев­ца в сто­роны, выз­во­лил ль­вен­ка и от­пустил его на во­лю.

Пе­редох­нул Иван и хо­тел про­дол­жить путь. Но не ус­пел и трех ша­гов сде­лать, как выш­ла ему навс­тре­чу ль­ви­ца и спра­шива­ет:

— За­чем по­жало­вал, Иван Пад­нис?

— За­боле­ла моя единс­твен­ная на све­те сес­тра, и по­может ей толь­ко твое мо­локо из пра­вой гру­ди, — от­ве­ча­ет Иван.

— Ты не ос­та­вил в бе­де мо­его ль­вен­ка, и я по­могу тво­ей сес­тре, — го­ворит ль­ви­ца.

На­до­ила она ту­есок мо­лока из пра­вой гру­ди, на­до­ила ту­есок из ле­вой и по­дала оба ту­ес­ка Ива­ну со сло­вами:

— Пер­вым де­лом на­пои свою сес­тру мо­локом из ле­вой гру­ди. Ес­ли де­вица пос­ле это­го ска­жет­ся здо­ровой, то знай: не бо­лела она вов­се, а толь­ко прит­во­рялась.

— Спа­сибо те­бе за все, жи­вая ду­ша, — пок­ло­нил­ся ль­ви­це Иван и от­пра­вил­ся в об­ратный путь.

Ото­шел нем­но­го, ог­ля­нул­ся на шо­рох и уви­дел увя­зав­ше­гося за ним ль­вен­ка. Хо­тел бы­ло прог­нать его, но ус­лы­шал го­лос ль­ви­цы:

— Пусть идет с то­бой. Он еще при­годит­ся.

Вер­нулся Иван вмес­те с ль­вен­ком до­мой, дал на­пить­ся сес­тре мо­лока, в ко­тором не бы­ло це­леб­ной си­лы, и сес­тра сра­зу же вста­ла с пос­те­ли, ска­зав­шись здо­ровой. Глу­боко за­думал­ся Иван Пад­нис над ее об­ма­ном, но ви­ду не по­дал.

Че­рез три дня Иван опять у­ехал на охо­ту. Взя­ла де­вица клю­чи, от­кры­ла ам­бар, смот­рит, а мо­лодец-аль­бин еще кра­ше стал: рас­пра­вились его пле­чи, по­розо­вели ще­ки, да и смот­рит он ве­селее:

— При­нес ли твой брат мо­лока от ль­ви­цы за­пад­ных ле­сов? — спра­шива­ет.

— И сам жи­вым-нев­ре­димым вер­нулся, и мо­локо при­нес, — от­ве­ча­ет де­вица.

— Ес­ли так, то сно­ва прит­во­рись боль­ной и ска­жи, что выз­до­рове­ешь, ког­да выпь­ешь мо­лока из ле­вой гру­ди гро­мад­ной чер­ной мед­ве­дицы, оби­та­ющей в вос­точной тай­ге, — го­ворит ей аль­бин.

Вер­нулся Иван, а сес­тра опять аха­ет да оха­ет, с пос­те­ли не вста­ет.

— Что с то­бой слу­чилось на этот раз? — спра­шива­ет Иван.

— За­боле­ла я пу­ще преж­не­го, — от­ве­ча­ет она. — И по­мочь мне мо­жет толь­ко мо­локо из ле­вой гру­ди гро­мад­ной чер­ной мед­ве­дицы, оби­та­ющей в вос­точной тай­ге.

— Для род­ной сес­тры и се­бя не жал­ко, — ска­зал Иван, сел на ко­ня и по­ехал пря­миком на вос­ток.

Так он дол­го ехал, не зная от­ды­ха, что пал под ним доб­рый конь. Тог­да по­шел Иван сквозь тай­гу пеш­ком. Одеж­да на нем в клочья изор­ва­лась, на ун­тах по­дошв не ос­та­лось. Вы­шел он на опуш­ку, ви­дит: си­дит на пень­ке мед­ве­жонок, об­ли­зыва­ет свою рас­пухшую ла­пу и жа­лоб­но пос­та­ныва­ет.

Вы­тащил Иван Пад­нис из ла­пы мед­ве­жон­ка ос­трую за­нозу и от­пустил его вос­во­яси. Хо­тел и сам про­дол­жить путь, но тут выс­ту­пила из ча­щобы гро­мад­ная чер­ная мед­ве­дица и спра­шива­ет:

— За­чем явил­ся, Иван Пад­нис?

— За­немог­ла моя единс­твен­ная сес­тра. Го­ворит, что ис­це­лить ее мо­жет толь­ко мо­локо из тво­ей ле­вой гру­ди, — от­ве­ча­ет Иван.

На­до­ила мед­ве­дица ту­есок мо­лока из ле­вой гру­ди, на­до­ила из пра­вой и от­да­ла оба ту­ес­ка Ива­ну со сло­вами:

— Сна­чала на­пои свою сес­тру мо­локом из пра­вой гру­ди. Ес­ли де­вица пос­ле это­го ска­жет­ся здо­ровой, то, зна­чит, не бо­лела она вов­се. Да смот­ри, не пе­репу­тай ту­ес­ки!

Поб­ла­года­рил Иван Пад­нис мед­ве­дицу и нап­ра­вил­ся до­мой. Не ус­пел да­леко отой­ти, как ус­лы­шал по­зади се­бя шо­рох. Ог­ля­нул­ся Иван, а это мед­ве­жонок за ним увя­зал­ся. Хо­тел бы­ло прог­нать его, но ус­лы­шал го­лос мед­ве­дицы:

— Не го­ни, пусть идет с то­бой. Он еще при­годит­ся.

Ни­чего не пе­репу­тал Иван: дал на­пить­ся сво­ей сес­тре мо­лока из пра­вой гру­ди мед­ве­дицы. Хо­тя оно и не бы­ло це­леб­ным, вста­ла сес­тра с пос­те­ли, ска­зав­шись здо­ровой. Сно­ва при­заду­мал­ся Иван, но ви­ду не по­дал, что по­нят­но ему прит­ворс­тво да ко­варс­тво род­ной сес­тры.

Сто­ило Ива­ну от­лу­чить­ся из двор­ца, как де­вица опять по­бежа­ла в ам­бар. От­кры­ла дверь, смот­рит: ее мо­лодец-аль­бин сов­сем ок­реп, ор­лом гля­дит.

— Схо­дил твой бра­тец на вос­ток? — спра­шива­ет.

— Схо­дил и мо­локо при­нес, — от­ве­ча­ет де­вица.

— Си­лен и от­ва­жен Иван Пад­нис, — го­ворит аль­бин. — Но мы хит­рей его. Пош­лем его ту­да, от­ку­да ник­то из смер­тных не воз­вра­щал­ся. При­дет­ся те­бе сно­ва прит­во­рить­ся боль­ной. Пусть Иван схо­дит в се­вер­ный да­цан, что на­ходит­ся за две­над­цатью пе­рева­лами, к ве­лико­му ла­ме и возь­мет у не­го чу­додей­ствен­ное ле­карс­тво. По­ка твой бра­тец бу­дет в пу­ти, я в преж­нюю си­лу вой­ду.

Слег­ла де­вица в тре­тий раз. Не ест, не пь­ет, толь­ко в по­толок гля­дит да пов­то­ря­ет:

— При­неси­те мне ле­карс­тво из се­вер­но­го да­цана. Толь­ко это чу­додей­ствен­ное средс­тво мо­жет мне по­мочь.

Прих­ва­тил Иван с со­бою ль­вен­ка с мед­ве­жон­ком и от­пра­вил­ся пря­миком на се­вер. Дол­го шли они ши­роки­ми сте­пями, дре­мучи­ми ле­сами, гни­лыми бо­лота­ми. На­конец доб­ра­лись до зо­лото­го да­цана. Семь дней, семь но­чей мо­лил­ся Иван Пад­нис и был за­мечен ве­ликим ла­мой. Дал ему ла­ма чу­додей­ствен­ное ле­карс­тво, и от­пра­вил­ся Иван об­ратным пу­тем. Толь­ко вы­шел за во­рота да­цана, как зах­лопну­лись они, не пус­тив на во­лю ль­вен­ка с мед­ве­жон­ком. Сколь ни сту­чал­ся Иван, ник­то не от­крыл ко­ваные во­рота. Приш­лось ему од­но­му воз­вра­щать­ся.

Шел он, шел; ша­гал он, ша­гал; ун­ты про­дыря­вились, сам из­го­лодал­ся вко­нец, про­мерз до кос­тей. Бро­сил тог­да Иван Пад­нис на до­роге свою саб­лю и уве­сис­тую трость, что­бы лег­че бы­ло ид­ти. На тре­тий ме­сяц еле-еле доб­рался до до­ма. От­кры­ва­ет Иван две­ри двор­ца, а там аль­бин си­дит, его под­жи­да­ючи.

— А ну-ка, шасть ко мне в пасть! — го­ворит.

Все сра­зу по­нял Иван: и от­ку­да у сес­тры ко­варс­тво взя­лось, и ра­ди ко­го взду­малось ей по­губить род­но­го бра­та.

— Ес­ли хо­чешь ме­ня съ­есть, то от­корми сна­чала, — от­ве­ча­ет он аль­би­ну. — От ме­ня пос­ле ва­ших ис­пы­таний толь­ко ко­жа да кос­ти ос­та­лись.

Аль­би­ну еды не жал­ко, ее во двор­це — пять ам­ба­ров, и все пол­ные. За­пер он Ива­на в сред­нем ам­ба­ре и го­ворит:

— Отъ­едай­ся да от­сы­пай­ся, а я че­рез пят­надцать дней при­ду за то­бой.

Си­дит Иван Пад­нис в ам­ба­ре, жу­ет мя­со и ду­му ду­ма­ет: как бы ему на во­лю выб­рать­ся. На че­тыр­надца­тый день слы­шит — в дверь сту­чат. «Од­на­ко рань­ше съ­есть на­думал ме­ня прок­ля­тый аль­бин», — по­думал Иван. От­крыл дверь и ви­дит: лох­ма­тый ль­ве­нок с ко­сола­пым мед­ве­жон­ком вер­ну­лись. Ль­ве­нок дер­жит в зу­бах саб­лю, ко­торая в бою дос­та­ет на во­семь­де­сят са­женей, а мед­ве­жонок — трос­точку, ко­торая ста­новит­ся в со­рок раз тя­желей, об­ру­шив­шись на вражью го­лову.

Об­ра­довал­ся Иван их воз­вра­щению. Луч­шие кус­ки мя­са под­кла­дыва­ет, по лох­ма­тым го­ловам пог­ла­жива­ет, на все ла­ды пох­ва­лива­ет. А на сле­ду­ющий день по­садил их по обе сто­роны две­ри: «Ну, брат­цы, не под­ве­дите!» — го­ворит. Не зас­та­вил се­бя ждать не­доби­тый аль­бин. Явил­ся на за­ре и кри­чит:

— Ну-ка, Иван Пад­нис, шасть ко мне в пасть!

— Не­уж­то те­бе мя­са в ам­ба­рах не хва­та­ет? — спра­шива­ет Иван.

— Ах ты та­кой-ся­кой! — рас­ки­пятил­ся аль­бин. — Отъ­ел­ся на мо­их хар­чах и не хо­чешь стать мо­ей до­бычей?!

Вы­шиб аль­бин тя­желую дверь и вбе­жал в ам­бар. Тут на­лете­ли на не­го с двух сто­рон ль­ве­нок с мед­ве­жон­ком и ра­зор­ва­ли по­полам.

По­бедив зло­дея, во­шел Иван Пад­нис во дво­рец, на­мотал ко­су ко­вар­ной сес­тры на ку­лак и вы­волок де­вицу вон. А по­том за­палил дво­рец вмес­те с ам­ба­рами с че­тырех кон­цов и от­пра­вил­ся, прих­ва­тив ль­вен­ка с мед­ве­жон­ком, ку­да гла­за гля­дят.

Идет он да идет, ша­га­ет да ша­га­ет. Ль­ве­нок с мед­ве­жон­ком ря­дом се­менят. Доб­ра­лись они до бе­рега мо­лоч­но­го мо­ря, ви­дят: едет к мо­рю хан­ский страж­ник на те­леге, ве­зет де­вицу-кра­сави­цу. По­дошел к ним Иван Пад­нис и спра­шива­ет:

— От­ку­да и ку­да путь дер­жи­те?

— Луч­ше не спра­шивай, — от­ве­ча­ет страж­ник. — Три го­да бил­ся наш хан-ба­тюш­ка с по­ганым зме­ем — вла­дыкой мо­лоч­но­го мо­ря и был по­беж­ден. Те­перь каж­дый день, сог­ласно га­данию на шоо, мы дол­жны от­да­вать змею то­го че­лове­ка, на ко­торо­го пал жре­бий. Се­год­ня га­дание на шоо не по­щади­ло хан­ской до­чери. Ее-то я и ве­зу к мор­ско­му вла­дыке.

Стал Иван Пад­нис те­легу об­хо­дить и уви­дел на ней яр­лык: «Кто мою дочь спа­сет, тот возь­мет ее в же­ны» — бы­ло на­писа­но чер­ным по бе­лому.

— Я сам от­ве­ду хан­скую дочь к мо­рю, — ска­зал Иван страж­ни­ку, взял де­вицу за ру­ку и по­вел ее на пес­ча­ную от­мель. По до­роге го­ворит он де­вице-кра­сави­це:

— Уж боль­но лю­бят все зло­деи, что­бы об­ре­чен­ные са­ми к ним в пасть от­прав­ля­лись. Ког­да вый­дет змей из мо­ря и ска­жет: «Ну-ка, шасть в мою пасть!» — ты его спро­си: «А не по­давишь­ся?» Ни­чего не бой­ся, я ря­дом бу­ду.

А сам ото­шел в сто­рон­ку и при­та­ил­ся с саб­лей на­голо. Вспе­нилось мо­лоч­ное мо­ре, вы­сунул­ся жел­тый гро­мад­ный змей и кри­чит:

— Ну-ка, хан­ская дочь, шасть ко мне в пасть!

— А не по­давишь­ся? — спра­шива­ет хан­ская дочь, дро­жа как оси­новый лист.

— Раз­ве ты не зна­ешь? — взре­вел змей. — Ес­ли я не от­ве­даю, ка­кова ты на вкус, я раз­ру­шу весь хан­ский го­род и прог­ло­чу всех его жи­телей! — и вы­полз на бе­рег.

Взмах­нул Иван Пад­нис сво­ей саб­лей, став­шей длин­нее на во­семь­де­сят са­женей, и снес го­лову жел­то­му змею. По­том раз­дви­нул сво­ей трос­точкой две го­ры и ки­нул меж­ду ни­ми уби­тое чу­дище. А ког­да вы­нул трос­точку, то сош­лись го­ры и зак­ры­ли со­бою уби­того змея.

По­люби­лись друг дру­гу Иван Пад­нис и хан­ская дочь.

— Вот схо­жу на край све­та, уз­наю ме­ру че­лове­чес­ко­го ко­варс­тва, что­бы нав­сегда с ним по­кон­чить, и мы по­женим­ся с то­бой, — по­обе­щал де­вуш­ке Иван и от­пра­вил­ся со ль­вен­ком и мед­ве­жон­ком даль­ше.

Толь­ко он скрыл­ся за бли­жай­шим пе­рева­лом, как страж­ник го­ворит:

— Этот Иван, на­вер­ня­ка, же­нат. А ты, де­вица-кра­сави­ца, ска­жешь сво­ему от­цу, что змея убил я, пой­дешь за ме­ня за­муж. А не пой­дешь — я и те­бя, и се­бя по­губ­лю, по­тому что мне те­рять не­чего.

Вот вер­ну­лись они во дво­рец, и страж­ник да­вай хва­лить­ся, буд­то бы он хан­скую дочь от смер­ти спас, не­побе­димо­го змея по­бедил. Хан на ра­дос­тях и раз­ду­мывать не стал, ве­лел свадь­бу го­товить.

Ждет де­вица-кра­сави­ца сво­его из­ба­вите­ля, а его все нет и нет. Так и день свадь­бы нас­ту­пил, и на­род соб­рался, и шум­ный пир на­чал­ся. Тут и уви­дела не­вес­та сво­его нас­то­яще­го су­жено­го: си­дит он сре­ди гос­тей, к еде не прит­ра­гива­ясь, ви­на не при­губив.

Тог­да хан­ская дочь са­ма под­несла гос­тю по­чет­ную ча­шу и го­ворит по все­ус­лы­шанье:

— Вот кто убил змея и из­ба­вил нас от каж­доднев­ных слез.

— Не верь­те ей! — упал на ко­лени же­них-страж­ник. — Они сго­вори­лись с этим бро­дягой.

— А чем ты мо­жешь до­казать свою пра­воту? — спра­шива­ет хан у страж­ни­ка.

— Я по­кажу вам мес­то с ос­танка­ми жел­то­го змея, — го­ворит по­белев­ший от стра­ха страж­ник.

При­вел он всю свадь­бу к под­но­жию двух гор, стал упи­рать­ся но­гами в од­ну ска­лу, что­бы спи­ной отод­ви­нуть дру­гую. До тех пор упи­рал­ся, по­ка в про­пасть не сор­вался.

Тог­да по­дошел к зна­комо­му мес­ту Иван Пад­нис, уда­рил меж­ду двух гор сво­ей трос­точкой, ко­торая тя­желе­ет в со­рок раз, об­ру­шив­шись на вражью го­лову, — и раз­дви­нулись го­ры, и уви­дели лю­ди змея, раз­давлен­но­го в ле­пеш­ку ка­мен­ны­ми гро­мада­ми.

— Вот это нас­то­ящий же­них! — об­ра­довал­ся хан и ве­лел про­дол­жить свадь­бу, по­садив Ива­на ря­дом с не­вес­той.

По обы­чаю хан­ско­го сва­товс­тва, для шитья по­душек но­воб­рачным нуж­на бы­ла с Ива­новой сто­роны хоть ка­кая-ни­будь родс­твен­ни­ца. Вспом­нил Иван о сво­ей сес­тре и ду­ма­ет: «Не век же мне на нее в оби­де быть. Она, не­бось, дав­но об­ра­зуми­лась. Толь­ко и ждет мо­его про­щения». Ска­зал Иван ха­ну о сво­ей сес­тре, и под­данные от­пра­вились за нею.

А сес­тра Ива­на Пад­ни­са, ос­тавшись без кро­ва, раз­гре­бала пе­пели­ще и нат­кну­лась на обуг­ленные кос­ти сво­его аль­би­на. По­доб­ра­ла его клык и спря­тала за па­зуху.

Ког­да прис­ка­кали за ней хан­ские под­данные, при­вез­ли во дво­рец и по­сади­ли за ру­коде­лие, ко­вар­ная сес­тра, об­ме­тывая край же­нихо­вой по­душ­ки, по­ложи­ла в нее клык аль­би­на и за­шила.

В пер­вую же брач­ную ночь во­шел клык Ива­ну в пра­вое ухо и до­шел до ле­вого. Не уви­дев ут­ренне­го све­та, Иван Пад­нис умер.

Ста­ли ду­мать да га­дать, от­че­го та­кой силь­ный да здо­ровый па­рень умер в од­но­часье. При­шел че­ред спро­сить Ива­нову сес­тру. От­ве­ча­ет она сми­рен­но:

— Еще в ран­ние го­ды мой брат пок­лялся ос­тать­ся на­век хо­лос­тым. Он дол­жен был уме­реть, ес­ли на­рушит клят­ву. Так и слу­чилось. Те­перь нуж­но по­быс­трее вы­копать яму вось­ми­деся­тиса­жен­ной глу­бины, по­ложить в нее умер­ше­го, за­сыпать пес­ком, а свер­ху вот­кнуть со­рок вер­те­лов. Ес­ли это­го не сде­лать, то в ми­ре по­явит­ся очень мно­го обо­рот­ней.

Толь­ко под­данные соб­ра­лись ис­полнить все сло­во в сло­во, как хан­ская дочь го­ворит от­цу: «Я хо­чу мо­лить­ся над лю­бимым семь су­ток».

Ста­ла хан­ская дочь мо­лить­ся. Ста­ли ль­ве­нок с мед­ве­жон­ком ее ох­ра­нять. Вот при­томи­лась бед­ная де­вица и зад­ре­мала. А ль­ве­нок го­ворит мед­ве­жон­ку:

— По­чему же наш хо­зя­ин не вста­ет? Да­вай раз­бу­дим его. Ты лиз­ни его в ле­вую ще­ку, а я в пра­вую.

Лиз­ну­ли они хо­зя­ина по ра­зу, лиз­ну­ли по дру­гому.

— Тут что-то не чис­то! — за­вор­чал мед­ве­жонок, на­щупав язы­ком клык воз­ле ле­вого Ива­нова уха. Вы­тянул он клык сво­ими креп­ки­ми мед­вежь­ими зу­бами, от­нес его в тай­гу и за­рыл там, где его ник­то не оты­щет.

— Дол­го же я спал! — при­под­нялся Иван со сво­ей смер­тной пос­те­ли к ве­ликой ра­дос­ти всей хан­ской семьи и все­го го­рода.

А тут и мед­ве­жонок вер­нулся. По­ведал он о клы­ке аль­би­на, о его смер­тель­ной си­ле.

И ска­зал тог­да Иван Пад­нис:

— Не на­до бы­ло мне хо­дить на край све­та, что­бы уз­нать ме­ру люд­ско­му ко­варс­тву.

При этих сло­вах ки­нулась сес­тра Ива­на Пад­ни­са бе­жать, но сор­ва­лась с вы­сокой двор­цо­вой сте­ны и раз­би­лась.

За­жили с тех пор Иван Пад­нис с мо­лодой же­ной счас­тли­во. Го­ворят, люд­ское ко­варс­тво сто­роной об­хо­дило их дво­рец, у две­рей ко­торо­го всег­да мож­но бы­ло уви­деть ль­вен­ка с мед­ве­жон­ком.